Только не домой

      Я вновь закрываю глаза. Порой кажется, что так легче существовать на той земле, где мне с недавнего времени суждено обитать. Не видя вокруг себя ничего плохого, страшного и непонятного твоей незрелой головушке; не видя вообще ничего; можно сказать, что вот она — спокойная жизнь. Но, честно говоря, для этого недостаточно просто опустить веки и отдаться темноте: подстерегающие за углом проблемы быстро вытащат из полюбившегося мирка. Уж я то знаю…       А еще знаю, что с этими проблемами придется разбираться самому, ведь это только мое, только меня это мучает. Ну а что же мне с ними делать? Я даже не знаю, как их решить, с моим-то характером, таким слабым и не способным стать жестче. Я не тот, кто смог бы это осилить.       Легче убежать. Прочь из квартиры, на свежий воздух, где волосы будут не защемлены где-нибудь по случайности, а умиротворенно развиваться на тепленьком ветре. Пусть даже на холодном: неважно. Главное — не там, не дома.       В последнее время я стал все чаще уходить оттуда, подбирая момент, когда остальные отвлечены на уборку рутинного беспорядка. Чаще всего это поздний вечер — именно тогда я бегу к двери так быстро и тихо, как только могу. Вот и сейчас мне приходится стоять близ подъезда и любоваться окружающей местностью. А она загадочна, непредсказуема; кто знает, за каким из кустов прямо сейчас сидит злой маньяк, который уже планирует, как меня… Нет, нет, нет!!! Даже подумать о таком страшно!       Поэтому я с самого начала не хотел сюда. Везде, абсолютно везде что-то поджидает: то внезапный грохот с кухни, то пищание машин посреди ночи… А вот сейчас послышались шаги в подъезде, которые заставили отступить и скрыться за его стеной. Но даже так, даже здесь и сейчас напряжение и страх не покидают меня. И вновь я ощущаю эту легкую дрожь в руках, опять пронзает неприятный, до боли знакомый холодок. Теперь даже тихая улочка не может успокоить это невыносимое чувство тревоги.       Я как никто ощущаю, что желание вернуться обратно в карточный мир растет и нагнетает с каждым прожитым деньком. Лишь в том месте я мог чувствовать себя действительно в безопасности. Маленькая коммуналка, в которой мы сейчас живем вдевятером, никогда не сможет гарантировать мне того же. Становится грустно от одной даже маленькой мысли об этом…       Жаль, что я не могу поделиться своими чувствами с кем-либо. Вернее не с кем-либо, а с тем, кому было бы на них не все равно. Может, я слишком много прошу? Ведь у остальных клонов и без того полно своих забот… Да, именно. Не знаю, чем они изо дня в день занимаются, но слушать о том, что меня беспокоит, желания у них точно не будет. И у меня тоже, тоже нету желания им об этом говорить. Не поймут. Никто не поймет.       Сидеть, прижав к себе колени и собирая тем самым себя в одну кучку — то, что я делаю изо дня в день, из ночи в ночь, неизменно! Кажется, будто я начинаю сходить с ума… Меня съедают эти терзания изнутри, меня пугает все, что движется вокруг моей… о-бо-лоч-ки…

…

      Оболочка… Нет же, никакая не оболочка! Я тут, я живой, с душой, с чувствами и сознанием!.. Нет. Боже, нет, я не могу так! Тело само крючится, а пальцы вообще не слушаются: лезут прямо в копну волос и сжимают, больно сжимают! Мысли, что все вокруг такое новое, будто выдуманное, ненастоящее, часто заставляют так реагировать…       Сейчас на мое тело капают капельки косого дождя, возвращая сюда, в старенький подъезд, вытаскивая из плохих мыслей и страхов. Пожалуй, это то, что я нахожу тут действительно… красивым. Пускай оно мокро и сыро, пасмурно и грязно, как бы подумали остальные клоны, но, попадая мне на лицо, вода будто впитывала в себя все слезы, стекала по моим щекам вместо них! Оттого и не хотелось плакать под дождем, не хотелось быть еще более жалким перед любимыми капельками.       Какой-то странный запах возник в стороне. Неприятный, горелый… Надеюсь, это не из нашей квартиры. Но ведь точно, точно откуда-то из подъезда! Я аккуратно шагнул вперед, но рисковать и высовываться за стенку не буду. Так, взгляну одним глазком… Что-то дымится… Непонятная рука, что держит сигарету, пронеслась перед моими глазами как пуля, скрываясь за слепой зоной. Неужели придется еще больше выйти, чтобы опознать незнакомый силуэт? А может вовсе не стоит высовываться? Небось схватит, скрутит, толкнет на холодный пол, начнет бить, больно и беспощадно!.. Нет, никогда, ни за что!!! Я лучше здесь: в неведении, зато в безопасности…       Но он будто назло вышел сюда, на улицу, я слышал по шагам! Раскрыл меня, теперь ищет, чтобы убить и скормить волкам!!! Убьет ведь, прямо здесь убьет! Не увидят меня больше, никогда! Глаза уже мокнут, картину мира размывают мои последние слезы, которые я пролью перед тем, как он воткнет в меня свой острый нож, наверняка хранившийся где-нибудь в кармашке.       Я стал дышать громче. Да, я дышу очень громко, кажется, меня слышно даже на девятом этаже! И как сейчас дрожат мои руки в ожидании боли… сильно. Чтобы не знать, не смотреть в лицо коварного убийцы, я решил зажмуриться что есть силы, вспоминая мир, вспоминая дождь и свежесть, по которым я буду скучать.       — А ты почему здесь?       До чертиков знакомый басистый голос, кажется, обратился ко мне. Все-таки он заставил меня раскрыть глаза, но никак не боятся дальнейших последствий, которые накроют и оборвут мое существование! Но после взгляда на фиолетовые кончики, небрежно ложившиеся на его плечи, меня словно окатило холодной водой. Это же Пик! Ах, вот я надумал всякого…       — Привет… — от такого даже улыбочка на лицо полезла.       Я отлип от стенки и повернулся всем корпусом к нему, чтобы убедиться, что передо мной правда тот, кого я смог опознать. И правда: желтые глаза смотрели на меня в привычной им манере, хмурились… В них-то сразу узнается один из моих сожителей. И… с каких пор он начал курить, а главное — почему? Маленькая сигарета в его руке не давала мне покоя, хотя может я слишком переживаю, ведь он же в меру, да?       Не важно. Сейчас рядом со мной в этой темноте есть кто-то знакомый, не такой чужой, как другие. Пускай меня прожигает настороженный взгляд, но он теперь не напрягает, как дома, не устрашает, а наоборот — успокаивает. Да и не хочет Пик меня пугать, я верю, что никого и никогда не хотел. Разглядывая на полу мелкий мусор, я всерьез думаю о том, что где-то в параллельной вселенной мы могли бы стать… друзьями?       Звучит дико, невообразимо. Но если бы не обстоятельства, если бы не были мы теми, кем являемся сейчас… Ах, о чем опять я думаю?! Неужели я настолько одинок, что цепляюсь к каждой жалкой возможности и событию? Да, может и так, но… он ведь и вправду способен на понимание. Я вижу это, ощущаю, как ни как. А особенно сильно я почувствовал это в тот день, когда мы соревновались за место у телевизора, стараясь создать комикс по просьбе Фëдора… Поначалу это было страшно, напряженно и непонятно: думалось, что я вообще не умею рисовать и не смогу ничего придумать самостоятельно. Однако, объединившись с Пиком, я понял, что не так уж и плох. Чего я точно не ожидал, так это признание с его стороны моих почеркушек и даже похвала! Да, помню как вчера, когда он улыбнулся и сказал что-то вроде «Неплохо»…       Почудилось, что он сможет понять меня, мою проблему и мои переживания. Он бы понял, будь они не из-за того, ради чего он так яро старался. Выпустить нас всех на волю, сюда, оставить жить реальной жизнью, с реальными людьми и возможностями. Я, конечно, благодарен ему за этот шанс, но не могу искренне радоваться сему. И кто я такой, чтобы после всего им проделанного вот так беспардонно заявить об этом? Думать о том даже страшно: я не готов рассказать о том, что тревожит меня, вот только в данной ситуации лучше всем, кому угодно, любому встречному прохожему, но только не ему!       Это бьет, оседает комком в горле, не дает сдвинуться с места и в целом подавать признаки жизни… Неясную грусть с собой принес ветерок, который будто хлестнул своим порывом, оповестил, напомнил о том, что в конечном итоге придется вернуться домой. Почему же Пик по-прежнему стоял напротив, почему не отходил от меня, а продолжал сверлить взглядом мою макушку? Мы, казалось, слишком долго молчим, чего я даже не заметил. Да и он, по видимому, был не против.       — Я так и не услышал ответа…       Все-таки он был против…Сигарета в его руках снова оказалась зажата губами. Я безумно хотел, но так боялся про нее спросить, оттого и вдумался в сказанные им слова…       Ответ на них мрачно отсиживался в голове как клич, неумолимо терзающий, приходящийся острее любого, даже самого острого ножа. Вдруг мои зубы резко сомкнулись, как только я подумал о том, чтобы произнести его вслух. Горечь. Такая неприятная, такая отчаянная горечь поселилась во мне, ведь нельзя было говорить, нельзя! Молчать, молчать и только молчать! Придумать причину, наврать, не упоминать слово «дом» никогда больше, чтобы ненароком не потерять его доверие, которым я очень-очень сильно дорожу. Но какая же досада: в голову будто специально не лезут никакие мысли или оправдания, которыми я мог бы защититься от настоящей причины, мои губы опять дрожат, растягиваясь в тонюсенькую полоску. Они удерживают словечки во мне из последних сил, со следующим вдохом все точно выйдет наружу, иначе я просто расплачусь на месте, чего допустить нельзя, никак! Нужно успокоиться, просто успокоится и придти в себя, не думать, что на меня смотрят, ждут ответа… Ждут… Пик, кажется, уже слишком долго ждет.       — Я не хочу домой.       Что же это такое… Почему оно вырвалось само собой, почему я не могу сказать что-то помимо этого?! Теперь все кончено, абсолютно точно кончено. Я сам все испортил, провинился и подвел его! Я ужасен. Максимально ужасен! Краем глаза уже вижу, как он недоумевает, наверняка с отвращением к такому эгоистичному слабаку, как я. Не хочу видеть этого, нет, прошу. Но единственное, как я могу сему попрепятствовать — жалко опустить голову, прожигая взглядом мокрый бетон под моими ногами. Все вновь плывет, создает иллюзию чего-то выдуманного, кошмарного. Пусть это будет так, умоляю! Знать, что это реально, что мысли выкарабкались наружу и выдали закрытые волнения перед тем, кому бы я в жизни ничего подобного не сообщил — больно. Я не смог. Я ничего не смог.       — Чего?!       Кажется, он не понял. Или не услышал — неважно. Главное что не воспринял так, как воспринимаю то я своей запуганной душой, своими мокрыми глазами и болеющим от данной мысли сердцем. Это весомая причина успокоится, но я больше не могу удерживать в себе эти несчастные слезы! Одна уже смело капнула вниз, вместе с ней усилился мой страх и непонятная, но такая сгущенная, вязкая боль, сравнимая с какой-нибудь лесной чащей. Опять в горле застрял тяжелый комок, который запретил мне говорить более. Я и не мог ничего сказать. За меня все сделали соленые, но такие горькие ручейки. От осознания, что все происходит напротив Пика, стоящего в парочке шагов от меня, ко всему добавлялась еще и вина. Он ведь не должен видеть меня таким, ведь тогда я буду еще большим слабаком в его глазах!       — На разговор, видимо, ты не настроен. — он хотел развернутся. Отвернуться от меня.       Нет! Не уходи, пожалуйста, Боже! Я не знаю, что на меня нашло, но сейчас больше всего в жизни я не хочу оставаться здесь один на один с коварными мыслями, вновь забытый всеми, вновь такой ненужный! Громкий всхлип показал всю мою печаль, без слов прокричал ему «постой».       И Пик услышал, остановился. Сквозь волосы, защищающие меня от позора, я рассмотрел, как он подошёл, а потом сразу почувствовал уже привычный запах дыма сильнее. Он казался куда роднее и ближе, чем тогда, когда я впервые вдохнул его.       — Объяснись.       Он встал напротив: достаточно близко, чтобы увидеть всë. Отныне скрыть слезы просто не получится! Желтые глаза буравят, не отлипают и не дают сбежать от просьбы, чего бы я так сильно хотел. Ровно столько же, сколько высказаться.       Галимый дом уже давно не ждет меня, обрекает лишним, хранит суетливую атмосферу, в которой мне остается только забится в уголочек и сидеть, сидеть, сидеть в нем. А потом еще сидеть, покачиваясь, смотря в одну точку и не видя никакой перспективы своего существования. Ужасное чувство!.. Мы не можем ужиться тут, мы слишком разные, нас слишком много! Оттого и проблем немало, и стресса, и всего подряд! Как же тоскливо, как же я обречен…       — Меня никто не ждет. — бесконтрольно, но так точно вырвалось из меня. — Я не хочу туда.       Дальше затишье, я не в состоянии еще что-то говорить. Ладони — надежда: они скроют мое несчастное лицо, и в них я смогу тихонечко поплакать, не раскисая у Пика на виду, не показывая ему предательских эмоций. Сердце печально стучит, сильно стучит и ощущается в теле как череда судорог. Не смотри, только не смотри на меня! Но будто специально мои колени подгибаются и желают уронить на холодное покрытие, сравнять с самой Землей. Я падаю, совершенно точно падаю! Нельзя так, ни в коем случае!       И я влетел прямо в его плечо, совершенно случайно, клянусь! Нужно было срочно отойти, извиниться, собраться, отряхнуться… Да прямо сейчас он сам меня отцепит, если я не прекращу! Так безобразно я поступил, что, будь я Пиком, давно бы отругал себя за подобное. Однако ручонки хватаются сильней, я хватаюсь за него сильней, ощущая, как он вздрогнул. Наверняка негодующе. Весь страх его клеветы в мой адрес покинул меня, на данный момент хочется простого присутствия рядом…       Я ждал, что меня оттолкнут. Я знал, что меня оттолкнут. Сейчас он не выдержит и просто-напросто затушит эту сигарету о мое запястье, вкрутит безо всякой жалости и пошлет меня куда подальше! Но, прошу тебя, Пик, еще одну, совсем малость, секундочку постой в таком положении — после нее я готов с силой полететь в лужу и принять свою судьбу. Но не сейчас, только бы не сейчас!       Мне стыдно беззащитно шмыгать на его плече, я знаю, как он не любит прикосновения и что готов сделать с теми, кто нарушил его границы. Пускай так; если это поможет не идти домой — я рад любому исходу.       — Все, успокойся!       В голосе не было раздражения. Нет, я точно сплю. Я уверен, что сплю! Рука… Его самая настоящая ладонь коснулась моих волос, легла на них, но не сжала, как я ожидал, а даже… погладила… Как такое возможно?! Неужели я умер от волнения и вижу предсмертную утопию? Даже если так, то они гораздо лучше всего того, что я себе представлял. Намного, намного лучше!       Я слышу, как Пик дышит. Спокойно, глубоко и поистине расслабляюще. Его рука продолжает легко трогать голову, пальцы приятно зарылись в мои прядки, вследствие чего я смог улыбнуться. Однако я по-прежнему не могу в это поверить! Все его обыкновенные личные предубеждения, раздраженность, нелюбовь к нежностям… Как-то не вяжется… Та самая сигарета уже дымилась где-то вдалеке, забыто валяясь на асфальте, а я стоял и постепенно успокаивался, «остывал», подобно ей. Тогда же он несильно отстранил меня, кладя ладонь на мое плечо, неплохо его согревая.       — Значит иди за мной, раз, говоришь, не хочешь. — он крепко схватил мою руку.       Это было очень неожиданно, но, надеюсь, он знает, что делает… Точно знает… Разворачиваясь, Пик уверенно поволок меня за собой, в сторону темной детской площадки, что выглядела довольно… миленько. Дождик за это время уже успел стихнуть, и сейчас с неба капали только его остатки. Удивительно, как точно природа почувствовала, что все стало налаживаться…       Мы отходим все дальше от подъезда, дальше от дома, обошли забор и успешно попали на территорию, но стоило мне залюбоваться видом вокруг, как за запястье опять потянули. Так и тянули до тех пор, пока рядом не очутилось лавочки, на которую он посадил меня и сел сам. Моя рука была по прежнему зажата в его, и я бы мог об этом сказать, но не стал… Он сам видит, как лучше. И мне… тоже так спокойнее. Сидя на скамейке, я по-прежнему не понимал, что Пик хочет этим сказать, но догадывался… Гнëт мыслей пусть не прекращался, зато сделался не таким безнадежным и унылым: рядом с ним, вдали оттуда, он невесомый. Глаза жгло от недавних слез, они слипались и хотели было сомкнуться, нагнав на меня сон.       — Ну, впрочем, не такой уж и плохой вариант. Ты как думаешь? — прозвучало у меня над ухом и мигом взбодрило.       Я сразу повернулся к Пику, желая дать ответ, но, увидев на его лице клыкастую улыбку, которая… Я не знаю, что произошло, однако она странно пригляделась мне, оттого заставила замереть! Последний раз я видел ее там, на кухне, но как вчера помню ее в паре с сияющими гордостью глазами.       — А, да, бесспорно! — Господи, я слишком долго и упорно смотрю на него! Мало ли, что подумает на мой счет, — Спасибо… — оставалось мне сказать перед тем, как стыдливо опустить глаза. Да и не мог я его не поблагодарить.       Потом он в своей манере хмыкнул, придвинувшись еще ближе ко мне. Легкий запах никотина исходил от его свитера, в подсознании резко всплыла сигарета, про которую сию секунду захотелось узнать. Когда еще, если не сейчас?       — Эмм… с каких пор ты куришь?.. — решился я нарушить тишину. Надеюсь, что это не какая-нибудь тайна! Как же неловко…       — С недавних. Неплохо расслабляет.       Ох, как бы Пик не злоупотреблял с этим делом… Но ведь он уже понимает, что делает, и знает о последствиях, поэтому о плохом думать не нужно… Да!       — А ты…собрался всю ночь не спать? — я быстро получил ответный вопрос. Он наверняка подумал так по причине того, что сейчас ночное время, а я…тут. Руку он таки убрал, кладя ее себе за голову а потом — на спинку лавочки сзади меня. Не стану же я этому препятствовать… Именно…       — Я здесь как-нибудь…посплю. — признаться, мне уже хотелось этого.       На это он отозвался кивком. Был не против… На улице не слишком тепло, но все еще не холодно, значит риск простыть гораздо меньше. Откидываясь на скамейку, я посмотрел в небо. Редкие звезды красиво мерцали, веки становились все тяжелее, тяжелее и тяжелее. Тело расслаблялось, и я даже успел подумать о том, что не все так плохо, когда рядом есть кто-то надежный и понимающий. Снова улыбка заиграла на моем лице, приятно сделалось в душе…       — В такой позиции голова к утру отпадет. — после этих слов его рука схватила меня, потянула на себя и…уложила на плечо…       Что?! Я недоумевал, был крайне удивлен и одновременно с этим даже умилен… Тепло внутри грело меня, а еще грела ладонь… Он правда, не в шутку приобнял меня! Без злобы, раздражительности, а так, будто с нежностью… Пожалуй, я запомню этот день навсегда. Признаться честно, теперь перспектива вернуться домой уже не пугает так, как несколько мгновений ранее. Поудобнее устроившись на плече, я выдохнул со спокойной душой и стал дожидаться, пока сон заберет меня… Заберет слезы, страх и слабость, заставив на следующий день относиться к ним по-другому.