ʀᴏᴏᴍ ꜰᴏʀ ᴛᴡᴏ

Будто не линолеум, потрескавшийся от старости под кроссовками, а раскалённые угли. В этом скучном, пропахшем йодом сером коридоре зияла пропасть — между тобой и им, и чем ближе к заветной двери подбирался Мия, тем глубже ноги увязали в зыбучих песках. Ржавыми цепями на лодыжках повисло волнение, что копилось несколько дней. «Что мне ей сказать, блин!» Остатки уверенности шмякнулись блином на пол, и Мия глупо застыл перед дверью. Пытаясь унять биение бешено колотящегося сердца, зажав в кулаке растущую тревогу, он не отрывал взгляда от дверного полотна. Там, за тонким мутным стеклом, прятался силуэт. Даже сейчас, едва различая сквозь тусклое стекло, Мия безошибочно угадал, что это ты. Такая непонятная. Грубая с ним. Вечно поджимаешь губы, когда он рядом, стараешься не пересекаться взглядами, а если и смотришь – будто испепелить пытаешься. «Дракониха» Шепчет себе под нос, тут же признавая факт — ты всё равно чертовски притягательная. Именно эта тяга к тебе не давала ему покоя. Как ни пытался убедить себя, что ему всё равно, что наплевать на твои недовольные взгляды, на ледяной тон, с которым ты говоришь с ним, внутри что-то раздражающе скреблось, заставляя снова и снова возвращаться к мыслям о тебе. Вертелась в его голове, как балерина в шкатулке, и в ушах до сих пор звучит твой томный полустон и бархатное «Атсуму» на выдохе. Аж мурашки по коже каждый чертов раз от воспоминания. «Ну давай же, блин, просто открой дверь!» Мия вздохнул, провёл ладонью по лицу, будто надеясь смахнуть с себя неуместную неуверенность. Подбадривал себя как мог, уговаривал целую минуту, а для него она была как вечность. Вслушался в биение своего сердца, в голоса, что летели с улицы. Не выдержал. Не выдержал неизвестности и неопределенности. Постучал. Обычный, банальный стук, но сердце тут же подпрыгнуло к горлу, как будто он подписал себе смертный приговор. Ну и кто вы друг другу после того «случая»? Ты вела себя так холодно, будто ничего не произошло. Со всеми — мила, только не с ним. Почему? Сама позволила коснуться, впустить в своё тепло, обнимала нежно и шептала, а потом будто с грязью смешала. Ни ответа, ни взгляда, ни улыбки, ни короткого сообщения. А он же так старается! Он действительно чертовски старается, чтобы ты дала понять, как тебе Мия противен? С другими ты была приветливее. Открыто и звонко смеялась, склонялась ближе, заправляя прядки за волосы, чтобы показать снимки на своем фотоаппарате. И Мия, скрепя зубы, был вынужден признать: что-то болезненно-неприятное, похожее на ревность, копошилось внутри него, совсем как бездомные коты на помойке. У тебя же были свои причины избегать Мию. Да, видела его упорство, но искусно уклонялась, лавировала, как стратег, всегда на шаг впереди. Ты внушила себе, что читаешь его, как раскрытую книгу. Бабник. Лгун. Ветреный. Пустой. Ты знала таких парней. Как странно сложилось — репутация подмоченная, а вокруг всё равно люди вьются. Да что они вообще понимают?! Мия ведь кто? Он всего лишь бабник, имя которого на слуху, гуляка, который не стоит твоего внимания. Лгун, который каждым словом перекроить пытается всё для себя любимого. Ты уверяла себя в выдуманной самой собой правоте, внушала себе, что видишь его насквозь. И не для тебя его лоск, задор и шарм, не для тебя эта пустая лёгкость. Не давала себе даже шанса поверить, что этот человек может быть чем-то большим, чем ты придумала. И так старательно держалась от Атсуму на расстоянии, строила барьер. Ни шанса не оставляла изъясниться, считала себя его наказанием, но мысли, полные самодовольства, ухали вниз и с треском разбивались об один факт. Ты, такая уверенная в поверхностности Мии, такая уверенная в собственной правоте, сама же шагнула ему навстречу, да еще и с каким удовольствием… «Я с ним… переспала?» Колючая мысль репейником впилась в волосы, запуталась в прядях и не желала вычесываться. Отрицая его, ты притянулась. Ненавидя его образ жизни, сама уподобилась ему. Почти. Будто желая понять, распробовать, проверить – так ли он примитивен, как ты думала. Надкушенная клубника – вот чем стала между вами та томная, прерывистая эротика. Красная тряпка для быка, приманка для мыши. И признаваться себе стыдно, но сны с участием Мии становились всё ярче. Всё реальнее. Его сильные руки держат тебя за талию. Дыхание – рваное-рваное, горячее – щекочет ухо нежно. Вы наедине, вы снова близки. Но в пазле этой картины не хватало важной детали. Поцелуй. У вас не было поцелуя. Сокровенного, который служил бы каким-то тихим безмолвным признанием, символом взаимной симпатии. «Почему он меня тогда не поцеловал?» И даже не пытался ведь. Значит, ты настолько жалкая? Настолько не достойна внимания великолепного Мии Атсуму? Ты яростно чиркала ручкой по бумаге, заглушая мутные, серые мысли. Не знала, что делаешь и чего хочешь. Запуталась страшно. Внушила себе, что Мию знаешь как облупленного, как-то игнорируя действительность — ты его совсем недолго знала. Узнавала по кусочкам, таким крошечным, что даже мало этого, чтобы как-то о нём судить. А ты судила. ~ Стук вывел из транса, и почему-то сразу стало ясно, что это он. Будто у тебя был настроен радар, чувствующий Атсуму за километры. Ты замерла. Смелость твою холодную будто выкачали разом, вместе с воздухом из лёгких. За дверью тоже не дышали. Мия увидел, как тень за стеклом качнулась. Ты явно услышала. Он нервно прикусил щёку изнутри. Слышал, как ты шелестишь бумагой, представил, как твои глаза начали метать молнии. Неприятно. Даже желудок скрутило. — Чего тебе? Ну, чего и следовало ожидать. Голос твой – сдержанный, ровный, из-за преграды звучит глухо, будто ты под водой, но в этой ровности сквозит что-то… слишком натянутое. Похоже на предвестники убийства. — Разговаривать будем, —хрипло так выдавил, нарочно делая голос ниже. Старается выглядеть невозмутимым, но, чёрт, даже уши горят. Тишина. Долгая, томительная. Будто ты как бесконечную жвачку тянешь паузу, издеваясь над его напряжением. Медленно, будто нерешительно, дверь отворилась. Да, там была ты. Дикой кошкой тут же умчалась в другой угол, ведь ты так занята здесь. Или делаешь вид, что занята. Лица твоего не увидеть – прядями скрываешь настроение, но от Мии не скрыть едва уловимый жест. Ты вздёрнула подбородок и вновь твой излом бровей стал хмурым. Ты не ждала его. Кого угодно, но только не Мию. А он всё же пришёл — выследил, настиг, загнал в угол, точно кот беспомощную мышь. — Что ты хочешь? Так тщательно стараешься держать голос ровным, но в нём искрит напряжение. Едва уловимое, но он слышит. Твоё безупречное самообладание треснуло – Атсуму слишком хорошо прочувствовал этот оттенок слома в голосе. Тебя точно смутило его присутствие: кончики ушей заалели, а взгляд пасмурный ты метишь куда угодно, только не на него. Мялся Атсуму недолго. Времени мало, а ты неуловима, вот и сейчас вдруг с места подорвешься? Нет, он не позволит тебе больше убегать. Здесь и сейчас будет финал. Собрав воедино себя вновь, лисом хитрым он идет к тебе ближе, почти неосознанно взглядом робким скользнув по твоему лицу. Нежная, взволнованная, болезненно близко к нему. — Просто… я пришёл говорить с тобой. Голос его не дрогнул — Мия знает, что говорит, а вот ты молчишь. Но он видит едва заметную дрожь в твоих пальцах. Наивная, всё пытаешься сделать вид, что всё нормально. Весь твой холод и отстранённость повисли в воздухе, как неразрешённый вопрос — тяжело быть ледяной наедине, особенно тогда, когда оппонент пылает пламенем. В этом молчании тебе даже дышать спокойно не даётся — сердце заколотилось, выдавая волнение. — И вообще, я тут это… Ударился. Обработаешь мне? Теперь его голос звучит тише, чем обычно. Будто он просит слишком многого. Будто крадется. Будто…пытается между вами проложить мосты.