Коврик в Чертогах, аксиома и неделя чистки

–Шерлок. Я вернулся. Шерлок молчал. Молчал чересчур долго и тихо и будто нерешительно и даже... виновато? оглядывал друга с головы до ног. Джон закусил губу, не зная, куда деться под этим обычным, проникающим глубоко под кожу, в артерии, в бушующую кровь, взглядом. Он снова кашлянул, пытаясь разорвать тяжёлую дымку неловкости, повисшую между ними. –Эээ... Ну... Я тут немного прибрался... Ты хочешь есть? Или... Шерлок сделал шаг вперёд, не моргая и не отводя глаз. Медленно, словно боясь спугнуть, он поднял руку и прикоснулся к шее Джона. Еле ощутимо погладил, спустился до плеча, а потом уронил вниз. Джон удивлённо поднял голову, встречаясь с ним глазами. Шерлок выглядел напуганным, изумлённым, но больше всего в его изучающем взгляде переливающихся голубых глаз было робкой радости, топившей радужку зрачками. Джон чуть не рухнул на пол от облегчения. Он ждал его. Он рад его видеть. Опасаясь, что на Шерлока нашёл тот же ступор, что и в день, когда Джон назвал его по своей непроходимой тупости своим лучшим другом, доктор осторожно взял его за руку и потянул на диван. Шерлок вцепился в его тёплую ладонь своей ледяной, как за спасительную соломинку, и позволил усадить себя на диван. Ступни тут же приятно загудели, напоминая о напряжённой работе, и Шерлок не смог сдержать тихого вздоха и вытянул ноги вперёд, касаясь ними журнального столика. Джон озабоченно посмотрел на него. –Шерлок? Что такое? Болят? Шерлок поморгал и уставился на Джона, как впервые. Джон, некоторое время поразглядывав его в ответ, усмехнулся и прикрыл глаза, откинув голову на спинку дивана. –Скажи мне, когда сможешь говорить, ладно? Ответом ему была тишина. Джон не удивился этому и незаметно вдруг задремал, убаюканный рождественскими мелодиями и уютной атмосферой. Шерлок смотрел на него, жадно впитывая в себя каждую частичку его дорогого тела. Ровно вздымающаяся сильная грудь под его любимым бежевым свитером, загорелая ещё с далёких времён Афганистана кожа, подрагивающие веки во время моргания... Шерлок не мог поверить в то, что всё это – правда, а не очередной его наркотический бред. Еле оторвав взгляд от Джона, Шерлок огляделся вокруг. Окна, камин и стены были украшены мерцающими разноцветными огоньками гирляндами, на столе красовались праздничные блюда: пудинг, печенье, утка, вино, и это всё источало такой аромат, что у Шерлока потекли слюнки. На столике стоял граммофон(и где только Джон его достал?), игравший сейчас какую-то французскую песню. Шерлоку нравился французский. Он мелодичный и такой изящный, как полёт кондора над Андами... Шерлок поднял взор. На черепе был красный колпак, и детектив помимо воли улыбнулся, рассматривая его и ощущая, как что-то горячее заполняет сердце и расширяется, как вкусное сладкое тесто. Нарядная ёлка стояла у шторы, а под ней... Шерлок нахмурился. Под ней лежала бордовая коробка, перевязанная золотистой ленточкой. Неужели Джон приготовил ему... подарок? Стоп. Какой подарок? Разве не Джон кричал на него полгода назад? Разве не он осыпал его всеми теми оскорблениями? Разве не он ушёл, хлопнув дверью, оставив Шерлока вариться в собственном соку из воспоминаний и мук вины? Шерлок осторожно хлопнул Джона по бедру, привлекая внимание. Тот тут же проснулся и взглянул на Шерлока. –Всё? Можешь говорить? Шерлок хотел сказать многое. Спросить и про слова, и про Мэри, и про него самого, но глупый детский вопрос не выходил из головы, и в итоге вся его почти подготовленная речь свелась к одному-единственному глупому: –Почему? Джон вздохнул. –Шерлок... Это трудно. Честно, я даже сам не знаю, что побудило меня прийти сюда и сделать всё это. Наверное, я понял, что мы не сможем жить друг без друга. Ну, я имею в виду, что я не могу спокойно спать, если у меня нет чужих пальцев в холодильнике, а ты, ну, ты, если у тебя нет твоего туповатого помощника. Наверное, Джон хотел пошутить, чтобы разрядить обстановку, но с этим Шерлок был не согласен. И он тут же выразил свой протест коротким: –Нет. Джон удивлённо поднял бровь? –Что – нет? Ты понял, что можешь жить без меня? Мне уйти? –Нет!! – Шерлок схватился за его плечо. Джон судорожно втянул носом воздух, и он поспешно отпустил, проклиная себя за это машинальное движение. – Извини... Я имел в виду, что ты не туповатый. Ну, конечно, твоему мозгу далеко до меня, и я лучше соображаю в расследованиях, но ты... ты... Шерлок замялся, отчаянно глядя на Джона. Тот улыбнулся. –Можешь не объяснять, я понял. То есть, если судить по твоим словам, тебе не помешает то, что я уже занёс свой чемодан наверх? Шерлок приоткрыл рот, чтобы ответить, и не смог. Всё его существо захлестнула дрожь, она пробежала по его венам, мышцам, подобралась к горлу и застряла там. Шерлок, пошатываясь, встал, мучительно желая увидеть это своими глазами, увидеть и понять, что Джон действительно вернулся, и не просто зашёл в гости, а вновь заехал, навсегда... Шерлок сделал нетвёрдый шаг к спальне Джона и внезапно с невыразимой досадой и стыдом почувствовал, что ноги его отказываются ему служить. Шерлок сглотнул и осел на пол, хватаясь за журнальный столик. Джон подскочил к нему, бросаясь на пол рядом и заглядывая в глаза, тщетно стараясь отыскать там причину этой непонятной слабости. –Тише, Шерлок, тише... Ты устал? У тебя было дело? Вот я дурак, мне надо было спросить у Лестрейда... Пойдём, тебе нужно в ванную и есть, а потом спать, ладно? Шерлок еле поднялся с помощью Джона. Не далее как полчаса назад он мечтал об этой заботе, об этих ласках, но сейчас, когда Джон рядом, он не мог упускать ни единого мгновения с ним. Поэтому он с сожалением отверг перспективу горячей расслабляющей воды и помотал головой. –Нет, я не хочу. Давай поедим? Джон, с тревогой смотря на него, всё же кивнул. –Хорошо, как хочешь. Давай я положу тебе... Они ели в такой же тишине, но теперь она не была напряжённой. Наоборот: тишина превратилась в комфорт и спокойствие, и им обоим было приятно ощущать наличие другого напротив себя и, с ужасом вспоминая все прошедшие месяцы, клясться себе в том, что больше никогда они не покинут друг друга. Еда была изумительно вкусной, и Шерлок, изначально планировавший съесть несколько кусочков печенья, с аппетитом уплетал и утку, и пудинг, запивая всё это хорошим итальянским вином, которое Джон тоже для них купил. Шерлок ни разу в жизни не полагался на интуицию, заталкивая её глубоко под кровать в Чертогах разума и вытаскивая холодный, трезвый ум. Однако сейчас интуиция, задвинув на своё место этот самый рассудок, буквально кричала о том, что стоило бы попытаться поцеловать Джона. Джон, наслаждаясь едой, раздумывал, когда же ему подарить подарок, который он приготовил Шерлоку. Подарок был не оригинальным; более того, он был невообразимо банальным, скучным до невозможности, но Джон знал, что Шерлок так не скажет. Он был поразительно уверен в том, что его детектив примет его с нежностью и горячей благодарностью, хотя никаких оснований для таких странных мыслей у него не было. А вообще, больше всего Джону хотелось сейчас поцеловать Шерлока. Его губы зудели от вида чужих, таких привлекательных и манящих, напротив, и Джон выжидал лишь момент, чтобы наброситься на Шерлока и отдаться вихрю страсти и чистого безумия, хотевшего, чтобы его лишь подожгли. Шерлок стал вылезать из-за стола, неуклюже цепляясь своими длинными ногами за ножки. Джон засмеялся и, подойдя, обнял его за плечи, направляя к спальне. Шерлок обернулся к нему. Приоткрытый рот, разомлевший румянец на щеках от выпитого и съеденного, растрёпанный завиток горько-шоколадных кудрей, упавший на лоб... Джон не мог больше сдерживаться. Шерлок не мог больше сгорать от нетерпения. Джон развернул его к себе лицом, беря одной рукой за подбородок. Шерлок покорно наклонил голову, будто бы задумчиво облизнув губы. Джон поцеловал его.