Поклонник

— Ну чё, это он? — Не, вроде не похож… Наш блондин, а этот лысый какой-то. — А может, он лысый блондин, гы-гы-гы! — Так, кончай ржать! Под сороковник, а туда же! Щас, погоди, я на фотку гляну, что Серёга скинул в телеге. — Давай, смотри быстрее, а то я уже всё себе отморозил. Нихрена се, май. Плюс три и ветрюган! — и широкоплечий, крепко сбитый Санёк поёжился. Деревянная скамейка за ночь проледенела насквозь, но вставать и снова нарезать круги рядом с парадной желания не было. А говорят, у альф — кровь горячая, они не мёрзнут никогда. Ага! Аж два раза! И зачем он в это ввязался, вообще? Сидел бы сейчас, субботним утром, дома. Чай пил с бутерами и видосики в ютьюбе смотрел. Может сказать Игоряну, что он сваливает? И пофиг на номер телефона этого, как его… Михи, Серёгиного друга. Хотя… — Так, Сань. Нашёл фотку. Вот, я ж говорил — блондин, омега, на вид — лет тридцать пять-сорок. Ну, такой… Вообще ни о чём, ни кожи, ни рожи. Ещё и толстый. Вон, щёки какие отъел! Понятно, сидит все дни за компом, хрень свою строчит. Физ нагрузка на нуле, — бета Игорян, тренер по плаванью, осуждающе хмыкнул. И ткнул телефон Саньку — ознакомиться с объектом их охоты. Санёк едва успел глянуть на экран, как дверь парадной дома номер восемь по 7-й линии Васильевского острова распахнулась. И на улицу вывалился светленький пухленький омега. Точнее, выкатился. Ещё точнее — не выкатился, а выбежал. Потому что впереди него, таща бедолагу на поводке, неслась здоровенная чёрная псина размером с этого самого омегу, а может и больше. — Блин! — Игорь попятился. Понятно, к такому их жизнь и Серёга, заказчик данного «шоу погорелого театра», не готовили. — Блин, Саня… Вот подстава! Я ж собак с детства боюсь. Чё делать-то? Давай ты ему сам всё вручишь, а? Сань! — и Игорь трусливо заскочил в закрывающуюся дверь парадной. Охренеть. Приехали. Санёк огромных встрёпанных собачищ тоже не шибко любил. А куда деваться? Почти час проторчав в ожидании «объекта», уже очень хотелось закончить дело, получить обещанный гонорар и сбежать домой. И побыстрее! Зря он столько чая выпил с утра. Ох, зря! Саня вздохнул, поудобнее перехватил шикарный букет кроваво-красных, вырви глаз, роз, дешёвую на вид книжонку в мягкой разноцветной обложке, и шагнул наперерез пухлому блондинистому недоразумению. Недоразумение как раз застыло в смиренной позе рядом с чахлым газончиком. А по газончику бодро скакала псина, то ли выбирая место для важного мероприятия, то ли тренируя мышцы, чтобы ловчее налететь и разорвать Санька в клочья. Эх… Была ни была! — Воин Тьмы? — А что? Надо уточнить, а то мало ли! — А? — блондинистый дёрнулся от Санькиного сиплого баса за спиной и обернулся. Конечно, засипишь тут, от холода! — Вы… мне? — Ага. Вы этот… Воин Тьмы Дездемон? — Деанон! Деанон, дебил! — прошипел голос Игорька из парадной. Нашёлся умник! — Извиняюсь. Вы — Воин Тьмы Де Гондо… — Тьфу! Да пошло оно! — Короче, парень! Ты этот гребаный Воин, или нет? Ну, писатель? Тут блондинистый, круглощекий, похожий на пахнущий сахарной пудрой и корицей пончик омега почему-то испугался, и в панике попятился. Собачий поводок натянулся. Чёрная псина отвлеклась от изучения газона, посмотрела на Санька, улыбнулась ему сорока двумя острющими зубами и зарычала. — Н-н-ну я… — пискнул Пончик, загораживаясь псиной. — Воин Тьмы — это мой творческий псевдоним. А… что? — Раз ты, тогда — на! — и обрадованный Санёк, мудро решив, что нефиг тут сопли жевать, протянул растерянному Пончику расшиперистый букет, а за букетом — и книжку. Книжка была — что надо! Красивая! На обложке загорелый мускулистый альфач в серебристом космическом костюме целился из бластера в размахивающего лапами не то гуманоида, не то осьминога-переростка, за спиной которого трагически заламывало руки прекрасноликое длинноволосое нечто. Сразу и не разберешь, кто. То ли омега, то ли гамма. Название сего шедевра гласило: «Спаситель галактики, или Назови дитя моим именем!». Пончик шарахнулся от протянутых ему цветов и книжки, как вампир от сухариков с чесноком. Прошептал: — Вы издеваетесь, да? — панически осмотрелся и, пятясь, стал отступать, мелкими шажками перемещаясь к парадной и утягивая за собой поводок с исчадием ада: — Клёпа, домой!!! Домой, Клёпа! Нет, так мы не договаривались! Что ж ты трудный-то такой, а? Ладно, нахрен церемонии! Санёк решительно перегородил пухлощёкому омеге путь к спасительной парадной и поставил вопрос ребром: — Так ты — Воин Тьмы, и ты эту книжку написал? Кажется, Пончик понял, что псих попался настырный, отвертеться не выйдет, и обреченно кивнул, сдаваясь: — Я… Но, честно-честно — я у Светозара Иванова Вселенную не воровал! Вы его фан, да? Мне уже в личку на Фикбуке писали, угрожали. Но я правда ничего не плагиатил! Там просто локации совпали, а герой у меня вообще другой! Хотите, я вам свой фокал покажу, и вы убедитесь, что… — Стоп! Вот давай без этого… без фокала, а?! — поморщился Санёк. — Я тебе не извращуга, на фокалы чужие смотреть. Во блин, дают, творческие личности! То ухо себе отрежут, то причиндалы гвоздями к тротуару приколотят, то фокалом хвастаются! — Это вы о чём? — удивился Пончик. — А! Ясно. Вы меня неправильно поняли! Фокал — это… — Слушай, парень, я ж по хорошему объяснил — давай без фокала! Книжку подпиши, и пойду я. Лады? О, к слову, глянь: пока мы тут базарили, твой Мухтар свой фокал уже сделал. На клумбе. Ты иди, убери там, только побыстрее, ок? Я задубел совсем, с семи утра тебя сторожить. Не мог пораньше собакса на прогулку вывести, что ли? Пончик посмотрел на альфу изумлённо, но промолчал и, покорно вытащив из кармана пакетик, культурно отправил в урну последствия собачьего творчества. — Так, Воин Тьмы, — продолжил Санёк, под заинтересованным взглядом подошедшего ближе лохматого зубастого Клёпы, — букет возьми. Он денег стоит, между прочим. Чё ойкаешь, аккуратно бери! Не видишь, они колючие, розы-то. И это… Декатлон! Будь человеком, а? Не выёбывайся, подпиши книжку. Тебе что, трудно? Оторопевший Пончик, по-прежнему хлопая ресницами, букет взял, но признаков писательской активности не подал. Санек хмыкнул, покопался в карманах куртки, вытащил ручку (подготовился, как велел Заказчик!). Протянул вместе с книжкой своей жертве и приказал: — Подписывай, ну! Чё смотришь? — З-зачем? — Затем! Автограф твой хочу! Пончик, всё ещё слабо соображая, что происходит, но догадываясь, что этот бугай-альфач, семь на восемь, восемь на семь, косая сажень в плечах, так просто не отстанет, а с психами спорить — себе дороже, кое-как удерживая в руках поводок и букет, поспешно схватил протянутую ручку. Открыл книжку с мускулистым межгалактическим красавцем, и снова завис. — Извините… А что писать? — В смысле? — Ну, я никогда раньше книги не подписывал, я не знаю. Санёк удивился и насторожился. Не, они точно по правильному адресу пришли? — В смысле — не знаешь? А ты правда писатель? Ты же эту хрень написал? — Да, я. Только её никто не покупает. И тем более, не просит автограф, — грустно сказал круглолицый Пончик, Воин Тьмы. Бережно заземлил колючий букет на скамейку, и сам шлепнулся рядом. Взъерошенный зубастый Клёпа почувствовал печаль в тоне владельца, прекратил обнюхивать кроссовки Санька, подошёл и сочувственно ткнулся носом в хозяйскую руку. — Как не покупают? — Санёк заволновался. Детально продуманный сценарий явно катился не туда. Автор бестселлера, самый настоящий писатель, гений и звезда, вёл себя совсем не по-звёздному. — Я же вот купил! Двести девять рублей в «Буковоеде» отдал, между прочим! Со скидкой, по акции. На эти деньги шаверму можно купить! Или четыре раза на метро проехать. А я вот, книжку купил! То, что деньги на книжку выданы Заказчиком, Санёк признаваться, само собой, не стал. Больно уж вид у Воина Тьмы был несчастный. — Значит, вы — седьмой человек во всей Галактике, кто её купил, — Пончик посмотрел на открытую на первой странице книгу, на Санька, и улыбнулся. Улыбка у него была, кстати, очень даже ничего. Искренняя и дружелюбная. А пах Пончик вообще офигенски — свежеиспечёнными булочками с корицей и кофейным ликёром. М-м-м… — Ха, седьмой, говоришь? Так норм. Шесть других книжек кто-то же купил? — подбадривающе усмехнулся в ответ Санёк. — Угу. Купили. Папа, мои друзья, и я сам, — снова погрустнел Пончик. — А я старался… Миры придумывал. Арки разные! — Да ладно, не дрейфь! — с фальшивой уверенностью подбодрил писателя Санёк. — Ещё раскупят твою книжку, точняк! Просто они не распробовали пока. Я вот, например, раньше, в детстве, горчицу терпеть не мог! Думал — гадость тошнотная, мерзкая. А теперь её только так херачу! Везде! И в мясо, и в бутер, и просто с хлебом. Распробовал! — А вы… — неожиданно тихо сказал Пончик, и, как будто только сейчас осознавая происходящее, с надеждой заглянул Саньку в глаза. Взгляды альфы и омеги встретились, и оказалось, что глаза у Пончика не хуже улыбки, красивые! — А вы правда хотите мой автограф?! — Правда хочу, — пробурчал Санёк, предательски краснея. Почему-то вдруг стало очень стыдно. За обман? — Серьёзно? Извините, мне даже не верится, что кто-то специально купил мою книгу, да ещё пришёл просить подписать… А адрес как узнали? Блин! — Нагуглил, — туманно отбрехался Саня, не вдаваясь в подробности. Пончик, кажется, поверил. — И вам так понравилось, что вы вот тут, час на холоде… ждали? Меня ждали? — Угу… — Блин. Что ж так позорно-то! — И цветы… И книга… — продолжал бормотать Пончик. А потом вдруг, что-то сообразив, решительно подскочил с ледяной скамейки, подхватив колючий букет. — Пойдёмте! Пойдёмте скорее! — Куда? — Домой ко мне пойдёмте! Вы же замерзли, сами говорите. Пойдёмте, погреетесь, чаю выпьете. Санёк напрягся. По поводу «зайти на чай» Заказчик инструкций не давал! Но Пончик пах так крышесностно, да и мысли о горячем чае были в тему. А ещё лучше были мысли о долгожданном доступе в туалет! И Санёк, перестав тупить, решился. — Ну, пошли. Уверенно продефилировал за Пончиком и вполне себе доброжелательной псинкой в парадную, и проходя мимо вжавшегося в стену с безразличным видом «я здесь так, примус починяю» Игоряна, незаметно для омеги, торжествующе показал другану сложенную фигу. Видел, дескать?! А потому что нечего, блин, сачковать! *** — Присаживайтесь, пожалуйста. Чай? Или кофе? Пончик суетился и, очевидно, нервничал. Смешной! Сначала букет в прихожей на обувнице забыл, потом в чайник воды набрал, поставил, а на кнопку не нажал. Потом полез за сахаром, и чуть сахарницу не опрокинул. Санёк, уже успевший метнуться до санузла и обратно, посмотрел-посмотрел на эту суету, вздохнул, переглянулся с лохматым Клёпой, и взял дело в свои руки. — Пёселя-то от поводка отстегни. И где вазу для цветов взять, скажи. Я воду наберу. Или банку хоть дай. Есть у тебя большая банка? — Банка? Нет, не надо банку, есть ваза. Вот… — Пончик нырнул в нижнее отделение шкафа, и вытащил старинную, судя по внешнему виду — ещё прадедушкину, вазу. Санёк набрал воду, пристроил вазу на стол, в вазу поместил букет и, довольный, заземлился на табурет у кухонного окна. — Вы извините, для меня это просто так… необычно и волнительно! — забавно смущаясь, пояснил Пончик. Чай уже был налит, бутерброды с нежно любимой Саньком, толсто нарезанной «Докторской» колбасой, печенье и конфеты выставлены перед гостем. — Понимаете, я никогда ни с одним своим читателем вживую не виделся! — Гхм… — читатель из Санька был тот ещё. И он мысленно тут же поклялся: стопудово, как придёт домой, сразу прочитает этого пончиковского «Спасителя»! — А что такого? Ну, вот он, я — читатель! Читаю, знаешь ли, читаю… И дома читаю, и на работе читаю, и по дороге с работы читаю! Читатель — это знаешь, блин… — Да, да! — закивал Пончик понимающе. — Читать — это тоже большой труд! А скажите, в моей книге что вам больше всего понравилось? Какой герой? Или сцена? — Герой? — Да вашего ж отца! Косяк. Надо было хоть пролистать эту книжонку! — Герой… Ну, тот… Самый главный, вот. Так понравился! Так понравился! Всё про него прочитал, и ещё хочу! — Да? — почему-то изумился Пончик. — Как неожиданно. Нет, я, конечно, рад, что вам понравился мой Злобный Гигантский Осьминог, сожравший космический корабль и капитана Донована. Вообще-то, я его как антипода задумывал. И поэтому в финале убил межгалактическим бластером. Хотя, если он вам так зашёл… Можно во второй части написать, что у него был брат-близнец! — Точно! — оживился альфа, припоминая просмотренные блокбастеры. — И этот брат, он такой, нормальный Осьминог! За наших он! — Да-да! А капитан Донован был сожран не настоящий, а его трёхмерная копия! — Точняк! И вот они с нашим Осьминогом скорешились, и давай мочить всех космических захватчиков направо-налево! Раз — хук слева. Раз — справа! И в нокаут. В космический! — Стойте-стойте! Это обязательно нужно записать! Секундочку… Я в комнату за ноутом, и обратно! *** Так и получилось, что вышел из гостей Санёк только через три часа. Обалдевший, заворожённый, надышавшийся омежьими ароматами, и абсолютно забывший про цель всей этой котовасии с букетами и книжками. Запомнил он только несколько фактов. Первое: Пончика зовут не Пончик, а Коля. Второе: судя по отсутствию свежей метки, Коля в разводе или не замужем. Третье: пахнет Пончик-Коля так, что слюновыделение у него, Санька, как у нормального альфача, просто зашкаливает! В общем, плыл Санёк по 7-й линии В.О., и улыбался, как дебил малолетний. И книжку подписанную в руках сжимал. Представляя себе… Неважно, что представляя! Короче, шёл и лыбился, распугивая встречных омег, пока из состояния эйфории его не выдернул телефонный звонок. — Ну, что? — голос Заказчика Серёги аж вибрировал от любопытства. — Что — что? — Как поручение? Удалось? Доволен он? — Кто? — Да что ты тупой такой сегодня, Сань! Коля, кто же ещё! — Сам ты тупой, Серёг. А Игорян твой — вообще ссыкло. Ты хоть в курсе, что он собак боится? — Ха-ха, ну теперь в курсе. Ладно, не тяни, про Колю рассказывай. Правда, как он? Счастлив, что у него такие поклонники? — Слушай, а чего он тебя так волнует? — внезапно кое-что сообразив, подозрительно спросил Санёк. — Я, кстати, вообще не въехал, зачем ты эту фигню придумал, с букетом и автографом. Вы что, встречаетесь? Он это… твой очередной омега? Одного Игоряна тебе мало? — Да какое! — фыркнул альфа Сергей, коллега по работе и приятель. — Коля мой друг, мы со школы дружим. Он всегда весёлый, жизнерадостный был, на позитиве. А в последнее время взял и в депрессуху впал. Расстался недавно со своим Альфой, вот и загрустил. Да ещё и хобби это добило… Ну, писательское. Коля много лет про всякие фантастические миры писал, на Фикбуке выкладывался, но нигде не печатался. А тут ему предложили напечатать книгу. Напечатать-то напечатали, только мало что гонорар заплатили две копейки, так и книгу никто не покупает. Ни отзывов, ни рецензий, ни читателей. На рекламе-то издательство сэкономило! Вот мы с приятелями и решили как-то его поддержать. Ну, а дальше ты знаешь. — Знаю, — пробурчал Санёк. — Обмен. Мы с Игоряном этому твоему Коле, как поклонники его писанины — букет и книгу на подпись, а ты нам… — Одному — отсос, другому — телефон красавчика Мишани. Главное — не перепутать, что я кому должен! — заржал Серёга. — Да блин, Серый! — плюнул Санёк. — Ладно, ладно! Спасибо тебе, что выручил. Только вот, боюсь, надолго Колькиного позитива не хватит. Оказалось, сегодня на Дворцовой площади открытие Книжного Фестиваля. И завтра Колян со своей книжкой там сидеть будет, презентовать. Как увидит, что никто не подходит, и его творение не покупает — снова в депрессняк впадёт. Ну, тут уж я ничем помочь не смогу. Слушай, а телефон-то тебе обещанный пересылать? Мишанин? Санёк задумался. Мишаня, конечно, был зачётный омега. Тренировался у Серёги в бассейне не первый месяц. Красавчик, спортсмен. Плечи — во! Задница — ух! Только что-то за утро интерес Санька к красавчику-пловцу внезапно угас. — Телефон? Не… Фиг с ним, с Мишаней, Серёг… Ты мне лучше скажи — а где точно этот ваш Фестиваль Книжный проходить будет? И во сколько? *** — Исхаков! Не отлынивай. Отрабатывай движения вперёд-назад, вправо-влево, и на ринг. Филиппов, я всё вижу. Я тебя не обниматься с «грушей» поставил, а удары тренировать. Акопян, Смирнов — выходите, посмотрим, что у вас с работой в парах. Санёк, а в школе Федерации бокса — тренер Александр Иваныч, огляделся. Мысленно пересчитал по головам свой потеющий, сопящий и пыхтящий на вечерней тренировке в зале выводок, и удовлетворенно кивнул. План складывался отличный и беспроигрышный. Двадцать альфачей у него есть, а если ещё Игорьковых пловцов подогнать… Санёк усмехнулся и хлопнул в ладоши, призывая своих «детишек» ко вниманию. Достал из папки, что держал подмышкой, пачку распечатанных листов и объявил: — Парни, прервались на минуту. Дело есть, на завтра. Для начала — вот это за вечер прочитать, имена и сюжетные линии заучить! Перед утренней тренировкой опрошу всех, ясно? А теперь — о главном. Значит, так… *** Второй день Книжного Фестиваля, что открылся на выходных в центре Петербурга, прямо рядом с Эрмитажем, проходил тухленько. Даже несмотря на улучшившуюся погоду и редкое для Питера яркое, тёплое солнце. Нет, у нескольких знаменитых книжных издательств, с громкими именами на баннерах, толпился народ. Однако у большинства стендов, где расположились никому не известные маленькие издательства, с ещё менее известными «будущими солнцами прозы и поэзии», бродило максимум два-три скучающих посетителя. Пончика, а точнее, Колю, Санёк увидел сразу. Тот сидел за крайним столиком под криво натянутым плакатом «Наши восходящие таланты! Издательство «В первый и последний путь». Н-да… Восходящие таланты — это, конечно, сильно сказано. Учивая, что средний возраст горемык, составляющих Коле компанию, сводился примерно к 50+. Само собой, книги лежали на столе нетронутой стопкой, и ни одного поклонника нетленного Колиного творчества на горизонте не наблюдалось. Санёк хмыкнул. Оглянулся на молчаливый отряд альф, выгрузившийся из подаренного спонсором для поездки на соревы автобуса. И зычно скомандовал: — Так, парни! Начали! Наш тот, что с краю. Что делать, поняли? — Поняли, Алексан Ваныч! — хором ответили альфы. И шоу началось. Да-а-а, никогда ещё за время своего существования Книжный Фестиваль не видел такого! Сорок плечистых, мускулистых, коротко стриженных альф строем промаршировали к меланхолично взирающему в небо Пончику. Моментально выстроились в ровную, через равные промежутки стоящую очередь. И первый, хмурый, черноглазый, шкафообразный альфач, уверенно ткнул пальцем в писательский шедевр: — Мне вот эту книгу, и автограф! Замечтавшийся Пончик безмятежно перевёл взгляд с синего неба на посетителя и чуть не упал, увидев перед собой бесконечный отряд мускулистых альфачей. — Что? Вам… книгу? Эту?! — Эту. И автограф, — сурово повторил Черноглазый. Расплатился, получил на титульный лист закорючку, поставленную дрожащей рукой, кивнул и отошёл. К столу подошёл второй, высокий, стройный, с мощными красивыми плечами. Сверкнул белозубой улыбкой: — И мне вот эту, друг. И подписать. — П-пожалуйста… И понеслось! — Мне «Спасителя Галактики». Два. Подпиши: «для другана Васьки» и «от другана Васьки». Сослуживцу подарю. — Мне тоже «Спасителя». Только напиши так: «С любовью, моему зае. От котика Пети», — и двухметровый котик застенчиво улыбнулся, играя литыми мускулами под тонкой футболкой в обтяжку. Дальше дело пошло ещё бодрее. Пончик быстро сообразил, что от него требуется, и давай шлёпать подписи. Разумянился, заулыбался. От былой печали не осталось и следа. И его соседи по столу тоже оживились. Привлеченные небывалым ажиотажем, манкими брутальными запахами и скоплением красивых фигуристых альф, сонно бродящие по ярмарке посетители-омеги дружно ринулись атаковать стоящих в очереди спортивных красавцев. А заодно — и столик малоизвестного книжного издательства. Книги Коли и его коллег по перу разлетались, как горячие пирожки. А вокруг всё звенело от игривого омежьего смеха и дрожало от довольного, басистого альфьего рыка. Санёк подошёл последним. Протянул свою книжку с межгалактическим альфачом на обложке. Посмотрел на счастливое лицо Пончика, при виде него почему-то залившееся румянцем и засиявшее ещё сильнее. Вдохнул ароматы корицы и кофе. И весело сказал: — Привет, писатель и восходящий талант! Прикольная штука, этот ваш Книжный Фестиваль! Слушай, если все твои книжки разобрали, может, я тебя до дома провожу? Погодка сегодня — огонь. Как раз для пеших тренировок! *** — Клёпа, место! Место, Клёпа! Бесполезно. Клёпа продолжал скакать вокруг стоящего в прихожей Санька, радостно лая. Видимо, запомнил, что в прошлый визит Санёк скормил ему полбутера с «Докторской», и две печенины. — Мне его вывести нужно, — как будто извиняясь, пробормотал Пончик. То есть Коля. Так, пора завязывать называть его нелепой кличкой! Но Пончик звучало так… симпатично. Сладко, уютно, вкусно. Гораздо вкуснее, чем просто обычное «Коля». Пончик — это же сразу представляется такое… Округлое, мягкое, аппетитное… Эпитеты закончились, а альфьи мучения, похоже, только начались. Омега пах невообразимо, и как его, такого, можно отпустить от себя хоть на шаг? Там же, на улице, а тем более — где-нибудь в парке, бродят целые толпы альф. Одиноких, наглых, и жадных до немеченного омеги! Не успеешь оглянуться — схватят и утащут! Решение было очевидным. — Вместе пойдем, — резюмировал Санёк. Подхватил поводок, кивнул Пончику и Клёпе, и энергично шагнул к двери. Дружной троицей они вышли из парадной. И также дружно промаршировали до ближайшего тихого скверика. Там Клёпа немедленно начал газонные поисково-розыскные работы, а Санёк и Пончик заинтересованно наблюдали за Клёпиными сосредоточенными перемещениями. Идущие мимо прохожие смотрели на разношерстную компанию очень даже благосклонно. А что? Смешная добродушная собачка и эффектная парочка. Мощный плечистый альфа слегка за сорок, и кругленький, улыбчивый омега примерно той же возрастной категории. Сразу видно — отличная, дружная семья! Саньку от этих взглядов и появившихся от них мыслей стало почему-то… приятно. Судя по виду Коли, аромату сахарной пудры и выпечки, плюс игривому лаю Клёпы — этим двоим тоже всё нравилось. Но когда маленькая компания, довольная, уже возвращалась обратно, у входа в парадную их внезапно застали врасплох. И отличное настроение тут же стремительно полетело в тартарары. — Здравствуй, Коленька, деточка! С собачкой гуляешь? Всё сам и сам… Давно что-то Васеньки не видно, приболел, что ли? — ехидно пропел омежий голос. Расфуфыренный омега, лет на десять старше Санька, сидел на скамейке, той самой, на которой накануне мёрз «поклонник», и с любопытством пялился на Колю, Саню и Клёпу. Санёк, даже не глядя, почувствовал, как напрягся Пончик. Счастливое, безмятежное выражение лица исчезло, а запахи… Запахи тоже стали другими. Не сладкими, корично-сахарными, а прогорклыми, жжеными, как сбежавшее молоко. — Здравствуйте, Пётр Алексеевич. Я же вам говорил уже. Вася тут больше не живёт, — тихо, явно мучаясь от неловкости ситуации, сказал Пончик. — Да? Ну, надо же! Видать, запамятовал я. Что, Рудька-шалава его сманил-таки? Ох, жалость-то какая! — фальшиво-соболезнующе посетовал омежий сплетник. Просканировал Санька острым взглядом, и расплылся в сладкой улыбке. — А вы, молодой человек, новый Коленькин Альфа? Очень хорошо, а то Коленька так из-за Васеньки переживал, так убивался! Аж исхудал весь! Понятно, в его-то возрасте попробуй, найди себе альфу! Им же всё стройных да молоденьких подавай! Да, апперкот от соседа прилетел мощный, это Санёк сразу просёк. Бедный Коля покраснел, и стал ещё больше похож на пончик. Клубничный, с джемом и ярко-красной глазурью. Что ещё за дела?! Наших бьют?! Ну, берегись! И пока Пончик подвис в нокауте, альфа бережно отодвинул его в сторону, и вышел на ринг против опытного противника один на один. — День добрый. Александр Иванович, мастер спорта по боксу, — рукопожатие у Санька было, что надо. Даже в четверть силы, со скидкой противнику на возраст и пол. — Извиняюсь, а вы с какой целью личной жизнью Николая интересуетесь? — С какой целью? Да не то, чтобы с целью… — забормотал сосед, выдёргивая руку и ощутимо теряя задор и уверенность. — Я так, переживаю за Коленьку… Такой хороший омега, и вот — не везёт… — А не нужно переживать! — сделав акцент на словосочетании «не нужно», Санёк улыбнулся соседу нежной улыбкой боксёра. — Я за Николаем присмотрю. И очень внимательно. А если, мало ли, кто-то Коле мешать будет, неприятными разговорами расстраивать, настроение портить — вы мне, Петр Алексеевич, сразу доло́жите. И я разберусь. Лады? Приобнял остолбеневшего Пончика за плечи, свистом подозвал Клёпу, и троица покинула ринг, оставив противника, открыв рот, переваривать полученную информацию. *** — Ничего себе, вы… ты… Ты круто ему ответил! — восхищенный Коля с благодарностью смотрел на Санька, и альфа почувствовал себя на седьмом небе от такой восторженной омежьей реакции. — Да что там… — Санёк делано небрежно пожал мощными плечами. — Ерунда! Обращайся, чё… Они снова потоптались в прихожей. Молчание становилось уже неловким. Особенно учитывая, что ароматы вокруг витали откровенно красноречивые. Пончиковая корица смешалась с горячим шоколадом Санька, и сочетание вышло… Ну, очень обжигающим! — Саша… Может быть, чаю? — наконец, сообразил Пончик. И опять стал малиновым. Прямо-таки огненным. — Можно! — радостно отозвался Санёк, уже успевший расстроиться, что так и не услышит долгожданное предложение. И стал резво стягивать кроссовки, когда внезапно в размеренный ход событий вмешался один лохматый квартирант. Клёпа, про которого взволнованный Пончик опять забыл, всё это время вертелся в коридоре, путаясь под ногами. И теперь, когда омега шагнул в сторону кухни, а альфа балансировал на правой ноге, снимая левый кроссовок, пёсель внезапно рванул к гостю обниматься. Сделал круг, ловко опутал Санька поводком, и скаканул обратно к хозяину. Согласно законам физики, поводок натянулся. Сдвуноженный Санёк покачнулся, и полетел прямо на Колю. Тот обхватил гостя, пытаясь удержать от падения, и… Нет, равновесие-то они удержали. Но… Феромоны моментально взбрыкнули, радостно смешались, и программа вечера пошла не по плану! Оказавшись в обнимочку с омегой, уткнувшись носом в белую мягкую шею, Санёк очарованно рыкнул. Жадно втянул носом воздух. И понял, что дольше он уже не выдержит. Снова рыкнул, притянул омегу ближе и, недолго думая, засосал в огненно-жаркий поцелуй. Потом пробормотал: «Подожди!». Выдохнул, каким-то чудом распутался от поводка, и отстегнул Клепу, мгновенно ломанувшегося на кухню. Нетерпеливо дрыгая ногой, Саня сбросил второй кроссовок, и наконец, от души стиснул мощными альфьими лапищами мягкого, сладкого, манкого Колю. Пятясь, слипшись в поцелуе и сцепившись в обнимку, как два рака — клешнями, альфа и омега, натыкаясь на мебель и стены, кое-как всё-таки добрели до спальни. Широкая кровать, аккуратно застеленная идеально гладким покрывалом, притянула парочку лучше всякого магнита. А дальше… Дальше наступило временное затмение. Кажется, кто-то стаскивал с кого-то одежду, и не факт, что инициатором этого действия был альфа! Суть в том, что когда омега очутился наконец в кровати, голый, белоснежно-розовый, пахнущий, как фантастическая мечта любого альфы, феромоны у Санька просто взорвали все рецепторы. Ещё бы! Омега был такой красивый, такой милашка — с этими его светлыми волосами, очаровательно пухлыми, с ямочками, щеками, и взволнованным взглядом голубых глаз. И одновременно — такой невозможно соблазнительный! Просто нереально было смотреть на всю эту омежью красоту, и не думать о том, чтобы… Санёк придвинулся ближе, прижался к гладкой, тёплой коже, и зачастил бессчетными поцелуями от нежного, порозовевшего уха до подрагивающей, пахнущей сладкой сахарной пудрой, омежьей шеи. Прошло меньше двух дней с их знакомства, но сейчас альфе казалось, что он ждал этого лет десять. Или двадцать. При одной мысли о лежащем под ним так близко Коле, об уже привставшем от одних только поцелуев, небольшом омежьем члене, который так хотелось обхватить уверенной рукой, а ещё лучше — облизать влажным умелым языком, у Санька встал, как по команде. Волной возбуждения накрыло до рыка и волчьего воя! Ох, что ж так жарко-то! Может, май уже прошёл, и лето наступило? Не привыкший терять время, альфа вплотную приник к мягкому, нежному, атласному телу, ласкающе провел руками по белым округлым плечам, груди, животу. Вашего же отца! Ну всё, сдержаться точно невозможно! Альфа придвинулся ещё ближе и навис мощным тренированным телом сверху, вдыхая дразнящие феромоны. Почувствовал животом подрагивающий, возбужденный омежий член… На это Коля зажмурился, сладко вздохнул и чуть приподнял бёдра, увеличивая трение. Руки альфы легли на омежью задницу, восхищенно огладили округлые, молочно-белые полушария и переместились дальше. Провели между ягодиц, где щедрое количество прозрачной омежьей смазки намекало, что вообще-то, можно больше не медлить! Крупные грубоватые пальцы Санька коснулись омежьего входа, надавили, под протяжный Колин стон проникли дальше, и легко задвигались, скользя, дразня и растягивая. Головка омежьего члена увлажнилась сильнее, и альфа тут же коварно огладил её большим пальцем свободной руки. От души понаслаждался ответными стонами и, сжалившись, сменил наконец позицию, вжавшись в призывно приподнятую, божественно округлую задницу. Большой альфий член протиснулся внутрь, и Коля охнул и подался вперед, насаживаясь, помогая Саньку войти целиком. Альфа томно рыкнул от удовольствия, чувствуя, как плотно его охватывают и сжимают упругие мышцы. Чуть замедлился, давая омеге свыкнуться с ощущениями, а затем набрал темп и задвигался плавно, ритмично, равномерно. Омега, уже весь горячий, разнеженный под оглаживающими и ласкающими руками, стонал всё громче. Охотно отзывался на малейшие движения и прямо-таки плавился от удовольствия. А уж как сладко пах! И не передать! Изо всех сил стараясь сдерживаться и не кончить в ту же секунду от фейерверка ощущений, Санек сначала мужественно выдерживал чёткий, неспешный ритм. Но как же хотелось сильнее раздвинуть эти идеально мягкие, белые, как ванильный зефир, полушария, и засадить со всей силы и без церемоний! И конечно, инстинкты взяли верх. А как тут устоишь? Альфа то ли зарычал, то ли заскулил, как глупый юный щенок, вдохнул желанные омежьи феромоны, и наплевав на ритм, задвигался жадно, упоённо, быстро. Ещё движение, ещё… Долго продержаться не вышло. Омега с силой закусил губу, сдерживая вскрик. Резко запрокинул голову, разметав светлые волосы по скомканной простыне, выгнул спину, сильнее подмахнул навстречу белоснежными бёдрами, и с длинным протяжным стоном кончил. Один спазм, другой, третий… Брызги разлетелись, пачкая мягкий живот, бедра, простыни… Альфа от такого возбуждающего вида моментально сдался, и последним резким движением войдя в разгорячённое, уже расслабляющееся омежье тело, зарычал низко и замер, ловя яркий, мощный, сильный оргазм. *** От блаженного валяния в обнимочку Колю и Санька отвлёк навязчивый и настойчивый звук. Звук жужжащего телефона. Тот жужжал и жужжал, как трудолюбивый шмель, и никак не затыкался. Что тут поделаешь! Омега неохотно выполз из-под расслабленно муркнувшего альфы. Повозил рукой по полу, нащупал скомканные брюки, вытащил из заднего кармана смартфон. Лениво посмотрел на экран… И встрепенулся. — Да! Да, Владимир, слушаю. Что вы сказали? Потрясающий успех на Фестивале? В питерских новостях уже вышел сюжет? И у блогеров? И в интернет-магазинах начался ажиотаж? Я… Что-о-о?! Продолжение? Нет, я… Да, да, конечно! У меня и сюжет уже готов, и наброски первой части! Понял… Понял… Завтра утром перешлю! Пончик-Коля-Воин Тьмы-Декатлон нажал на «отбой», опустил руку с телефоном и растерянно-изумленно уставился на Санька. — Саша!!! Это невероятно! Звонил мой агент. После сегодняшнего успеха на Книжном Фестивале они хотят издать продолжение! И контракт предложили новый, с отличными условиями! И рекламу! И поддержку в интернет-магазинах! Саша-а-а!!! Санёк неспешно принял сидячее положение. Посмотрел на сияющего, растрёпанного шевелюрой и чувствами, Колю. Погладил неизвестно откуда материализовавшегося и тыкнувшегося мокрым носом в руку Клёпу. А потом вздохнул и решительно заявил: — Книгу напишешь, осьминога оживишь, капитана клонируешь. Фигня вопрос! Только сначала я тебе кое-что расскажу. А ты можешь об этом еще одну книжку написать. Потом. Если сразу меня не пришибёшь. Значит, так…