"Mon ange" или честные отношения

Евгений недавно переехал в глушь страны. Его дядя умер, и мужчине досталось богатое наследство, среди которого есть нехилое поместье, в которое, собственно, Евгений и переселился. И только одного Онегину не хватало – общества. В глуши, где никто не образован, поговорить особо и не с кем: ну не разговаривать же ему – знатному дворянину – с крестьянами, которые только писать да читать умеют. Это задевает его собственное эго. О новом соседе узнают совсем скоро, когда тот галопом проскакивает мимо поместий, охотясь за крупным оленем. Очевидно, к нему тут же начинают сватать сыновей-омег и дочерей, знакомиться, стараются привлечь внимание. Вроде, вполне обычное дело, если ты альфа со связями в Петербурге, большим наследством и привлекательной внешностью, но это сделано настолько вульгарно, что безумно достает мужчину. Из-за этого он старается реже выходить за пределы поместья, обитая в своей спальне и лишь читая письма с приглашениями на различные приемы, обеды и именины. И как же Евгений радуется, когда узнает, что из Германии возвращается его ближайший сосед — Владимир Ленский. Как только до Онегина доходят слухи, что мужчина приехал, то он тут же выезжает в чужое поместье, надеясь хоть с кем-то найти общий язык. Подъехав к дому, его встречает слуга. Онегин обьясняет, что хочет познакомиться с соседом, ведь недавно сюда переехал. Мужчина кланяется, отправляясь в главный дом за господином. Через пару минут выходит и хозяин поместья. Но каково же удивление Евгения, когда тот видит не громоздкого мужчину сорока лет, каким он представлял своего соседа, а юношу с почти женским, хрупким телом, голубыми озерами вместо глаз и потрясающими черными кудрями. Он похож на куклу с фарфорово-белой кожей, тонкими чертами лица, в меру пухлыми губами и аккуратными пальцами. Юноша подходит, непроизвольно виляя бедрами и поправляя перчатку. Кудри развеваются на ветру, открывая острые скулы и розовые щеки. — Здравствуйте, сударь. Чем могу быть Вам полезен? — юноша подходит к приезжему, поправляя рукав фрака. — Недавно услышал, что Вы вернулись из Германии, и решил, что стоит познакомиться с таким образованным человеком. — улыбается приветливо мужчина, протягивая ладонь. — Евгений Онегин. — Владимир Ленский. — улыбается в ответ юноша, пожимая руку. — Раз уж Вы приехали, пройдемте, познакомимся ближе. Евгений остается у соседа на целый день, узнавая о нем больше, чем думал, ведь юноша оказывается очень разговорчивым, охотно рассказывая о своих увлечениях. Владимир пишет стихи, что видно по его натуре, и читает несколько недавно написанных мужчине. Они становятся близкими друзьями, встречаясь каждый день то у кого-то в поместье, если не позволяет погода, то на конных прогулках, которые очень любит Онегин. В один из таких пятничных вечеров, друзья, по традиции, собираются у Владимира в поместье. Онегина, как всегда, ожидают к одному и тому же времени, но он неизменно опоздает. В этот вечер ничего нового. Мужчина приезжает на час позже, ссылаясь на отвратительную для апреля погоду и слякоть на дорогах, хотя на деле он выпил и уснул, забыв о вечере. — Евгений, Вы не изменяете своим привычкам. — смеется Ленский, пока старший снимает промокшее пальто-крылатку, бурча что-то под нос. — Проходите в мой кабинет, я попрошу для Вас крепкого коньяка. — глубоко вздыхает юноша, улыбаясь, а сам удаляется в сторону служебного крыла. Онегин проходит к комнате, в которой постоянно горит камин, и в ней значительно теплее, чем в других. Отворив дверь, нос окатывает волной тепла, от чего бегут мурашки по коже. Евгений выдыхает, садясь в излюбленное кресло напротив хозяйского и прикрывает веки. В кабинет входит Владимир, держа стакан коньяка, закрывает дверь, оставляя их наедине, как они и любят. Протягивает алкоголь старшему, садясь в кресло, а тот залпом осушает бокал. — Ну рассказывайте, Евгений Александрович, что видели и слышали на этой неделе. Или мы вновь можем поговорить про Шиллера, Гете. — Друг мой, избавьте меня от необходимости вновь с Вами обсуждать этих людей. Лучше прочтите мне новые стихи, которые Вы написали за эту неделю. Я с большим удовольствием их послушаю. — улыбается старший, чувствуя как, алкоголь приятно растекается по венам. — С радостью! Юноша загорается, а в глазах появляется детское счастье. Ленский подпрыгивает, подбегая к своему рабочему столу и шарясь на нем в поисках новых творений. Евгений хмыкает. Владимир – ребенок. Никак иначе не объяснить юношеский восторг от животных, появляющихся на дорожках во время прогулки, гордость при прочтении своих стихов, полное обескураживание, когда тот видит что-то слишком сложное для молодого разума и краснеющие щеки, когда Онегин пускает пошлые шутки. Владимир судорожно ищет что-то на столе, случайно задевая пару листов на краю, и те падают на пол. Младший ойкает. Евгений, заметив это, поднимает листы, осматривая текст. — Друг мой, а вот этого стихотворения я не помню! — улыбается альфа, просматривая новые первые строчки. — Дайте-ка прочитать... — мужчина сначала улыбается, но вдруг мрачнеет с каждой прочитанной строкой. Спустя минуту молчания, Онегин поднимает голову. — Владимир, Вы были пьяны, пока писали это? — выделяя последнее слово, говорит грубо Евгений, стреляя серыми глазами на удивленного юношу. — Что? О чем Вы? — Ленский ошелемленно раскрывает глаза и подходит к мужчине, забирая протянутый листок. Владимир читает первые строки, и его щеки алеют больше и больше. — Это не то, что Вы подумали, Евгений! — Это именно то, о чем я знаю. — отрезает Онегин, хватая юношу за запястье, поднимаясь с кресла. — Вы пишете стихи мужчине, Владимир, я не дурак. Кто "он"? — мужчина смотрит в расстерянные глаза напротив, сильнее сжимая запястье, которое так и норовит вырваться. — Евгений, это не то... — начал было Владимир, как его руку сжимают еще сильнее. — Кто. "Он"? — выделяет каждое слово Онегин, а Ленский чувствует слезы на глазах, удивляясь поведению друга. — Евгений! Отпустите меня немедленно! — возмущается Владимир дрожащим голосом, пытаясь вырвать запястье из цепкой хватки мужчины. — Сначала скажите, кто этот "он", кому Вы пишете стихи! — Онегин взглядом указывает на листок в чужих дрожащих пальцах, сильнее сжимает чужую руку, направляя ее к стене, и младший оказывается прижатым к поверхности напротив альфы. — Да это не должно Вас касаться, Евгений! Извольте лучше обьясниться: почему Вы такое себе позволяете!? Разве так ведут себя порядочные джентльмены!? — язвит Ленский, но прикусывает язык, когда старший наклоняется почти вплотную к его лицу. — А порядочный джентльмен посвящает стихи мужчинам? Посвящает такие строки, как, — Евгений выхватывает, лист, цитируя, — "Хочу оказаться в твоих крупных ладонях, быть прижатым к сильной груди?"— цедит сквозь зубы Онегин, смотря прямо в глаза напротив, от чего юноша дышать перестает. — Я думаю, что в первую очередь неблагородно себя ведете именно Вы. Видимо, в Германии манерам не учат, и мне следует Вас просветить? — Нет уж, избавьте. — шипит ядовито Владимир, ни с того ни с сего отвешивая звонкую пощечину мужчине. Онегин такого удара не ожидал, от чего отпрянул назад и отпустил запястье. Владимир выхватывает листок, поглаживая онемевшую руку другой ладонью. — Уходите, на сегодня наша встреча окончена. Я не желаю Вас видеть. — юноша кладет лист на стол и отворачивается от мужчины. Он обижен, глубоко и больно. — Подумайте еще раз над своими стихами, и если таки желаете такое писать, то тогда уж и прячьте их получше. — низко и спокойно говорит Евгений, поглаживая щеку и выходя из комнаты. Владимир, смотря в окно, вытирает бегущую по щеке слезу. За стеклом еще льет сильный дождь, он видит, как Евгений выходит из поместья, подходит к своей карете. Мужчина вдруг оборачивается на окно Ленского. Тот гордо вздергивает нос, демонстративно закрывая занавески. Но как только скрывается за тканью, то садится на кровать, сначала просто в тишине слушая треск дров в камине, а потом, хватая самую большую и взбитую подушку, зарывается в нее носом, тихо всхлипывая и роняя крупные капли слез на ткань, что сразу впитывает их. Он вновь упустил свой шанс признаться. И теперь вновь будет весь вечер чувствовать этот запах. Вновь будет слышать в голове его голос. Вновь он будет ему сниться. А все из-за юношеской глупости и неосторожности. Нескольким днями позже Владимир получает письмо приятеля, где извинения написаны дрожащей рукой и сразу видно, что мужчина неспокойно провел последние три дня, скорее всего в бессонице. Ленского эти оправдания сначала не трогают, он все еще задет в сердце, даже на полученный лист смотреть не хотел, но спустя несколько часов пишет ответное письмо, с приглашением на вечер в свое поместье. Им есть о чем поговорить. Владимир узнал не очень-то замечательный факт об Онегине, который тот решил от него скрывать, и хочет спокойно и сдержанно обсудить это в полной тишине. Юноша отправляет письмо, садясь в кресло у трещащего камина, и считает минуты до приезда старшего, ведь тот примчится незамедлительно, как только получит послание. Так и случается. Юноша знает, что их поместья в двадцати минутах друг от друга, поэтому Евгений оказывается на крыльце чужого дома спустя двадцать три минуты – Владимир засекал. — Друг мой! — в кабинет входит Онегин, улыбаясь и громко дыша. Бежал по лестнице. Ленский поворачивает голову на мужчину, видя мокрые пшеничные волосы, красноватые от холода нос и щеки и полные счастья серые глаза. Юноша улыбается в ответ. — Владимир, прошу меня простить за мое поведение в тот вечер, я не должен был Вас допрашивать, это ведь сугубо Ваше дело. — Я рад, что Вы это поняли, Евгений Александрович. — Владимир указывает ладонью на кресло напротив себя, приглашая сесть. Онегин присаживается напротив юноши, только сейчас замечая бутылку красного полусладкого и два бокала с жидкостью. — Я надеюсь, что я несильно больно Вас ударил? На эмоциях я мог сделать все что угодно. — Ленский оглядывает щеку мужчины, а тот смеется по-доброму. — Нет, mon cher, все со мной в порядке, не волнуйтесь. — Евгений подпирает голову рукой, смотря в голубые глаза, которые в этот раз не светятся счастьем. — Mon cher, что-то случилось? Вы сегодня как-то не радостны. — подмечает старший, а Ленский начинает тереть пальцы друг об друга. — Все в наилучшем виде, Евгений, не нужно беспокоиться! Давайте лучше выпьем за примирение из-за крошечной ссоры, которых, надеюсь, больше не повторится. — Владимир, улыбаясь, поднимает бокал, а Онегин следует его примеру, также поднимая фужер. Младший отпивает большой глоток вина, жмурясь от горькоты, а Евгений не торопится пробовать напиток. — Ох, Владимир, не умеете Вы врать. Когда у Вас все в порядке, Вы умолкнуть не можете, а сейчас Вы тише воды, ниже травы. — Евгений хмыкает, оглаживая край бокала пальцем. — Признавайтесь, что случилось. — Евгений. — Ленский откашливается, смотря на пламя в камине. Голос строг, но дрожит. Юноша никогда еще не вел столь серьезных разговоров. — Начало мне не нравится. — смеется Онегин, смотря весело на собеседника, но тут же хмурится, когда видит серьезное выражение лица младшего. — Дослушайте меня, прошу. — стальным голосом говорит Владимир. — Я знаю неприятный факт о Вас. Для меня остается открытым вопрос, по которому Вы не поделились со мной этой информацией. — Ленский переводит глаза на лицо друга, встречаясь взглядами. — Я знаю, что Вы дуэлянт. У старшего открывается рот и тот не может ничего сказать. Это было секретом от всего мира, об этом знали лишь он да два секунданта. Неужели они проболтались кому-то, хоть и обещали не рассказывать, чтобы не порочить репутацию двух дуэлянтов? — Вы убили господина Дятловского на дуэли. — Евгений все еще молчит. — Не притворяйтесь, как будто Вы не знали. — Откуда Вы... — Я не зря хожу в гости к госпоже Ильговской. Там и узнал. К сожалению. — Ленский пожимает плечами, совершая новый глоток. — И после этого Вы, Евгений, называете нас близкими друзьями? — грустными глазами смотрит Владимир на мужчину, а тот глубоко вздыхает. — Вы правы, моя ошибка в том, что я не рассказал. Но и Вы поймите меня: это в край испортит мою репутацию. — Онегин встает с кресла, подходя к книжному шкафу и изучая новые корешки книг. — Я просто хочу чтобы между нами было все честно!... — Честно? — перебивает Владимира Евгений и поворачивается на пятках к нему. — Тогда скажите мне, друг мой, Вы чувствуете что-то ко мне? — Ленский вскидывает голову на мужчину, видя в ответ только ухмылку. — Я-я? Да н-нет, что Вы! Я всего л-лишь... — начинает придумывать на ходу оправдания юноша, как его останавливают усмешкой. — Mon cher, разве я похож на глупца, который не может отличить чувства любовные от дружеских? Милый мой, при виде меня у Вас начинает заплетаться язык, Вы постоянно нежно улыбаетесь, у Вас расширяются зрачки. В конце концов, у Вас слишком громко стучит сердце, и даже сейчас я отчетливо слышу каждый удар. С каждым новым аргументом Ленский понимает, в какую яму он попал, и причем сам себя и закопал с потрохами. Скрывать от Евгения что-то равно не скрыть ничего, ведь Онегин слишком быстро раскрывает секреты исходя из поведения или слов. — Вы потверждаете мои слова, mon cher? — мужчина улыбается, видя бордовое лицо приятеля, а тот глубоко вздыхает, собираясь с мыслями, но не получается ничего складного. — От Вас ничего не скрыть, Евгений Александрович. Признаю свою влюбленность, что очень позорно для меня. — Владимир опускает взгляд на бокал в руках, и с каждой фразой голос младшего становится все тише и тише, но Евгений разбирает каждое слово. — Я Вас могу обрадовать, mon cher. Ваши чувства взаимны. — Ленский широко открывает глаза, а неверие наползает на лицо. — Вы, верно, хотите вновь подшутить над моими чувствами? — Владимир грустно улыбается, подходя к старшему. — Не отгадали, друг мой. Я влюблен в Вас точно так же, как Вы в меня. Евгений мягко улыбается, наклоняя голову в бок, а Ленский стоит с минуту как вкопанный, а после улыбается во все тридцать два, обнимая Онегина крепко. Мужчина смеется, обнимая Владимира в ответ. Он целует черную макушку, слыша гулкое и быстрое стучание чужого сердца. С волос Евгений переходит на лоб, виски, скулы. Совсем осторожно и нежно, будто боясь спугнуть, касается уголка губ, а после, смелея, прислоняется к чужим обкусанным губам, целуя мягко. У Ленского в животе связывается приятный узел, порхают бабочки, о которых так часто пишут в романах, ощущается неимоверная легкость, которую раньше он никогда не чувствовал, даже когда писал новые стихи. Онегин сминает нижнюю пухлую губу, прислоняя Владимира к стене. Он вдруг отрывается. — Никогда еще не пробовал сближения с... — шепчет Онегин, поглаживая талию и дыша прямо в губы. Спускается еле ощутимыми поцелуями до шеи, как вдруг слышит тихие вздохи. — Омегой... — стыдливо мямлит Владимир, краснея кончиками ушей. — Что? — отрывается от кожи, смотря прямо в глаза. — Я омега. Если я теперь Вам противен, то так и скажите... — признается Ленский, отворачивая голову. — Как ты мог такое подумать, mon ange? — альфа поворачивает голову юноши, нежно цепляя пальцами его подбородок. — Я люблю тебя. Будь ты альфой, это бы ничего не изменило. То, что ты являешься омегой, конечно, неожиданно, однако привлекает еще больше. — проговаривает старший, гладя черные как смоль кудри и пронзая взглядом глаза напротив. — Но для меня все еще остается секретом причина, по которой ты мне ничего не рассказал за период нашей дружбы, mon ange. — мужчина улыбается и губами и глазами. — Я думал, что стану противен Вам... Все же мужчина-омега... — Ох, нет, mon ange, не забивай свою прекрасную голову ненужными мыслями. — хмыкает Онегин, а Владимир краской заливается. Евгений припечатывает юношу к стене поцелуем, да так, что тот затылком стукается, а в глазах звездочки появляются. Он цепляет пухлую нижнюю губу, прокусывая ее немного. На это Ленский легко ударяет старшего по плечу, но вскоре опять плавится, когда мужчина обхватывает тонкую талию правой рукой, а левой снимает чужой шейный платок. Ткань летит на пол, как и жилет, а Владимир ахает от напора действий, зарываясь холодными пальцами в светлые волосы. Старший за талию подводит того к кровати, опрокидывая на центр. Ленский слышит свое же сердце в ушах, как оно совершает кульбиты в груди и больно бьется. Евгений выцеловывает фарфоровую шею и слышит глухое стучание из омежьей груди. — Mon ange, tu as peur? Ton cœur bat trop fort. — волнуется старший, останавливаясь в мгновение и смотря на Владимира. — Нет, просто у меня опыта в любовных утехах ровно столько же, сколько у тебя в немецком. — шепчет младший. Онегин смеется, гладя юношу по щеке. — Только попробуй пустить пошлую шутку. Я лично задушу тебя подушкой. — Ленский краснеет от сказанных слов, зная, что альфу он не задушит и даже не будет пытаться. — Не буду, так уж и быть. И все же, не стоит волноваться. Я научу тебя, mon ange. — у Владимира внизу живота скручивается еще более огромный узел, который тянет неприятно и хочется поскорее от него избавиться. Неожиданно он получает на признание нежный поцелуй в уголок челюсти. — Это нормально, что ты чувствуешь что-то новое, не о чем волноваться, mon ange, я сделаю все так, что ты долго этого не забудешь. — Онегин поднимает уголки губ и гладит юношу по голове, чувствуя как худые ладони расстегивают пуговицы на его жилете, иногда попадая мимо петельки. — Куда же ты торопишься, mon ange? — на произнесенное в очередной раз прозвище, младший вновь чувствует сильный удар в груди, будто отзываясь на него. — Tu aimes quand je te parle en français? Да, Боже, Владимиру нравится когда с ним разговаривают по-французски. Но когда это говорит Онегин, низким, бархатным тембром голоса, без единого намека на акцент, сладко проговаривая каждое слово, смотря глаза в глаза и пытаясь уловить бегующий взгляд, с потрясающим природным запахом, который от вожделения усиливается и забивается в каждую клеточку омежьего непослушного тела, у Ленского в груди сердце бьется как бешеное, он хочет быстрее ощутить прикосновения, поцелуи, получить то, о чем были его мокрые сны, то, что он давно желал и представлял. И с Евгением это хочется делать. — Oui, s'il vous plaît, parlez comme ça... — шепчет юноша и смущается, закрывая глаза. Евгений ухмыляется, позволяя снять с себя жилет и расстегнуть рубашку, после чего он сам ее скидывает. Чужие дрожащие пальцы ощущаются на шее и плечах, стараясь почувствовать больше тепла. — Mon ange, laisse-moi tout faire. Juste profiter. — шепчет на ухо низким голосом альфа, расстегивая чужую рубашку и целуя в открывшиеся ключицы, яремную впадинку, выступающие ребра и покрывая их укусами и иногда раскрывающимися бутонами засосов. Владимир не может сдержать тихого стона, после чего широко раскрывает глаза и закрывает рот тыльной стороной ладони. — Non, mon ange, ne me ferme pas. Je veux t'entendre. — с этими словами старший опускает руку Ленского себе на плечо, вновь целуя в алые губы. Омега не может больше терпеть, пытается взять все в свои руки, перехватывая доминирование в поцелуе, но вдруг чувствует как на губе больно сжались зубы, от чего тот разрывает поцелуй и откидывает голову на подушки с почти вскриком, теряя в голове весь контроль над телом и мыслями. Во рту появляется металлический вкус. — Mon ange, je t'ai dit que je le ferais moi-même. Ne vous embêtez pas. — Евгений, быстрее, пожалуйста... — как в бреду говорит Владимир, закрывая глаза и гладя мужскую смуглую кожу на груди. — Comme tu veux, mon ange. Онегин быстро справляется с чужими брюками, которые с шорохом отлетают куда-то в угол, целует в солнечное сплетение, животик, худые бока руками гладит. Нагой юноша лежит на кровати, требуя все больше и больше внимания к себе. Владимир потрясающий. Фарфоровая кожа покрылась потом, порозовела, а в некоторых местах совсем покраснела. Голубые, невероятно глубокие глаза слишком сильно покрыты пеленой возбуждения. Черные кудри прилипли к потным вискам, полностью растрепавшись. У младшего отключается мозг, он не может думать и говорить. Он невероятно чувствителен, открыт и готов принимать мужчину любым. Это так нравится альфе, что он чуть ли не воет, желая наконец получить всю любовь Ленского и касания переходят на в стеснении сдвинутые колени, которые мужчина не оставляет без внимания, поднимаются выше на внутреннее бедро. Евгений раздвигает фарфоровые ноги в стороны, хмыкая, когда видит мокрое пятно под младшим, а затем в самом сокровенном месте юноша чувствует горячее дыхание. Владимир широко распахивает глаза, приподнимается с подушек, открывает рот чтобы остановить старшего, как с громким стоном падает обратно. — Господи, Евгений, не надо! Стыд-то какой! Поддерживая чужие бедра под коленями и прижимая их к животу, Евгений широко мажет шершавым языком по промежности, заостряя внимание на колечке мышц и играясь с ним, то проникая внутрь, то часто водя вверх-вниз. Ленский мечется по кровати, выгибается в спине до хруста в позвоночнике, стараясь отползти или сдвинуть ноги, но лишь оказывается притянутым еще ближе с еще больше раскрытыми ногами. Он оставляет все шансы вырваться из плена сладостной пытки, запускает ладонь в светлые волосы, сжимая иногда, вслепую шарит рукой по кровати, наконец цепляя непослушными пальцами подушку и прикладывая к своему лицу, чтобы скрыть бордовый его оттенок и заглушить непристойные стоны. Глаза мокнут от слез, грудь часто вздымается над простыней, а сердце бешено колотится. Ноги вдруг напрягаются и пытаются свестись, дыхание учащается, тело сжимается. Оба понимают – еще чуть-чуть и конец. Поэтому в решающий момент, альфа отрывается от кожи с громким хлюпом. От губ его до промежности тянется ниточка слюны, лицо испачкано в естественной смазке младшего. — Oh, mon ange, nous n'avons pas encore atteint la partie principale, et vous êtes presque à son apogée. — с ухмылкой хрипит Евгений, вытирая губы рукой. Владимир переводит дыхание, глубоко дыша и убирая от раскрасневшегося лица подушку. Онегин внезапно, хватая младшего под коленями, придвигает тело к себе вплотную. Юноша ахает, неприятно проезжая голой спиной по простыням. Евгений закидывает ноги Ленского себе на бедра, дотягивается до прикроватной тумбочки, доставая оттуда масло, ведь знает, что Владимир смазывает им руки перед сном. Естественной смазки омеги хоть и достаточно, но он не хочет сделать больно или неприятно, поэтому открывает бутылек, выливая приличную порцию на руку, разогревает масло в ладони и подставляет один палец ко входу. Онегин наклоняется к лицу младшего, смотря в замыленные возбуждением глаза. — Maintenant, peut être désagréable, patience, s'il vous plaît, mon ange. — омега кивает, получает нежный поцелуй в щеку, а потом чувствует, наконец, тесноту, хоть сначала и отвратительно неприятную. Евгений двигает пальцем осторожно, но не ощущает препятствий, в следствие чего добавляет еще один палец, двигая ими на манер ножниц. Владимир ахает, обнимает старшего за плечи, откидывая голову назад и выгибаясь, а альфа целует в набухшие венки на шее, пропуская вторую руку под выгнувшуюся талию. Внутри чувствуются еще одни фаланги, и юноша неосознанно начинает двигать бедрами навстречу пальцам, желая получить нечто большее. — Ох, Господи, Евгений, прошу, пожалуйста... — мямлит Владимир, царапая спину Онегина. — Que veux-tu? Dis-moi, mon ange. — вновь это прозвище. Омега уже не понимает что говорит и делает, а тут его просят произносить постыдные вещи, от которых лицо рдеет, а душа взлетает вверх. — Евгений, Вы же знаете... — шепчет юноша, стараясь перевести дух, но с очередным скольжением пальцев внутри себя, выбиваются все мысли из головы, он теряется в пространстве. Старший двигает пальцами, пытаясь найти ту самую точку, проникает чуть глубже. Вдруг Ленский выгибается, громко стонет, часто дышит, откидывает голову назад, а собственный член дергается неприятно. — À d'autres. — посмеивается Евгений, активно надавливая на точку и оглаживая подушечками пальцев. Младший хватает чужое запястье, второй рукой закрывая рот. — Mon ange, je t'ai dit de ne pas me fermer. Je veux entendre tes gémissements. — тихо говорит Онегин, убирая ладонь Владимира от лица. Младший рдеет, чуть ли не хнычет, потому что хочет его внутри. Все его тело желает его. Альфа это замечает, хмыкает довольно, целует в ключицу. — Oh, mon ange, tu veux me sentir? — шепчет Евгений на ухо, вгоняя Ленского в краску и заставляя громко ахнуть с новым нажатием на излюбленную альфой точку. — Да, Евгений, пожалуйста, быстрее! — юноша уже почти без стеснения выстанывает чужое имя, но все же покрывается румянцем. — Je fais tout de suite, mon ange. — мужчина ухмыляется и вынимает пальцы с громким чвоком, разбираясь с пуговицей на брюках. Владимир хнычет, хочет большего, трется коленом об колено, вызывая трение меж ягодиц. — Maintenant, mon ange, sois patient. — тихим тембром говорит Евгений, целуя в плечико и вновь раздвигая тонкие ноги и закидывая их к себе на талию. Он наклоняется к лицу младшего, ставит руки по бокам от юноши, поправляет прилипшие черные пряди на лоб и смотрит прямо в голубые взволнованные глаза. — Mon ange, ça peut être un peu douloureux, mais si ça devient désagréable, dis-moi tout de suite que je m'arrête. — омега кивает робко, обхватывая широкие плечи и громко выдыхая. — N'aie pas peur. — шепчет старший, аккуратно пристраиваясь между худых бедер. Он наклоняется максимально близко, целуя в искусанную шею, и медленно входит на половину. Владимир ойкает, когда чувствует, что внутри неприятно, и сжимает плечи старшего до боли. — Dois-je m'arrêter? Tu te sens mal? — Евгений останавливается тут же, смотря в бегающие от слез глаза. — Нет-нет, все в порядке, продолжай... — шепчет омега, хоть и внутри есть ощущение, что его прокололи тысячью кинжалов. Слишком тупая и ноющая боль, которая дает только одно – слезы. Грудь неровно поднимается, подбородок непроизвольно дергается, в ушах звучит сердце, нос щипет, пальцы дрожат и... Первые кристаллики слез стекают на простыни. — Non, mon ange, on ne peut pas continuer ici. Tu pleures. Tu pleures de douleur. Je ne peux pas continuer jusqu'à ce que tu dises que tout va bien et que ça va aller. Maintenant tu as ma – c'est normal, mais si la douleur est trop forte, alors nous allons arrêter. Юноша чувствует хаотичные поцелуи по мокрым щекам, носу, уголкам губ и челюсти, шее, чувствует крупную ладонь на волосах, поглаживающую спокойно. Он почти вслепую, из-за слез, ищет руку Онегина, осторожно хватая ее пальцами и пытаясь переплести свои дрожащие с сильными, которые сразу понимают, что надо сделать, и при этом громко всхлипывая. Альфа тихо поднимается над младшим, осматривая место проникновения. Крови нет – уже хорошо. Значит просто с непривычки. Владимир становится тише и тише, успокаиваясь, и кивает. Тогда мужчина толкается немного глубже, на пробу, и слышит только вскрик, чувствует, как на плече сжимается ладонь, а затем слезы опять текут по розовым щекам. — Désolé, désolé, désolé, désolé, mon ange. J'aurais dû attendre. Je suis désolé. — Владимир выжидает минуту, вытирает слезу на щеке, выдыхает и шепчет, что мужчина может продолжать. — Je peux continuer? Tu es prêt? Tout va bien, tu te sens bien? — Да, оно пройдет, я думаю. Ленский говорит очень тихо, но Евгений слышит каждое слово, легко кивая. Мужчина целует омегу в горячую щеку и медленно двигает бедрами вперед. Крика нет, а когда альфа входит до конца, то Владимир, наоборот, громко выдыхает. Онегин целует юношу мягко, не давя, чувственно. Евгений вновь толкается бедрами очень медленно и осторожно. Омега стонет, закрывая рот ладонью. Вдруг сжимает плечо мужчины, выгибается сильно и дрожит всем телом. — Qu'est-ce qu'il y a? Tu as encore mal, mon ange? — старший останавливается мгновенно. Владимир дышит часто и на выдохе проговаривает. — Н-нет, наоборот... Очень приятно... Что это?... — еле связывая слова, шепчет Ленский. Евгений усмехается и чуть выходит, после проезжая под таким же углом. Юноша протяжно стонет. — C'est la prostate, mon ange, c'est pour ça que tu es si heureuse. — Евгений шепчет это почти на ухо, улыбаясь пошло. Он начинает двигаться, сразу зная правильный угол, и постепенно ускоряется, учащая толчки. — Быстрее, пожалуйста... — как в бреду говорит Владимир и царапает спину старшего. Он откидывает голову назад, ничего не видя, но собирает все оставшиеся силы и целует в чужие губы, сразу ощущая, как Онегин перехватывает доминирование и вжимает его в постель, сбитую в комок. Мужчина отрывается от любимых губ, смотря в глаза омеги. — Regarde-moi, mon ange, ne détourne pas les yeux. — Евгений ускоряется еще немного, и Владимир сходит с ума. Он еле держится, чтобы не откинуть голову назад от наслаждения, пытаясь еще смотреть в глаза напротив. Пальцы на руках и ногах поджимаются. Он чувствует, что конец вот-вот настигнет его. — Евгений, я скоро... — юноша не может договорить фразу, то ли от стыда, то ли от толчков, которые выбивают мысль предложения, хватая старшего за лопатки. — Moi aussi, mon ange, maintenant. Евгений двигается еще быстрее, как вдруг Владимир сжимает его до такой степени, что трудно двигаться, а на живот юноши попадают белесые капли. Младший дрожит, громко стонет, выдыхая устало. Онегин еле выходит из сжатого тела, пачкая бедра Ленского и не допуская сцепки. Оба касаются друг друга лбами, сплетая пальцы. Смеются тихо и сливаются в поцелуе. Евгений целует чужие розовые костяшки и спускается с постели, поднимает свой жилет и, придвигая юношу к себе, протирает им живот Владимира. Тот отчаянно пытается прикрыться, краснея, но вызывает этим лишь добрый смех мужчины. Онегин подходит к платяному шкафу, доставая новую ночную рубашку, помогает Ленскому одеться в нее и залезть под толстое одеяло, а сам натягивает брюки и накидывает рубашку, присаживаясь у камина. — Евгений, Вы так будете спать? Сидя в кресле? — Владимир садится на кровати, смотря на альфу. — Я не хочу мешать тебе спать, mon ange. Тебе нужно восстановить силы. — Онегин улыбается, а потом и вовсе расплывается, видя как младший отодвигается на край, освобождая половину постели. — Возьмите мою новую рубашку, она должна подойти. — Евгений покорно слушается, подходя к шкафу и вынимая новую ночную рубашку. Он быстро в нее переодевается, а юноша легонько хлопает по простыне, призывая лечь рядом. Мужчина немного ворошит свои волосы, ложась рядом. — Mon ange, что ж ты все еще обращаешься ко мне на "Вы"? Мне кажется, или между нами произошло то, что уже не должно стоять преградою в наших отношениях? — Онегин улыбается, а Владимир краснеет. — Но все же, Вы... Ты старше меня, так неудобно... — тихо говорит Ленский, но быстро обнимает старшего, кладя голову на чужую грудь и слыша размеренное стучание сердца, и получает теплые объятия в ответ. Евгений размеренно гладит черные волосы и чувствует нежнейший запах сирени, который раньше не замечал. — А еще я сильно расцарапал тебе спину, прости... — Ничего страшного, mon amour. — Владимир поднимает голову на мужчину, а тот ухмыляется. — Новое прозвище? — Да, mon amour, как и новая жизнь. — Онегин целует того в пухлые губы, получая мгновенный ответ.