Мур: жажда по Катерине

От лица Катерины На мой мысленный вопрос конечно никто не ответил. Я постаралась успокоиться. Нет смысла теперь оплакивать прошлое. Неизвестно, смогу ли теперь вернуться обратно, к той прежней жизни. Но и там, кто я? Сирота. Ненужная целому миру кроме самой себя. А Винсенту тем более. Я вряд ли когда-нибудь увижу его, потому что он попал во Внешнюю Пустоту. Из того места он никогда не вернется. Если и сможет, или пожелает, то кем он будет? Он изменился, стал Древнеподобным. Не думаю что в нем осталась хоть капля человечности. Возможно теперь все человеческое чуждо и он меня даже не узнает… Возможно, я смогу жить иначе. Начать все заново. Если это не подлость Иммануила, а прощальный дар Винсента, то могу лишь поблагодарить его, и жить иначе. Это и будет моей благодарностью Винсенту Рейнсу. Помню он ненавидел свою жизнь охотника. Хотел покончить с ней, и жить как все люди, не думая что во тьме и по ту сторону обитают иные создания. Вся та жизнь претила ему. Ну а я не слишком его понимала, ведь не знала другой жизни. С самого детства воспитывалась кланом, дышала их жизнью, впитала в себя мысли и идеи. И бесконечная охота стала для меня образом существования. Другого и не нужно было. Клан дал мне дом, воспитание в своих определенных традициях, образование, (пусть и не закрепленное бумагами обывателей, только физический тест на умения, все сделал за меня). Да развил мои способности. А способности… они очень странные. Физически я слабая, и могу умереть, не как другие из клана. Многие научились укреплять тело применяя определенные техники. Я тоже смогла укрепить, не так конечно, как братья и сестры из клана, намного меньше. Видимо это побочный эффект. Да, мои способности максимально открылись на поприще ментальном. Способность изучить и впитать в себя любой вид оккультной техники. Любое заклинание, дается легче чем остальным. Даже если оно очень сложное, практически невыполнимое, могу освоить и его, приложив достаточно усилий. Эбенезер говорил что у меня есть определенный дар. Кроме медиумических способностей, я могу беспрепятственно заглядывать в мир грез, осознавать себя в сновидениях, легко читать будущее по знакам и разного рода оракулам. Иногда само прошлое, недоступное большинству, открывает свои двери, и показывает что было когда-то. А что касается артефактов… те легко слушаются меня, после того как докажу им что ментально сильнее. Тогда успокаиваются, перестают кусаться как кошки и царапаться. И делают так, как нужно. Книги… древние книги, с которыми входила в соприкосновение по необходимости, заданию или желанию, открывали свои запретные тайны. Они что-то видят во мне, некий потенциал…заклинателя. Подобного тем, которые жили в Атлантиде, и слыли самыми ужасными в своих знаниях и способностях. Имен которых почти не сохранилось, лишь в некоторых запретных гримуарах о них еще можно прочесть. Те же кто более отличился, уже на много позже Атлантиды, все же знакомы нынешним потомкам, и каждый в клане знает их имена. Заклинателей, к коим относят и меня… таким как: Джозеф Карвен, Кеция Мейсон, Абдул Альхазред, Тэрций Сибеллиус, эфиопский чернокнижник Талим, граф Кевин Мэрчент, или Аббат Бартоломью… Я никогда не соглашалась с подобным клеймом, считая себя на стороне людей, а не служительницей Великих Древних. Не приносила кровавых жертв, не использовала силы древних рукописей во вред кому-либо. И даже не пыталась приворожить, если влюблялась. Почему? Я все еще человек, слабая женщина, пусть и обладаю редким даром заклинателя. Понимаю что у всего есть цена, и за свои желания придется платить… В основном кровавую дань… Для меня это слишком. Я все еще ценю человеческую жизнь. Хотя те книги, с которыми входила в ментальный контакт, часто нашептывали — прими себя, Катерина… тебе не убежать от наследия… Стань самой собой, выбери путь Заклинателя! Пусть кровь льется рекой, а крики жертв станут музыкой для твоих ушей… Но я не могу. И не желаю. Пока удается танцевать на этой грани, где-то посередине, между безумием и нормой, божественной жестокостью, и благой человечностью. Пока жива, остаюсь все той же Катериной… глупой и слабой… Что теперь? Меня забросило в далекое прошлое Аркхэма. Клан больше не часть семьи. Теперь моя семья это некая Нора Бёрли. Моя приемная мама. И как следует из билета — я студентка кафедры Мифов Ктулху Школы Гуманитарных Исследований при Мискатоникском университете. Что не может не удивлять. Никогда бы не подумала что подобное может случиться. Именно со мной… А Нора в послании просит продолжить обучение, не закапывать себя, и добиться высот. Нужно навести справки, да вернуться, продолжить обучение, раз того требует новая жизнь. Смирюсь ли с новым положением дел? Не знаю. Все неопределенно. Необходимо понять куда двигаться и кто я теперь. Какими способностями обладаю. Что могу, а что недоступно. Из студенческого билета понятно что я на третьем курсе, и есть доступ ко всем секциям библиотеки. В том числе и к закрытой секции Библиотеки Орна. Где хранятся запрещенные тома. Доступ к ним в нынешнем положении может сослужить хорошую службу. Непременно воспользуюсь. Шанс, который моя любопытная натура пожелает использовать. Из прочитанного послания приемной матери узнала о некоем Викторе Муре, который ухаживает за мной два месяца подряд. Но я его почему-то игнорирую. Она описала его достаточно с хорошей стороны, добавив два обстоятельства: первое — он сын некоего Закари Мура, друга матери и нашей семьи. А второе — его мать, Изабелла Мур, является дальней родственницей Герберта Уэста. Того самого Уэста, о котором в клане говорили что он до сих пор жив, благодаря своим дьявольским экспериментам с растворами. Якобы ему удалось выжить после нападения, и использовать на себе один из последних испытанных растворов, благодаря которому стал подобным живым мертвецам. Только сохранившим свой образованный рассудок. Поговаривали что он окончательно потерял человечность, стал жестоким до безобразия. Да и претерпел внешние изменения. Уж какие… об этом ходят только слухи в кругу клана. Якобы он стал слишком уродлив и страшен. И внешне его уже не узнаешь. А столкнувшись где-нибудь в пустынной местности окутанной сумерками или темнотой, спутаешь с чудовищем… Так это или нет, я лично его так и не встретила. Может это лишь слухи, и опытные охотники просто пугают менее опытных страшилками в общей гостиной. Задаваясь вопросами о жизни здесь, в этом времени, моя память подсказывает что Виктор Мур единственный сын Закари Мура — профессора антропологии с кафедры из школы гуманитарных исследований Мискатоникского университета. Ему двадцать пять лет. Ведет практику психотерапевта или что-то наподобие того. Учится как и его (уже) пропавший родственник Герберт Уэст в медицинской школе Мискатоникского Университета в Аркхэме. Уже в двадцать пять лет добился больших высот и признания со стороны научного света. Его семья знатного происхождения, и достаточно известны в среде элит Аркхэма. Моя мать дружит с ними. С Закари и Изабеллой. А Изабелла Мур — писательница… Пишет труды по религиозной антропологии благодаря исследованиям мужа. Внешне она отдаленно похожа на юного Герберта Уэста. Светловолосая, невысокая, носит очки из-за плохого зрения доставшегося ей по наследству. Голубоглазая. Слабое зрение имела с рождения из-за генетической наследственности. Склонна к слепоте. Носит фамилию мужа — Мур. Виктор не унаследовал слабого зрения, напротив, все лучшее ему досталось от отца. У него проницательные голубые глаза. Иногда его взгляд кажется смотрит в самую душу. Но это только кажется. Мысли читать не умеет. Лишь читает человека по повадкам, жестам, манере поведения. А профессиональное образование психотерапевта дает широкие возможности для составления душевного портрета любого человека. Да… он мне уже не нравится. Теперь ясно почему. Он слишком хорошо меня понимает. И читает как открытую книгу. Каждый раз угадывает мои желания. Иногда подсказывает как закончить фразу, когда я останавливаюсь подбирая подходящие слова. Дарит дорогие подарки. Слишком обходителен. Больше слушает меня чем сам пытается говорить. Иногда молчалив, даже слишком. Может несколько часов подряд сидеть рядом и ничего не говорить. Словно постоянно ведет активную умственную деятельность. Или же… действительно читает мои мысли… И… я вспомнила… имеет один очень мрачный секрет. О котором поведал мне через полтора месяца после знакомства. Это произошло когда он встретил меня у университета, заранее пригласив на свидание. На одном из автомобилей… очень заметном автомобиле, не из дешевых. Это походило скорее на хвастовство, желание пыль пустить в глаза своими богатствами. Он и так в университете считается завидным женихом, по которому сохнет почти половина студенток, так еще специально порой выкидывает подобное. И в этот раз он встретил меня не на простеньком такси, а на дорогущем Rolls-Royce Phantom I Jonckheere Coupe 1925 года… черный с серебром, и кожаным красным салоном. Это выглядело чересчур. Возможно, он бы произвел впечатление на иную девушку, более легкомысленную, которой важно чтобы ухажер был знатного происхождения и безумно богат. Но не я… На меня этот блеск и лоск наводит скуку, усталость. Кажется что человек занимается позерством. Меня он не удивил данной машиной, вызвал лишь раздражение. Но я обещала ему свидание, ведь Виктор был так настойчив. И пришлось отправиться вместе с ним на данном дорогом монстре в ресторан Мэннингтона. После вычурного ужина, (где я почти не притронулась к предложенным блюдам, потому что предусмотрительно поела в университетской столовой), он повез меня на прогулку. Зная мою любовь к разного рода книгам, навестил букинистический магазин Мередита, и подарил том с собранием сочинений Байрона, в кожанном переплете с золотым тиснением, и в красном кожаном футляре. Виктор понимал что ювелирными украшениями меня не заинтересовать, хотя на большой букет цветов все же настоял. При встрече подарил букет из пухлых алых роз с черной каймой на лепестках. Под конец данного утомительного свидания, Виктор кое-что рассказал. Просил чтобы я держала это в тайне, и никому не рассказывала. Он не хотел чтобы данный секрет узнали другие, даже моя мать Нора. Как он сказал, это может ударить по репутации родителей и по его заодно. Но он хочет довериться хотя бы мне, потому что слишком одинок, несмотря на огромное состояние. А во мне он видит не только умную и красивую юную леди, но и лучшего друга, который изучает те же темы что и он сам. С едва заметной улыбкой сказал что знает мой секрет о том, чем я занимаюсь кроме учебы. Знает и про клан, и про мои посиделки допоздна в закрытой секции библиотеки Орна… В тот момент я подумала что Виктор выдаст меня, начнет шантажировать… или потребует выполнить нечто неприемлемое. Но снова удивил. Сказал что и сам уже много лет изучает оккультизм. Ищет потерянные исследования пропавшего родственника Герберта Уэста, считая что он открыл секрет бессмертия, и сломал грань между живым и мертвым. Но то было еще не все… Помимо прочего, уже сейчас занимает самую высокую степень… Самый высокий градус в одном тайном оккультном учреждении. В Тайном Ордене Дагона. Но никто не знает его настоящего лица, благодаря маске, в которой Виктор появляется на каждом собрании Ордена. Большего он не захотел рассказывать, намекая на продолжение нашей дружбы, на желание моего внимания. Попросил держать наш разговор втайне. И я пообещала что никто ничего не узнает. Такие вещи я не могла поведать даже друзьям из клана, не то чтобы матери. Вспоминая это, понимаю что попала в поле зрения очень влиятельного молодого мужчины, который заинтересован мной… Данное знание еще больше раздражает и смущает, а его статус, (не доказанный ничем пока еще), не дает покоя. Что еще моя память из этой жизни поведает?