More than fine (Более чем в порядке)

— Ооооу, он такой милый! Чонхо едва удалось скрыть то, как он вздрогнул от неожиданности, когда остальные трейни окружили его, не готового к трепету на их лицах. Усок-хён, до того, как покинул старую компанию, говорил ему, что будут группы, которые будут так на него смотреть, – словно он был чем-то драгоценным, а не тем, кого им просто приходится терпеть, – но Чонхо был достаточно умён, чтобы этому не верить. И даже сейчас, когда доказательства были у него прямо перед носом, он ничего не мог поделать с горькой мыслью о том, что ему не стоит привыкать к доброте в их глазах, потому что она, конечно же, не продлится долго. Чонхо очень хорошо знал, что он был «на любителя», раздражающий и неловкий, ничего из того, чем должен был быть омега. Его предыдущая трейни-группа не была абьюзивной, злой или что-то в этом роде, просто большинство из них не особо его любили, а те, кому он нравился, были более лояльны к своим стаям, чтобы сделать что-нибудь на этот счёт. Усок был одним из тех редких исключений, кто позволял Чонхо гнездоваться с ним время от времени, говорил ему, что он делал хорошую работу, и удерживал во время течек, чтобы он чувствовал комфорт прикосновений альфы. Но этого всего никогда не было достаточно, чтобы заменить стайную связь, в которой Чонхо действительно нуждался, и они оба знали, что у Чонхо в любом случае не было особых перспектив в этой компании. Так что Чонхо ушел, и теперь… Теперь он был здесь. В комнате для практик, принадлежащей «KQ», окружённый шестью заискивающими трейни, которые, видимо, думали, что он милый. — Ты можешь сделать эгьё для нас? — сказал лидер, Хонджун. Тот, кто будет главным альфой Чонхо, если они сработаются. Тем не менее, Чонхо никогда не был одним из тех, кто добровольно отказывался от своей личности и независимости просто потому, что он должен был, и ему не слишком удалось спрятать гримасу отвращения, мелькнувшую на лице из-за этой просьбы. Он вздрогнул, как только поймал себя на этом, его сердце заледенело от страха, однако неловкая тишина была внезапно разрушена взрывом смеха, когда все альфы расплылись в весёлых улыбках. Это значило, что они, вероятно, не злятся, правильно? — А ты в моем вкусе, — сказал Чонхо Ёсан, похлопывая его по спине и ухмыляясь. Эффект от этого был такой поразительно красивый, что во рту Чонхо пересохло, и он с удивлением уставился на самого милого альфу, которого когда-либо встречал. Спустя мгновение он взял себя в руки и захлопнул рот, жутко краснея, пока отводил взгляд. Однако нигде не было безопасности, серьезно, потому что он был окружён красивыми альфами, которые смотрели на него, и их выражения лиц варьировались от мягкого понимания до восхищения и игривости, и он понятия не имел, что делать со всем этим. — Рано или поздно тебе придется научиться делать эгьё, — мягко сказал Хонджун, сжимая его ладонь, чтобы смягчить собственные слова. — Но мы поможем тебе, хорошо? И мы не будем заставлять тебя делать это без причины, я обещаю. Это были слова настоящего лидера, и они стали огромным облегчением для Чонхо. Он не знал, как управляться с разными динамиками отношений в стае, но он знал, как быть уважительным по отношению к лидеру группы, и понимал, каково это – быть айдолом-трейни. Он был в этом гораздо дольше, чем любой другой трейни здесь, несмотря на то, что Чонхо был самым младшим, и он был уверен, что собственные навыки в подобном были достойны упоминания, даже если больше ему было нечего предложить. И таким образом началась практика. Чонхо смог фокусироваться на знакомой работе вместо всех тех вещей, которые он не мог дать этой странной, новой стае. После этого, в течение двух недель всё было… в порядке, опять же. Чонхо намеренно приходил к зданию компании не раньше, чем время практики должно было вот-вот наступить (он нашел милое кафе совсем за углом, чтобы прятаться в нем и не опаздывать по-настоящему, но и, в то же время, чтобы не приходить слишком рано), и уходил сразу же, бубня отговорки насчёт домашней работы и того, что родители ждали его. У них были общие обеды, но во время них Чонхо вёл себя настолько тихо, насколько это было возможно, и, когда он чувствовал, что кто-то собирался задать ему вопрос, то поворачивался к менеджеру, заваливая бедного менеджера-хёна вопросами о протоколах, расписаниях, прошлых работах и всём остальном, что приходило в голову, для того, чтобы поддерживать разговор до момента, когда наступало время возвращаться к практике. Он чувствовал чужие взгляды на себе всё чётче с каждым днём, но игнорировал их настолько, насколько было возможно, поддерживаемый глубоко укоренившимся знанием, что он на самом деле неплохо справлялся. Он не так много разговаривал с остальными, но они, вдобавок, не выглядели раздраженными из-за него, и хвалили так же, как друг друга. Чонхо был просто одним из команды, и эта нормальность ощущалась хорошо. Лучше, чем в прошлом, даже если происходящее не чувствовалось как что-то более… правильное. Он дополнительно практиковался дома или в спортзале и слушал так много музыки, как только мог, чтобы помочь подготовиться, и мониторил перформансы сонбэнимов, и… И делал всё возможное, чтобы изобразить, что его глубоко подсознательная тяга впечатлить альф, которых его омега считала стаей, не была до неловкого большой частью его мотивации. А потом в один день, когда он подгадывал время в кафе за углом, выжидая ещё ровно две минуты, чтобы пойти и быть четко вовремя для практики, Сонхва зашёл в помещение. Чонхо сначала не заметил этого, слишком сосредоточенный на том, чтобы следить за временем, дабы удостовериться, что не опаздывает, но затем напротив его столика остановилась пара ног, и не двигалась. Его взгляд скользнул по ногам вверх, чтобы увидеть, как Сонхва наблюдает за ним с нечитаемым выражением лица. Кровь Чонхо застыла в жилах, и он судорожно оглядел кафе вокруг них, ища какую-нибудь тему разговора, чтобы развеять возникшее между ними напряжение. — Ты пришел, чтобы взять кофе, хён? — бессмысленно выпалил он. — Я бы порекомендовал одну из их темных прожарок, возможно, еженедельное спецпредложение? На этой неделе оно вкусное. Ох, ты предпочитаешь сладкие вещи, правильно? У них есть клубничный латте, он действительно вполне неплох, я бы посоветовал его! Ты наслаждайся, а мне, думаю, пора идти! На практику, я имею в виду. Увидимся там? Ну, конечно мы увидимся, я просто… — Чонхо, — перебил его Сонхва, его голос был тих, но тверд. — Мне нужно, чтобы ты ответил «да» или «нет» на мой вопрос. Ты хочешь или не хочешь быть частью нашей стаи? Чонхо уставился на него, пораженный резкостью вопроса от человека, который… обычно не был таким прямолинейным. — «Да» или «нет», — напомнил ему Сонхва, глядя терпеливо. Чонхо сглотнул, раздумывая, что сказать. Ответом было «да», он знал, что ответом было «да», и был, если честно, вполне уверен, что Сонхва тоже знал, что ответ – «да», но было страшно и унизительно признавать это, особенно когда он не знал, как быть частью связанной стаи. Тем не менее, сама идея соврать Сонхве ощущалась невозможной. — Да, — признался он так тихо, как только мог, вздрагивая от того, что его голос всё равно ощущался слишком громким в тихой суете кафе. — Хорошо, — сказал Сонхва, звуча откровенно счастливо. Он сел напротив Чонхо и сжал обе его руки в свободной хватке. — Приятно слышать это, дорогой. В таком случае, я бы хотел, чтобы ты до конца этого разговора постарался называть меня «альфой», ладно? В мозгу Чонхо возникло короткое замыкание, и он сглотнул. Сонхва никогда не был действительно доминантным рядом с ним, да и ни с кем другим, кроме Сана и Минги время от времени, и Чонхо не был готов к тому, как сильно ему это понравилось. — Хорошо. — Хорошо… — Хорошо, альфа, — шепнул он, чувствуя, как желудок перевернулся от ощущения, которое он даже не знал как назвать. Его кожа покалывала, всё тело реагировало на Сонхву иначе, чем до этого, но гордая улыбка на лице Сонхвы мгновенно окупила эти ощущения. — Отлично, — похвалил Сонхва голосом, теплым и сладким, как горячий шоколад. — Спасибо, детка. Теперь, я… Будильник на телефоне прервал его, Чонхо подпрыгнул с колотящимся от испуга сердцем. Обычно он уходил до того, как срабатывал будильник, и теперь он всё ещё укладывался по времени, но рисковал опоздать, если не начнёт двигаться сейчас. — Это будильник для практики, — сказал он поспешно, начиная вставать лишь для того, чтобы быть мягко притянутым обратно хваткой Сонхвы на его руках. — Хён… Альфа, мы можем опоздать, обычно я выхожу прямо перед сигналом в любом случае, так что… — Детка, — сказал Сонхва, внезапно выглядя очень нежно. — Ты действительно рассчитывал время точно, чтобы не опоздать, хм? Щёки Чонхо запылали, и он отвернулся, молчаливо признавая вину, всё ещё не уверенный, почему сам Сонхва не переживал об опоздании. — Практика… — Отменена на сегодня, — закончил Сонхва. Чонхо дёрнул головой вверх, удивлённо глазея на Сонхву, а затем потянулся за своим телефоном, чтобы проверить уведомления, однако понял, что для этого пришлось бы убирать руку из хватки Сонхвы. — Хонджун попросил менеджера-ним дать нам день для укрепления стайной связи, и он согласился. Так что остальные сейчас находятся в нашем логове, а я пришел сюда, чтобы пригласить тебя к нам на ужин. Менеджер-ним и Хонджуни, скорее всего, поговорят с тобой об этом завтра, но они разрешили мне передать тебе, что компания хочет, чтобы ты переехал в логово, как только тебе станет комфортно. Так что мы подумали, что можно устроить тебе экскурсию сегодня и позволить привыкнуть к общим запахам, а после ты можешь обдумать, какими будут твои следующие шаги. У Чонхо закружилась голова. Он знал с момента прохождения прослушивания, что компания хотела сразу поместить его в группу, готовящуюся к дебюту, но одно дело было «знать» это, а вот переезжать в стайное убежище было делом совершено другим. Это был большой шаг как в личной жизни, так и в карьере, и он даже не знал, как это осмыслить. Ему нравились остальные трейни, так сильно, что иногда Чонхо практически дурачился с ними или льнул к ним, прежде чем вспомнить, что он должен сохранять свою дистанцию, и он не мог не обращать внимания на дрожь влечения, которую чувствовал всякий раз, когда они обращали на него свое внимание. Но… Но он толком не знал их, потому что намеренно не сближался с ними так долго. То, что предлагал Сонхва, вероятно, было лучшим способом навести мосты, особенно после того, как признание Чонхо повисло между ними, и несмотря на то, что он всё ещё был в ужасе из-за отвержения, которое неизбежно последует, он не видел другого выбора. И, конечно же, было лучше разбить себе сердце как можно раньше, прежде чем он начнет надеяться на слишком многое? — Почему ты пришел? — внезапно спросил Чонхо, не в силах сдержать свое любопытство. — Другие подумали, что из всех нас тебе будет наиболее комфортно со мной, — пояснил Сонхва, сам немного краснея. — Я не знаю, было ли это специально, но ты… Ну, иногда, когда ты нервничаешь, ты подходишь ближе ко мне? Когда ты устал, ты тянешься к Хонджуну, но мы подумали, что будет лучше, сделай это предложение кто-то, кто не является альфой стаи. Так что пришел я. Чонхо даже не осознавал, что делал подобное, и он знал, что должен быть разочарован в себе, но никак не мог вызвать нужную эмоцию, когда Сонхва выглядел таким счастливым из-за этого факта. — Хорошо, — тихо согласился он, вопреки здравому смыслу надеясь, что он не совершает ошибки. — Я приду. Лицо Сонхвы озарилось радостью, и он вскочил на ноги, перехватывая одну из ладоней Чонхо как положено, делая это так естественно, словно они каждый день только этим и занимались, а затем подхватывая опустевший стаканчик кофе свободной рукой, позаботившись об этом прежде, чем у Чонхо появился бы шанс. Чонхо взял свой рюкзак и последовал за ним, ощущая, как бабочки наполняют его желудок, когда Сонхва автоматически встал между Чонхо и проезжей частью, а затем провел его через толпу в метро, удерживая руку на пояснице. Чонхо не нуждался в защите, но было приятно знать, что традиционные альфа-инстинкты Сонхвы активизировались из-за него, однако в то же время не ощущались слишком контролирующими или давящими. Будто Сонхва заботился, действительно, искренне заботился, и это было всем, чего Чонхо когда-либо желал.