Ни минуты покоя

— Это что… Библиотека? Как только Англия в подозрительно дружелюбной манере сказал, что знает одно прекрасное местечко для встречи с Францией, последний тут же почувствовал неладное. Любопытство взяло своё, вместе с насмешливым желанием наблюдать предсказуемость извечного соперника. Быть может, сейчас они пойдут в какой-нибудь загадочный склеп, где Англия в легкую проведет магический ритуал на порчу? Или всё обойдется менее мрачно, в кафе за чашкой чая, ровно в пять часов вечера? Но ни один из вариантов, о коих думал Франция, не совпал с реальностью. Франциск мнительно приподнял бровь и скрестил руки на груди, гипнотизируя величественное здание впереди себя. Настоящий дворец для всевозможных представителей чернильных кровей — книг, древних фолиантов и ценных рукописей. — Библиотека. — утвердительно усмехнулся Англия, — Ты рвался провести время со мной? Ну, так, добро пожаловать. Артур по-джентльменски отворил дверь книжной обители, но Франция предпочел не придавать этому значения и без раздумий прошел внутрь, с гордо поднятой головой и благосклонной улыбочкой: — Ты что-то задумал, — уверенно высказался Франциск, на что соперник лишь усмехнулся, он этого вовсе не отрицал. Эхо шагов раздавалось между бесконечными рядами деревянных шкафов, на которых тесно расположились книги, обложка к обложке. Сколько в их строках изложено историй, прочитанных и забытых, вечных и нетронутых… Франция с нескрываемым удовольствием бы взял и прочитал пару-тройку, залпом в этот поздний вечер, но хитрый блеск в глазах Англии вызывал у него куда больше вопросов: — Ты знал, что самый длинный роман в мире принадлежит мне? — вдруг начал Франция издалека, поводив пальцем по пыльной книжной полке, — «Les hommes de bonne volonté», хах, тебе такое и не снилось. — Ага, вот поэтому я так крепко сплю, — насмешливо пробормотал Кёрклэнд, пока брал со стеллажа какие-то книги, кажется, даже не разбирая, что именно берет, — Но почему ты так громко говоришь? Франциск удивленно фыркнул: — Что значит «громко»? Это мой самый обычный, обворожительный голос!.. Только Франция начал возмущаться, как Англия приложил палец к его губам: — Ш-ш-ш… Это меня и бесит, — шептал Артур, хмуря густые брови. — И раз мы терпим друг друга только в тишине, то единственное место, где ты хоть немного можешь заткнуться, это… — Bibliothèque… — прошептал Франция, недовольно вздыхая. Значит, вот, в чем заключался хитрый план Англии. Однако, он быстро пришел в себя и, поправив белокурые волосы, самодовольно забормотал: — Это не проблема, mon cher, я могу прекрасно провести время даже в столь тихом месте! — Ш-ш-ш! — снова прошипел Англия. — И хватить шикать на меня! — принужденно тише возмутился Франциск, — Ты ведь не собираешься делать так каждый раз, стоит мне… — Ш-ш-ш-ш! Не обращая внимания на надувшегося Францию, Артур включил настольную лампу и расположился в бархатном кресле. Прямо перед ним лежали сборники сочинений, внушительные баррикады из книжных стопок, но Англия заинтересован лишь в одной — её-то он и принялся показательно читать, шуршать листами. А Франция не любил, когда его игнорируют, особенно столь искусно. Поначалу, Франция держался очень хорошо. На глубоком вздохе, он расслабленно развалился в роскошном кресле подле Артура и молчал долгие пять минут. Всё думал, а может, это хорошо? Может, стоит ценить эти минуты тишины и спокойствия, не думая о суматохе в мире? Когда ты можешь просто сидеть и читать, погружаться в миры на хрупких страницах книг… Пускай и не с самым приятным, зато близким сердцу человеком. Англия чувствовал на себе чужой взгляд, не то выжидающий, не то осуждающий. Чувствовал и то, когда его обладатель отворачивался и принимал позу поудобнее. Всё возится и возится, словно с шилом в пятой точке. Когда же до ушей Артура донеслось тихое ритмичное постукивание пальцем по деревянной поверхности, он рычаще вздохнул и оторвал взгляд от текста: — Может, займешь себя какой-нибудь книгой? Бонфуа скучающе подпер голову пальцами, пробегаясь глазами по стопкам рассказов и романов: — Может. Но выбор такой большой, я даже и не знаю, хм… Эй, ты сам-то что читаешь? Бесцеремонно Франция придвинулся к Артуру, несмотря на его молчаливый протест, и перелистнул так, чтобы лицезреть обложку толстенного тома. Завидев знакомое название, Франциск расплылся в довольной ухмылке, пока Англия смущенно нахмурил брови: — «Les hommes de bonne volonté». Какой неожиданно изысканный выбор для тебя, Angleterre. — Не обольщайся, — фыркнул Артур, придвинув роман обратно к себе, — Мне просто стало интересно, насколько это плохо. — Ох, ранил меня в самое сердце! — тихо хихикнул Франция, на что получил очередную порцию «шиканья». Но в следующее мгновение он обнаружил нечто, что, действительно, зацепило его самолюбие: — Ты что, мой же роман читаешь на английском языке?.. Прямо у меня на глазах! — А что ты так возмущаешься? — прошептал Англия, будто удивился реакции соперника. Тот помотал головой и старался высказываться тише: — Non, non, ты же знаешь мой язык! У тебя ведь такая прекрасная возможность прочуствовать всю прелесть оригинала, ты же… — Тихо. Артур закатил глаза и демонстративно поднялся с места, не желая слушать причитания Франциска. Вместо этого он из вежливости предложил ему чай, хоть и прекрасно знал отрицательный ответ Франции, тот помотал головой. Значит, слушать его не хотят. Бонфуа скрестил руки в раздумьях. Когда же Кёрклэнд вернулся с чашкой горячего напитка для себя, Франция уже был готов сделать выбор — он указал на самую нижнюю книгу, которая служила опорой для всей стоящей баррикады: — Я хочу прочесть эту. Англия прищурился и наклонился ближе к столу, приглядываясь к названию на корешке книги: — Хорошо, ты можешь взять её в отделе… — Non, я хочу именно эту, — тихо и вальяжно перебил его Франция, делая акцент на слове «именно». Артуру показалось, что он ослышался, и, удивленно вскинув брови, посмотрел сначала на гору книг, затем снова на Францию: — Издеваешься? — раздраженно прошептал Англия и сел на своё место, — Сам доставай, раз тебе хочется! — Ох, ну, раз ты так говоришь… — Франциск хмыкнул и потянулся за книжкой, но тут его руки быстренько остановили. — Стой, я сам, а-то порушишь тут всё. Англия нервно вздохнул и, под прицелом ехидного французского взгляда, принялся осторожно вытаскивать фундамент книжной крепости. Как можно осторожнее, придерживая основную конструкцию, потихоньку расшатывал и доставал книгу, словно зуб мудрости из десны. Но даже этого легкого пошатывания хватило, чтобы поднялась вековая пыль с обложек. У Англии опасно защекотало в носу. До полной катастрофы оставались считанные секунды… К счастью, Артуру удалось сдержаться и не чихнуть на этот раз — книжка уже лежала на столе перед Францией. — Браво, — притворно восхитился Франциск. И, безо всякого предупреждения, воцарилась новая, невыносимая пора молчания. Во всех смыслах, душная атмосфера. Мысленно Франция проклинал Англию за его осторожность, за то, что книги не упали на пол. Тогда бы они хоть немного поговорили, пусть даже это бы означало обычную словесную перепалку. Но нет, Кёрклэнд снова уткнулся в роман, запивая сладкие слова и слоги горячим чаем. Франция не мог сосредоточиться, он совершенно не вникал в суть написанного и перелистывал, даже не пытаясь понять. С утомленным вздохом он прилег на стол, подпирая голову одной рукой, как вдруг раздался шепот Англии, столь неожиданно, чтот Франциск слегка вздрогнул: — Не загораживай свет, будь добр, — глухо прозвучала просьба, которую так легко исполнить… Но Франция ухватился за шанс подразнить любимого оппонента. Француз нарочно не сдвинулся с места, наблюдая за реакцией Артура. Ага, уже начал хмурить свои густые брови. Что же он сделает? Нарушит заветную библиотечную тишину и накричит на несносного провокатора? К печальному удивлению Бонфуа, всё произошло совсем иначе. Англия не стал голосить, как бы сделал в обычное время. Вместо этого он беззвучно достал чайную ложку из горячего чая и приложил к тыльной стороне ладони Франциска. Последний дернулся в тот же миг, зашипел от кратковременной боли: — Non, c'est impossible! — сердито прошептал Франция и придерживал руку, пока неприятное ощущение не сошло на «нет», — Я сейчас просто уйду и всё, и сиди здесь один! — Иди, — спокойно пробормотал Англия, не поднимая на собеседника взгляд, — Тебя никто не держит, ты мог уйти еще давно. Резонно. В кои-то веки, слова Англии имели смысл, только Франция не хотел этого признавать. На какое-то время он вновь замолк, наблюдая за Кёрклэндом, его сосредоточенным выражением лица, непривычно спокойным. Такой милый, когда молчит. Англия больше не хмурится, и трудно не заметить, как чтиво увлекло его, и если вдруг ему забылось, что он здесь не один, то Франция без проблем об этом напомнит. Непродолжительный скрип и скрежет заставили Артура отвлечься, и когда он обернулся на источник звука, то обнаружил, как два креслица стоят ручками вплотную друг к другу. А затем, вдруг, приятная тяжесть на плече от чужой головы, вьющиеся локоны, что невзначай касаются шеи, и шепот, пронзительно тихий: — А моя английская роза всё не спрячет свои шипы… Опять он это делает. Ластится и сбивает с толку, словно мартовский кот. Англичанин в неловкости прочистил горло и, чуть сгорбившись, наклонился ближе к книге. Он думал, что это оттолкнет Францию, что ему станет неудобно, но вышло совсем наоборот: Франциск склонился таким образом, что Англия чувствовал его теплое дыхание на собственной шее. Текст перед глазами начал расплываться, но Англия упорствовал и делал вид, что до сих пор осмысленно читает и вникает в текст. А в голове лишь сладковатый туман, совсем, как французский парфюм. Как его нежные пальцы, поглаживающие контрастно грубую руку Кёрклэнда — он не может перелистнуть дальше, сминая уголок страницы между пальцами, и уже в десятый раз перечитывает один и тот же абзац: — Читай, читай, — прошептал Франция, оставляя насмешливые поцелуи на обнаженной шее Англии. Тот шумно вздохнул и повел плечом, словно в попытке избавиться от волнующих ощущений, но быстрее ударила реализация что он… Наслаждается этим? Черт подери. — Ты меня отвлекаешь, идиот, — еле слышно проворчал Артур, чувствуя, как лицу становится теплее, — Ты и твои духи. Что это за запах, вообще? — О, ты заметил, наконец? Мои новые духи, «Cerise Pistache»… Нравится? — Франция фактически промурлыкал, потирая кончик носа о линию челюсти Англии и целуя его за ухом. Несмотря на орду мурашек, пробегающей вдоль всего тела, Артур негромко выпалил: — Нет, я нахожу этот запах чрезмерно сладким и приторным, — бормочет он, нахмурившись, а сам осторожно принюхивается, едва поворачивая голову в сторону душистых белокурых волос. Сегодня Бонфуа пахнет, как воздушный фисташковый десерт с едва уловимым вишневым шлейфом. Хочется откусить, съесть и запить чаем, вместо пресных чернильных букв в наскучившей книге. Франция думал о том же. Но одна открытая книга привлекала его больше остальных — Англия, чьи действия читались столь же ясно, как напечатанные строки: — Не столь сладкие, как ты… — шепот затих и сменился ласковым укусом в горящую мочку уха. Шумно выдохнув «черт побери», Англия дернулся и закрыл ухо рукой, потирая его в попытке скрыть виднеющийся в свете лампы багрянец. Надломилась напыщенная суровость, и он старался, по крайней мере, казаться спокойным: — Клянусь Богом, Франция… — Мне просто скучно, — устало фыркнул Бонфуа, прижимаясь щекой к плечу Артура. Как смог, он приобнял его, и чувствовал под ладонями учащенный ритм английского сердца, — Сам привел меня сюда и не обращает внимания, пф… — И что? Я просто надеялся увидеть чудо — молчащего тебя. К удивлению Англии, что скрестил руки на груди, в библиотечном полумраке вновь воцарилось беззвучие. Он неторопливо и с любопытством повернул голову в сторону, где сквозь него глядели фиалковые глаза. И взгляд этот пылко шептал: «Как ты мне уже надоел». Глубокий, рычащий вздох Англии ясно выражал ту же самую мысль. И Франция специально провоцировал и ждал тот момент, когда Артур вдруг сорвался, сжал его лицо между грубоватых ладоней и притянул к себе для крепкого поцелуя. От столь властного жеста Франция уперся низом живота о подлокотник кресла… Так дискомфортно. Англия на долгие секунды прижался к нему и не отпускал, пока не почувствовал, как губы Франциска приоткрылись, желая ответить на столь эмоциональную и неуклюжую попытку близости. Он не поспел за инициатором поцелуя: тот сам оторвался, глубоко вздыхая и не сводя с противника едва ли раздраженный взор. — Какой…изящный способ заставить меня молчать, — Франция усмехнулся, поглаживая кончиком пальца пострескавшиеся губы Англии. В голове крутились различные прилагательные: «забавный», «смелый», «хитрый», однако, «изящный» — как нельзя лучше подходило под ситуацию. Была в нём какая-то тонкая ироничная нотка, иначе бы Бонфуа и не позволил себе дать комментарий. Артур фыркнул, потихоньку таял под ласковыми прикосновениями: — Я ожидал, что ты первый так сделаешь, тормоз. — Хах… Это? — Франциск покачал головой, будто ничего не произошло пару мгновений назад, — Как же мало ты от меня ожидаешь. — Слушай сюда, ты… Как только Англия увидел, как Франция перекидывает ногу через подлокотники, затем вторую… У него перехватило дыхание, грубые слова встали посреди горла и не собирались вырываться наружу. Собственные ноги Артура оказались сжаты между изящными бедрами Франции, что удобно устроился на подрагивающих коленях. В полумраке Англия отчетливо разглядел томный взгляд, прикрытый потяжелевшими веками, губы, что растянулись в сладкой улыбочке… Опять эта опьяняющая сладость. — Что ты говорил, mon charmant Angleterre? — вопрос звучал риторически. Хотел ли ответить на него Керклэнд — это было уже не столь важно, в следующие мгновения его разум почти полностью одурманили дразнящие поцелуи и покусывания, что шли от уха и вдоль вспотевшей шеи Артура. На губах Франции остался солоноватый привкус. — Если ты… — Англии приходилось брать паузы и умело сдерживать постанывания, пока неохотно бормотал сквозь зубы предупреждение, — Если ты собираешься поставить мне засосы, то, по крайней мере, избегай видимых мест, черт побери… Зря Англия это сказал. Словно он забыл или просто не захотел вспоминать, что Франция всё сделает ему наперекор, лишь бы наблюдать нахмуренные густые брови своего любимого соперника. — Ах, черт возьми, не здесь! — озлобленно пропыхтел Артур, вцепившись в плечи несносного Франции. Он чувствовал, как горит его кожа на самом видном месте, что не закрыть низким воротником, и прекрасно знал, что Бонфуа постарается оставить еще несколько таких алых отметин. — Я всего-лишь немного претендую на твои территории, — игривое бормотание слетало с уст Франциска, когда он, прикрыв глаза, вновь приблизился к шее Англии. Того пробила легкая дрожь, жар отдавал до кончиков пальцев… И к прочим бесстыдным манипуляциям прибавились скользящие вдоль боков и живота ладони, прямо под свитером. Керклэнд зашипел: — Ты самый ужасный, невыносимый… Хах… — Ш-ш-ш, что ж ты такой громкий, petit chaton? — Франция зашептал издевательски тихо, прямо в губы Артура, неторопливо поглаживая его соски большими пальцами, — Не забывай, что мы в библиотеке. От всего происходящего у Англии вскружило голову, он попался в собственный невод. То, как к нему склонился сидящий на коленях Франция, его невыносимые прикосновения к наиболее чувствительным точкам на теле Англии… Ужасно возбуждало. Ничего удивительного в том, что Артур, вдруг, как зверь с цепи сорвался. Он успел лишь услышать громкий ошеломленный «Ах!» Бонфуа: схватив Францию за бедра, он резко приподнял его и подался вперед, к жесткому деревянному столу. Жест, что обещал стать страстным и волнующим, теперь расценивался больше, как катастрофа. Страстная катастрофа?.. Франция, который спиной ударился о неприветливо-твердую поверхность, тихо замычал от боли и, приподняв голову, потер ушибленный затылок. Он уж было зыркнул на Англию в недовольстве и пробубнил ругательство на родном языке, но то было полбеды: от столь внезапной тряски, с книжной баррикады на столе попадали градом рассказы, басни, романы; вздымались клубы пыли… — Я, э-э… — глаза Артура в неловкости забегали, а в носу неприятно защекотало. Извиниться? Да, прям уж, всё равно Франциск снова притянул его к себе за шею, ожидая продолжения. — По крайней мере, ты перестал сидеть, как истукан, — негромко усмехнулся Франция, потихоньку забывая о боли. Всё, на чем он хотел сосредоточиться, это раскрасневшееся лицо Англии, прямо над ним. Однако, и эту возможность Артур у него забрал. В носу, вдруг, так сильно зачесалось от пыли, что, как бы не хотел сдержаться Англия, всё-таки он отвернулся и беззвучно чихнул в ладонь, словно ёжик. Еще раз, и еще раз… Францию это даже не возмутило, а словно наоборот, умилило: — Оу, будь здоров, — улыбнулся Бонфуа, непроизвольно запуская пальцы в светлые волосы Англии. Тот, однако, заботы не оценил и принахмурился, дразняще толкая Францию в грудь: — Не обращай внимания, ладно? Давай просто про… Продо-… — продолжить не вышло, англичанин сорвался на очередной чих. Когда Франция глянул на него с приподнятой бровью, он принялся защищать себя и неумело скрывать факт смущения: — Что? Это всё пыль, я не контролирую это! И не смотри так своим лягушачьим взглядом. Франциск закатил глаза и откинул голову обратно к столу, утянув за собой и нерадивого любовника: — D'accord, давай посмотрим… — Франция прищурился, убрал одну руку с шеи Англии и принялся демонстративно загибать пальцы, — За одно свидание с тобой я получил ожог от чайной ложечки, удар головой об стол, а еще ты обчихал меня. Ха, ты в своём репертуаре! — А что ты жалуешься? — фыркнул Артур, угрожающе склонившись к лицу Франции, — Ты всего этого более, чем заслуживаешь. У Франциска сперло дыхание не то от возмущения, не то от смущения, но он точно собирался ответить нечто колкое и лаконичное. Набрал воздуха в легкие, для уверенности… — Апчхи! Хоть Франция и прикрыл рот тыльной стороной ладони, инстинктивно и Англия зажмурился, слишком близко они были в этот момент. Только теперь на лице Артура появилась еще и злорадная ухмылочка: — И кто кого обчихал? — Ох, помолчал бы, — Франция потер свой нос, недовольно помотав головой, — Ты еще и тот, кто выбрал эту пыльную bibliothèque для… Даже если они оба готовы были продолжить обвинять друг друга в сегодняшних неудачах, ни у кого это не получилось. Оба отвернули головы в разные стороны и одновременно чихнули. А осознав произошедшее… Первым рассмеялся Артур, утыкаясь лбом в широкую грудь Франции, которая следом вздымалась от смеха. И плевать уже, что библиотека, плевать на тишину… Хотелось просто слушать и слушать друг друга.