Мирный

      Заканчивать посиделки решили после того как Вера чуть не клюнула носом в кружку. Да и время шло к полуночи, стоило поспешить чтобы успеть выспаться. Пожали руку старому знакомому бармену, и посадили Веру с Васей в такси.       — А ты не домой сейчас? — спросил Мирный, заметив, что Кирилл не спешит вызывать машину.       — Прогуляюсь до круглосуточного.       — Можно с тобой?       Конечно Кирилл был не против.       Какое-то время шли молча, дышали прохладным свежим воздухом. Лето подходило к концу, и ночами становилось довольно зябко. А еще сегодня было очень светло, потому что с неба светила необыкновенно крупная и очень яркая полная луна, и Кирилл чувствовал себя почти счастливым, идя бок о бок с Мирным. Он мысленно похвалил себя за отличную идею закупиться продуктами в городе.       Мирный шел, задрав голову в небо. Иногда его пошатывало и он задевал локтем руку Кирилла. Сетка мелких царапин на худом лице была похожа на тайнопись, предположительно нецензурную, а из уголка губ торчала стащенная в баре зубочистка. Кирилл не хотел в открытую пялиться на него, но получалось как будто само собой, пара бокалов пива капитально мешала самоконтролю.       — Как ты думаешь, оборотни существуют? — вдруг спросил Мирный.       Было так хорошо, и спокойно, что Кирилл, на секунду задумавшись, решил поделиться кусочком своего детства:       — Мама бы сказала что да. Когда я был маленьким, она рассказывала мне сказки о нашей прабабке. Мне особенно нравилась история, как она была пастушкой, и скакала по овечьим спинам в виде собаки.       Лицо Мирного, казалось, засветилось изнутри. Он одним прыжком оказался впереди Кирилла, и смешно зашагал спиной вперед, не сбавляя хода.       — Расскажи! — горячо попросил он. — Очень надо!       Кирилл рассказал: и полную историю про пастушку, и про то, как прабабушка ловила пугливых куриц на суп, и как катала на спине маленьких внуков. Мама бы растрогалась до слез, он помнил все ее истории почти дословно.       Мирный слушал его с таким восторгом, как будто Кирилл не сказки рассказывает, а подарки ему дарит. То бежал спиной вперед, то чуть ли не подпрыгивая, шел сбоку, похожий на смешного большого щенка. Был бы хвост — точно завилял бы. Не знай Кирилл, что друг сегодня пил исключительно чай, решил бы, что тот хорошо подбухан.       Путь от бара до супермаркета обычно занимал минут двадцать, но в этот раз показалось, что пролетел за мгновение. Кирилл пожалел, что они не шли медленнее, чтобы поговорить немного дольше, но оба были слишком взбудоражены, Кирилл — эмоциями и горячим вниманием Мирного, а Мирный, черт его знает чем, но едва из штанов не выпрыгивал.       Такси к стоянке у супермаркета подъехало раздражающе быстро, как всегда, когда не надо. Мирный зачем-то уточнил, довезет ли его таксист до самых ворот, и получив утвердительный ответ, о чем-то задумался. Парни неловко обнялись на прощание: в руке у каждого было по пакету с покупками. Кожанка Мирного одуряюще пахла лесом и дымом от костра, и когда Кирилл садился в машину, ему казалось, запах останется ним до самого дома если не дольше.       Кирилл на секунду отвернулся от окна, поправляя пакет с продуктами, а когда повернулся, махнуть напоследок Мирному…       На том месте, где только что был его друг, вилял хвостом долголапый черный пес. И пристально смотрел прямо ему в глаза. Кирилл заполошно огляделся: на парковке не было ни одной души, ни одной машины, кроме той в которую он сел, и ни одного места, чтобы можно было настолько быстро спрятаться. А еще с собакой стоял пакет с продуктами! Он покосился на водителя: тот как раз заканчивал тыкать в навигатор, и, судя по всему, ничего не видел. Машина медленно тронулась с места, Кирилл не сводил с собаки глаз, и в конце-концов вывернулся на сидении, смотря уже через заднее стекло. Собака и не думала исчезать.       — Все нормально? — спросил у него водитель.       — Ага. Нормально, — непослушным голосом ответил Кирилл.       Подхватив зубами пакет, собака потрусила за границу света парковки. ***       Кирилл еще не успел добраться до дома, пребывая, мягко говоря, не в себе, а телефон уже завибрировал, принимая сообщение. Он машинально разблокировал экран и открыл мессенджер. В открывшемся диалоге с Мирным, было всего одно непрочитанное: глупый стикер с собакой. Не представляя как реагировать, он отключил оповещения и заблокировал телефон обратно. Не мог же Мирный настолько откровенно над ним издеваться? Пранк на уровне старшей школы, и главное, совершенно непонятно, ради чего. Какая у него могла быть выгода от глупого розыгрыша, чего он хотел добиться? Получалось, что особо ничего, и даже наоборот, прощать такое после того, как поделился сокровенными воспоминаниями, Кирилл бы не стал, сестра бы наверняка поддержала его возмущение. До сих пор Мирный не был склонен ни к жестоким шуткам, ни к беспочвенным конфликтам. Шутил ли он иногда по-идиотски? Да. Но до сих пор чувствовал черту, за которую не стоит переступать. Да и в конце-концов, где он на рандомной парковке нашел бы и выдрессировал собаку за полсекунды?       А вот если предположить, что он реальный оборотень, — боже, как по идиотски звучит, — тогда в этом уже был смысл, и в его восторге от историй про прабабку, и, если посмотреть глубже, и в дурацких слухах которые о нем ходят, и даже в некоторых его шутках на околозвериные тематики. Мог он, обрадовавшись тому, что нашел родственную душу, попытаться открыться? Звучало все равно фентезийно. Кирилл так ни к чему и не пришел, решив позвонить посоветоваться с матерью, а потом уже задавать вопросы Мирному. Уже дома, присев на диван в темной и пустой гостиной, он набрал номер. В Германии должно было быть около семи вечера, родители еще не спят. Мама ответила довольно быстро.       — Поздновато звонишь, Кирюш, что-то случилось?       — Можно странный вопрос, мам?       — Конечно, слушаю.       — Праба правда превращалась в собаку?       Последовала затяжная пауза, во время которой из трубки не доносилось ни звука, кажется, мать даже затаила дыхание.       — Ты ведь пил сегодня, солнышко? — неожиданно спросила она. Кирилл поперхнулся.       — Кхм. Ээээ… пару кружек. Мам, я не пьяный, это серьезный вопрос.       — Ну хорошо-хорошо, — она вздохнула, обдумывая что именно рассказать. — У меня не очень много воспоминаний, у Ба была тяжелая жизнь и умерла она довольно рано, я помню только, как каталась на большой собаке, без подробностей. Но вот моя мама помнила все очень хорошо, и была уверена, что бабушка эмм… превращается. Что, понимаешь, это не шутки или обман зрения. Все истории, которые ты слушал перед сном, мама рассказала мне лично, она это все видела своими глазами.       — Не осталось никаких фотографий, или других доказательств?       — Да какие там фотографии… она жила на дальнем хуторе, да еще и время было неспокойное. Если что и было, то сгорело или сгнило. А у тебя случилось что-то, почему такие вопросы?       Подумав, Кирилл рассказал сегодняшнюю историю, чувствуя, как от мыслей о том, что он мог легковерно попасться на дурную шутку Мирного, у него горят кончики ушей.       — Вот оно как, — просто сказала мама. — Ты знаешь, в юности, еще до твоего папы, у меня был один ухажер…       — Мирный не мой ухажер! — пылко возмутился Кирилл. Мама на том конце заливисто захохотала.       — Ой, Кирюш, ты когда пьяный, такой смешной, я не могу! Конечно не твой, ты слушай! Моя мама была уверена, что этот молодой человек, как наша бабушка. Как они были против него, ты бы видел, отец даже с лопатой за ним гонялся. А Никита каждый раз как-то просачивался ко мне на балкон — мы тогда жили в двухэтажном коттедже и у меня была комната с собственным балкончиком. Там не было ни выступов, ни трубы, чтоб как-то зацепиться и залезть, ни разу не увидела, как у него это получается. Мог неожиданно откуда-то пропасть, где-то появиться как из воздуха. Но это ладно, еще, пока он за мной ухаживал, я повсюду видела чудесного рыженького сокола, как наваждение. Из университета меня провожал, в городе постоянно попадался, сидел у окна. А у нас и птиц-то таких не водится. Если подумать, что действительно Никита меня так караулил, даже жутко.       — Ты видела, как он превращается?       — Нет, Кирюш, ни разу. Он постоянно что-то темнил, отшучивался, пропадал где-то. Я уже с разных сторон пыталась подойти, а он молчал. Поэтому и не срослось, наверное.       — Или из-за дедушки с лопатой? — предположил Кирилл.       — Или из-за дедушки, — засмеялась мать. — Как только дала ему отворот, сразу и сокол пропал. Мелькнул пару раз и все. Мама говорила, что Никиту к нам кровь звала, чуял своих. Может и твой друг так же?       — Боюсь, что буду глупо выглядеть, если прямо у него спрошу.       — Но это же твой друг, — возразила мама. — Если он действительно хороший человек, то все поймет и не будет смеяться. А если покажет, как превращается, звони мне немедленно, слышишь, Кирюш??? Я всю жизнь хочу знать!       — Все с тобой понятно, мать, — фыркнул Кирилл. — Тебе расскажу первой, обещаю.       — Вот и славненько. Давай, спокойной тебе ночи, а у меня тут уже пирог в духовке подходит, я побежала!       — Хорошего вечера, ма.       Кирилл подготовился ко сну и теперь лежал под мягким одеялом. Вместо дум об оборотнях и умных мыслей, в голове звенело материно «конечно не твой».       Было обидно. ***       Весь следующий день прошел в работах-заботах, Кирилл планировал поскорее закончить с проектом, чтобы позволить себе лишний выходной в пятницу, а потом разобраться с Мирным и действительно съездить к своим друзьям. Ему это удалось, однако теперь он чувствовал себя не лучшим образом, спина болела от долгого сидения за компьютером. Он размялся и выглянул в окно, выходившее на рощу. Раньше после работы он мог пройтись там, или даже устроить короткую пробежку, чтоб размять ноющие кости, но теперь это было не лучшим решением.       Он взял телефон, думая кому написать: Васе или Вере, чтобы напроситься в гости. Чаще всего все-таки они ночевали у него, а не наоборот, было непривычно. И тут Кирилл понял, что немного замотался, потому что, в попытке отложить мысли о Мирном, забыл, что вчера отключил оповещения… да и если честно, о телефоне тоже забыл, что уж говорить, если он даже не пообедал, полностью погрузившись в проект.       Оповещения сошли с ума, выплюнув на него больше десятка сообщений от разных людей и чатов. Конечно, первым он открыл сообщения друга.       09:00       Мирный: Привет, как дела?       9:43       Мирный: Нормально вчера добрался?       14:27       Мирный: Слушай, можно я объяснюсь?       14:29       Мирный: Есть время выпить по кружке пива вечером?       17:03       Мирный: Пожалуйста отпишись, если тебя не съел медведь       В груди одновременно разливалась вина за непредумышленный игнор, и тепло: о нем переживали. Пропущенных вызовов было три: один от сестры, и два от Мирного, все после пяти часов. Первой он отзвонился сестре, объяснил что игнорил всех не просто так, а засиделся за работой позже обычного. Оказалось, Вера взяла внеплановый отгул, и они договорились, что она заедет к нему завтра после обеда. Все это было не просто так, хитрая женщина собиралась прогнать Кирилла по хозяйственным и продуктовым, используя его как грузовую силу. Мирный на телефон не отвечал, и ему Кирилл отписался в чате.       18:34       Кирилл: Извини, в мыле заканчивал проект, не смотрел оповещения. Если еще готов выпить по пиву, отпишись.       Он немного послонялся по дому, покушал, сходил в душ, но ответа все не было. Тогда он решил выбросить мусор перед выходными, и достал из-под раковины пакет. Если не ответит в ближайшее время, можно было отдохнуть за приставкой или сериалами.       Вечер был светлым, теплым. Пахло свежескошенной травой, Сидор подстриг свой газон у дома, и теперь развлекался с газонокосилкой во дворе, заглушая и пение птиц, и собственные мысли Кирилла. Он поспешил дойти до мусорных баков, стоявших на соседней улице, а вернувшись, обнаружил, что не прикрыл до конца дверь на участок, и сейчас она была нараспашку. В целом ничего страшного, воров на их улицах не было, как и чужаков, а табличка «ведется видеонаблюдение» служила дополнительной гарантией отсутствия проблем.       Зайдя, Кирилл сразу увидел черного пса, который, повернувшись к нему спиной, что-то сосредоточенно вынюхивал в его внутреннем дворике, уже почти скрывшись за углом дома. Услышав скрип металлической двери, собака повернулась, навострив уши, и Кирилл был готов поклясться, что это был тот самый пес, чуть не доведший его до кондратия на парковке. Он был длиннолапый и худой, больше всего похожий даже не на собаку, а на какого-то смеска с лисой: морда слишком худая, тонкая и изящная, длинные уши, короткая шея в «воротничке», толстый хвост. Теперь, при свете дня, становилось понятно, что это скорее дикий зверь, чем бродячая собака.       — Мирный? — чувствуя себя дурак дураком, спросил Кирилл.       Зверь в восторге заулыбался, абсолютно по-собачьи замахав хвостом, и пошел ему навстречу.       Вот оно — понял Кирилл, — прямо сейчас я все увижу. Он испытал чувство, схожее с тем, когда он, маленький, пытался дождаться под елкой Деда мороза, и все казалось, что вот-вот произойдет что-то невероятно волшебное. Оказывается, маленький мальчик в нем никогда не переставал верить в мамины сказки, сердце забилось сильнее, а ладони внезапно вспотели. Что он будет делать с правдой, которая ему сейчас откроется?       Пес внезапно замер как вкопанный, посмотрев куда-то за его плечо. Кирилл обернулся следом. Из-за второго угла его дома выходил огромный грузный силуэт       — Это алабайка Сидора, Альба, — озвучил приятелю Кирилл.       Собака вышла, пошатываясь. И без того огромные складки кожи на ее морде, сейчас и вовсе висели мешками, оттягивая нижние ярко-алые веки, пронизанные сетью сосудов. Взгляд у нее был мутный, движения неуверенными, а белая шерсть в каких-то бурых разводах, будто она всерьез больна.       Кирилл хорошо знал эту собаку. Она была отличной охранницей, но только на своей территории, а во время прогулок ее без опаски могли тискать все местные дети. Поэтому он позвал ее:       — Альба, ко мне, девочка! Сейчас вернем тебя хозяину.       Можно было крикнуть и самого Сидора, но мужик вряд ли бы услышал его за воем газонокосилки. Алабайка замерла в десятке метров от них, и Кирилл было сделал шаг навстречу, но передумал. Что-то было не так. Как-то слишком уж висела на ней шкура, как на плохо сделанном чучеле, что-то неправильное было и в форме головы, и, если присмотреться, в лапах тоже. Глаза тоже смотрели как-то не так — однажды он уже видел подобное у бешеной лисы на дороге. Бешенство? Только его в их частном секторе не хватало.       Альба сделала еще пару неуверенных шагов в их сторону, а потом, в очередной раз заплетясь в лапах, на секунду остановилась и вдруг встала на две задние, как человек. А дальше — Кирилл почувствовал как внутри живота что-то переворачивается, и ледяные мурашки ужаса подбираются к его загривку, алабайка пошла на двух ногах, и пошла гораздо легче, быстрее и естественнее, чем ранее. Он успел заметить, как собачья шкура обрисовала под собой абсолютно не собачьи мышцы, как будто подросток напялил на себя костюм не по размеру. А потом между ними выскочил вздыбившийся черный пес.       Раз — «Альба» ускоряется, пространство между ними уменьшается слишком быстро.       Два — «Мирный» делает ей навстречу прыжок, целясь в горло.       Три — они оба заваливаются на газон, и алабайка, широко открыв пасть, по-человечьи кричит.       Недолгие мгновения борьбы, и пса откинуло мощным броском лап, к несчастью он был меньше, легче, даже не смотря на очевидное несоответствие между шкурой соперницы и ее внутренними габаритами, а еще не смог сходу ухватиться — эластичная массивная кожа не дала сомкнуть зубы на горле.       Тут Кирилл наконец перестал стоять столбом и рванулся в дом. Ему казалось, что он открывает замок целую вечность: сначала не мог нащупать в кармане ключи, потом искал на связке нужный, пытался вставить его в замок. Кровь стучала в висках, и он постоянно оглядывался на собак, фантомно ощущая как смыкаются на спине острые зубы. Наконец дверь поддалась, и оказавшись на пороге, он обернулся, разрываемый чувством самосохранения и переживаниями за пса. Тот, в свою очередь, загородил собой вход в дом Кирилла и скалился на приближающуюся «Альбу». Существо, которым стала алабайка, выглядело растеряно и как-то даже обиженно. Оно больше не пыталось встать на ноги, опасаясь подставлять оппоненту горло и брюхо, и его движения опять стали неестественными и неуклюжими.       Кирилл окликнул пса, но тот только щелкнул на него пастью через плечо, всем телом давая понять, чтобы он не маялся дурью, а скорее закрывал дверь. Или ему хотелось так подумать? Парень закрылся, дрожащими руками провернул замок и рванул на второй этаж, где было кое-что припрятано. Он казался себе очень медленным, пока поднимался по лестнице, пока вводил код от сейфа, и доставал оттуда винтовку. Руки тряслись, зрение по бокам как будто размывалось, и, как на зло, он не слышал снаружи никаких звуков, даже чертова газонокосилка затихла, и он бы даже не сказал, когда именно.       Минуты, пока он заряжал патроны, показались ему часами, и он не был удивлен, когда, спустившись, уже не увидел в дверной глазок ни черного пса, ни Альбы. Однако не было, так же, и следов крови, или клоков шерсти, свидетельствовавших о продолжении драки, и это немного утешало. Пришлось возвращаться наверх.       Кирилл положил винтовку на стол перед собой, неверными руками со второго раза ввел пароль от компьютера и включил приложение с камерами. Они записали все от и до, вопреки дурацким шуткам о том, что когда происходит что-то сверхъестественное, техника глючит, а качество превращается в сапог. Вот камера показала, как выходит Кирилл с мешком мусора, и почти сразу, непонятно как разминувшись с ним, в ограду протискивается массивная туша алабайки. Она осматривается, встает на задние лапы и подходит к двери. Дальнейшее не было видно, но Кириллу показалось, что она пыталась провернуть ручку. После неудачи собака возвращается под камеры и идет в обход дома, внимательно осматривая окна.       Его до костей продрал холод, когда алабайка попыталась просунуть нос в открытое на проветривание окно в гостиной и нехотя отступила, поняв, что не пролезет. Тем временем, на камере перед домом появился черный пес. Он шел, уткнувшись носом в землю, явно намеренно выслеживая алабайку, и проследовал за ней весь путь, сначала до двери, и потом вкруг, до угла дома. Дальше появился сам Кирилл.       Он предпочел перемотать дальнейшую минуту, не желая по новой вникать в только что виденный ужас, и остановился на моменте, когда захлопнул дверь. Видимо поняв, что Кирилл в безопасности, черный пес тут же… что-то сделал. Кирилл перемотал обратно и посмотрел еще раз, а потом еще трижды, чтоб удостовериться, что глаза не врут. Камеры записывали не в слишком хорошем качестве, и иногда видео «икало», пропуская доли секунд. Так произошло и в тот момент, когда черный пес вдруг прыгнул прочь от алабайки, спиной вперед, и в воздухе оказался огромной черной цаплей, которая, не теряя ни секунды, взлетела прочь, за поле зрения камер.       Альба казалась опешившей, она попыталась прыгнуть следом, но лапы подвели, и она грузно рухнула на дорожку. Наверное это было больно, особенно для такой большой туши, и дальше она вставала медленно и осторожно. Оказавшись на лапах, алабайка очень поспешно покинула двор Кирилла, только что не закрыв за собой дверь.       Откинувшись назад в кресле, Кирилл понял, что не в состоянии сейчас осмыслить ни произошедшее с Альбой, ни двойное оборотничество предположительно Мирного.       Его волосы встали дыбом, когда он понял, что у живущего напротив Сидора ворота были распахнуты настежь, а дальше по улице было достаточно других беспечных соседей, и их детей в том числе. Кирилл вдруг почувствовал себя очень несчастным и разбитым. Необходимо было срочно что-то предпринимать, но в его телефонной книжке не было записано телефонов служб, занимающихся хтоническими алабаями. Даже местной службы отлова животных не было, или в этом случае стоило звонить кому-то, кто занимался животными с бешенством?       Однако предпринять Кирилл так ничего и не успел. Пока его мозг лихорадочно прокручивал различные варианты действий, параллельно представляя в частном секторе элементы резни в стиле «Куджо», в окно постучали, затем послышался грохот. Парень вздрогнул, и едва не свалился на пол, в попытке встать. Пытаясь дышать размеренно и глубоко, он крепко сжал винтовку. Было довольно мало вариантов, кто мог стучаться к нему в окно второго этажа. Парень осторожно выглянул за штору, и там, нелепо соскальзывая с отлива и махая крыльями, нашлась цапля. Увидев в руках Кирилла винтовку, птица пораженно вытаращилась и вскрикнула, ударившись головой о стекло.       Делать нечего, пришлось открывать окно и впускать. Кирилл не знал, была ли это та самая цапля, которую он видел на камерах сутки назад, но вероятность совпадения в этом случае была минимальной. Цапля залезла внутрь довольная, потеряв на подоконнике пару коричнево-черных перьев, и, едва не заехав Кириллу крылом в лицо, спорхнула в комнату.