Шлюха за... ШАВУХУ!

      Всё это удваивало, если не утраивало энтузиазм и старательность Кати. А Александр просто тонул в неге блаженства, что дарила, дарила и хотела дарить дальше эта юная прелестница! Эта чистая и робкая душа… Робкая душа, но вовсе не робкий ротик, который с каждой секундой всё соловел и хмелел от того, чем они вдвоём занимаются! Сама же Катя сама уже была на самой грани истомы, так сильно заведясь, что в трусиках был самый настоящий «ПОТОП»! — «Уже хочется, чтобы и меня поласкали!» — подумалось деве. Как вдруг: — Катюф, пойдём в кроватку? Думаю, нам там с тобой будет, и удобнее, и просторнее! — взор Кати не иносказательно, а всамделишне заволокло «красным», а также сердечками. Казалось, скажи девушке сейчас «прыгай», она даже не переспросит, — «Как далеко?» — А сразу исполнит приказ. Настолько ей понравилось то, чем они вдвоём занимаются. Как понравилось быть желанной! Как её измученной душе было важно и нужно быть необходимой! Быть любимой!       Один краткий момент, и Александр встал, разделавшись со спущенными джинсами и боксерами методом «нога об ногу». За это время его же послушный «солдат» тоже успел выбраться из-под стола и взяв её маленькую, но очень тёплую ладошку в свою руку они перешли во вторую комнату по счёту в этой трёхкомнатной сталинке, где их ждала та самая — «кроватка».       Саша кратко поцеловал свою зазнобу, словно бы говоря, — «Спасибо и какая ты у меня старательная умничка!» — А потом взяв обе ладошки отправил девушку в несовсем свободный полёт до постельки. Видя, как завелась Катерина, с насколько пунцовым от желания любви и от самого ЖЕЛАНИЯ находится его возлюбленная он склонился над её юбочкой. Одной рукой приподнимая за попочку он за раз снял юбочку вместе с трусиками (заметьте (!), снял, а не разорвал на двое!) и увидел тот самый «потоп»!       Катенька вся аж сочилась соком, а если бы Александр удосужился посмотреть на трусики, то могло бы показаться, что юная милашка обо**алась! Настолько мокренькими они были! Впрочем, ему было не до этого. Единственное, что волновало сейчас и казалось будет волновать отныне и впредь — это лишь его Катерина! Сам уже почти сошедший с ума, толком даже и не отдавая себе отчёта в том, что он делает, он принялся со всем жаром страсти даже не целовать, а расцеловывать Катечку. Целовал её животик, её лобочек и ниже, и ниже! Осоловевший, то целовал, то лизал, то пробовал этот сочок на вкус! Они уже давно не думали. И чёрт побери! Им обоим понравилось… Нет, не так! Им жизненно необходимо было не думать! Жизненно необходимо их измученным сердцам, но в первую очередь этим грустным до обретения друг дружки двум душам!       Александр то целовал «кошечку» Кати, то посасывал её небольшой клиторок словно бы булавочная пуговка. То проходился всем языкам от верха её вагины до низа и ЧУТЬ ЛИ НЕ ДО «КОЛЕЧКА»! Им было хорошо вместе. А уж, как Кате было хорошо! Очень хорошо! Сильно хорошо!!! Да, так что девушка даже не надеялась уже вновь обрести разум! Хотя, если бы Вы, как безучастный репортёр задали бы ей вопрос, — «Катерина, а нужен ли Вам разум?» — она бы не снизошла до ответа так, как в «этом Мире» есть дела, люди и души… вернее душа намного более важная! Но если бы всё же ответила, то сказала, — «Да, катись этот Ваш разум на *уй! Моей душе и без него великолепно!!!» Но сама сейчас думала лишь:       «Сашенька! Ах, Саша! Люблю тебя, Родной, Дорогой и Милый!»       Но Александр уже не мог терпеть! Член не просто пульсировал, казалось, он толчками крови внутри бьёт по кровати, да с такой силищей! С такой, что она аж немного раскачивалась под двумя возлюбленными! Настолько он сильно желал Катю! И настолько сильно успел влюбиться… Как школьник, как мальчишка… Но и его душе это было просто жизненно необходимо. Чтобы не просто поверить, что не все суки, не все меркантильные и бездушные твари… А в намного более широком плане поверить, что ещё есть люди, есть невесты (именно невесты), есть живые, а не мёртвые души, поверить в конце концов в Мир, в Свет, в Любовь и что наконец-таки всё будет хорошо!