Bad addicted to you.

— Ты слышишь… Они всё ещё поют… Они поют! Хахаха! Поют… — Да-да. Чуя старался не убавлять шагу, пока Дазай тащил его за собой со сцены. Толпа за их спинами не хотела их отпускать: фанаты их группы смеялись и плакали, пока в унисон продолжали петь строки написанной Дазаем песни, несмотря на то, что концерт официально закончился. Из других участников группы кто-то уже ушёл в гримёрную, кто-то обгонял держащуюся за руки пару, бросая «продюсер узнает — вам конец», «вы опять за своё?», «приятно с вами было поработать, ребята». Дазая комментарии коллег не интересовали, и пока Чуя, пожимая плечами, лишь улыбался, Дазай, бросив вызывающий взгляд на проходящих мимо них друзей, дёрнул Чую к двери в помещение под громадной сценой. Чуе иногда казалось, что таблетки, нейтрализующие гон, которые они все были обязаны принимать по контракту, производят на Дазая побочный эффект. Ведь из робкого парня в эру дебюта их группы тот превратился в настоящего демона, яркого и дерзкого, вызывающего вопросы у персонала, да и у всех. Но продюсер был доволен звездой, которую взрастил, и закрывал глаза на то, что ставший самым дорогим участником группы Дазай нарушает одно из условий контракта, а именно: не встречаться с участниками группы, не встречаться с кем-либо. Но Дазай был настоящим альфой, привыкшим получать всё, что он хотел, ведь он и правда пахал как проклятый, что на репетициях, что на сцене, а взамен брал то, что ему полагается. Чуя уже оказался прижатым к стене тёмного помещения. Их тела были горячими, а дыхание — сильно сбитым ещё из-за выступления. Но было и что-то ещё. А именно дикая, неукротимая страсть. — Хочу, — клыки Дазая царапали нежную кожу на Чуиной шее, — тебя. Чуя мог бы сказать «нет», но, во-первых, он сам уже был твёрд, а во-вторых, вы пробовали сказать нет Дазаю Осаму? — Как… ты… — запрокинув голову, Накахара подставлял свою шею под жадные поцелуи разгорячённого альфы, пригвоздившего его к месту своим телом. — Хочешь?… — Мммм, — Чуя слишком хорошо знал это рычащее дыхание, опаляющее его кожу. — Возьми меня. — Я… у меня нет с собой ничего. Наконец отстранившись, Дазай одарил партнёра тёмным взглядом исподлобья. И боги (или дьяволы), но как, как можно быть таким красивым. Слегка отросшие тёмные локоны Дазая были собраны в небольшой хвост на его затылке, челка была подобрана чёрной повязкой на лбу, из-под которой были выпущены несколько прядей, спадающих к острым скулам парня. Чёрные кожаные брюки, выбранные для выступления, подчёркивали натренированные танцами ноги альфы, а кожаная безрукавка открывала пусть и покрытые бинтами, но сильные руки Дазая. Сам Чуя был в таком же костюме, только красном, и в его топе было несколько прорезей, открывающих вид на его потрясающий пресс. Образ обоих парней завершали высокие кожаные ботинки. И, честно признаться, вызывать желание они (по идее) должны были у толпы фанаток, но— — Зато у меня всё есть. «Эта ухмылка должна быть запрещена», — думал Чуя, схватив с открытой ладони парня смазку, затем дёрнул его за топ на его груди и быстро поменял их местами. Дазай был счастлив оказаться прижатым щекой и ладонями к стене помещения, пока Чуя позади него разбирался со сложно задуманным ремнём на его брюках. Дазай знал, что никакие омеги, фанатки и фанаты, никакие другие партнёры не дадут ему то, что ему давал Чуя. А особенно в такие моменты, когда эйфория от концерта гудела в их венах вместе с кровью. Чуя не станет скрывать, ему нравилось… Нет. Ему очень льстило, как самый желанный айдол и востребованный артист стоит, обнажив перед ним свою задницу и замерев в ожидании. Дазай был звездой во всех смыслах этого слова. Для большинства он был недосягаем, пока сиял на сцене. Для Чуи же тот был просто самым прекрасным. Это очень просто на самом деле, верно? Внимательно увлажнив свою покрытую латексом эрекцию, Чуя дразняще провёл головкой между ягодицами Дазая, специально задевая ею то самое заветное место и при этом шепча: — Будь тихим для меня, мы всё ещё в концерном холле. И Дазай был послушным. Ну или пока. Ведь не стонать или не орать, когда тяжелый член альфы растягивает его до слёз, очень сложно. Невозможно. Они часто занимались сексом, поэтому Чуя не церемонясь толкнулся во влажное кольцо мышц головкой, проверяя растяжку. Но Дазай был настолько возбужден, что изнывал, и расслабил своё тело насколько мог, чтобы Чуя проскользнул внутрь него без труда. Пошлый стон сорвался с его уст, когда Чуя вошёл в него до своего узла. — Тише, милый. Руки Чуи впились в бока Дазая смертельной хваткой: нужно быстро довести начатое до конца, пока их группа не отчалила на лимузине до отеля (а те сто процентов знали, где пропадают их коллеги, чей шип даже получил своё имя у фанатов: соукоку). Смазка капала и стекала вниз по обнажённым бёдрам Дазая с того места, где покрытый набухшими венами член альфы вбивался в него короткими и ритмичными толчками. В небольшом помещении сразу стало душно от горячего дыхания сливающихся в одно целое из-за необузданного желания альф. Чёлка Чуи, спутавшись, упала ему на глаза, пока он неотрывно смотрел вниз, туда, где растянутые до предела мышцы прохода Дазая облегали его твёрдую плоть, плавно её впуская и выпуская. По макияжу Дазая потекли слёзы от того как усилились все ощущения в стократ из-за постоянного трения члена Чуи о его простату. Но сам Дазай и не осознавал, что плачет, лишь, всё так же прижавшись щекой к стене, накрыл рот своей рукой в кожаной перчатке с обрезанными пальцами. Его член, истекая предэякулятом, пульсировал, а разрядка должна была быть уже очень близко. Чуя не удивится, если по приезде в отель Дазай вырубится на несколько часов, затем проснётся, чтобы быстро записать текст к новой песне, который пришёл ему в голову, а под утро забредёт в Чуин номер, чтобы вновь поприставать и в этот раз уже быть сверху. И Чуя не против. Ему в кайф всё это. В конце концов, они пашут, как рабы, на благо продюсерской компании, которая откровенно зае— своим строгим контрактом. А айдолы, они тоже люди, ок? — Дет-ка. Я. Я близко, — процедил кое-как Чуя, Дазай же в ответ лишь ахнул, сжимая мышцами влажный стояк альфы. Кивнув, Чуя понял, что они кончат одновременно, поэтому разогнался ещё больше, заполняя помещение пошлыми шлепками и врезаясь в Дазая так, словно сегодня их последний день на этой планете. Дазай кончил с громким вздохом, Чуя кончил на следующем толчке, держась за своего альфу, который, благо, упирался в стену. — Пиз— Выругавшись, Чуя осознал, что даже в глазах его потемнело от силы оргазма. Дазай, вроде, выровнял своё дыхание, или так Накахаре казалось. Моргая часто-часто, Чуя наконец выпрямился, чтобы из партнёра выйти. Внимательно сняв с себя презерватив и кое-как прибрав свой всё ещё эрегированный член в брюки, Чуя шлёпнул ладонью по ягодице Дазая, который всё ещё стоял лицом к стене. — Пошли, звезда моя. — Ты.. это ты звезда, Чуя, — наконец подал голос Дазай и медленно подтянул свои запачканные предэякулятом брюки с бельём. Протянув партнёру руку, Чуя терпеливо ждал того у выхода из помещения под сценой. Дазай сейчас выглядел всё таким же вымотанным, как и после каждого их концерта, но теперь лицо его украшала блаженная, знаменующая полученный им вселенский кайф улыбка. — Пошли.