Соловьи на Баркли-сквер

Соловьи на Баркли-сквер больше не пели… Да, это была правда. Зато там кричала душа одного демона, сидящего в машине и наблюдающего, как его ангел заходит в небесный лифт. Из змеиных глаз тотчас же полились слёзы, прокатываясь по чёрному стеклу очков и стекая вниз. Его не беспокоило ничего вокруг – лишь двери, закрывшиеся перед ним навсегда, в момент, когда Метатрон слишком усердно стал колотить по кнопке лифта. Всё, чего сейчас хотелось – напиться. Просто забыть обо всём кошмаре, творящимся в жизни и отдохнуть от тревог, свалившихся на голову. Наплевав на прохожих, Кроули щёлкнул пальцами, и в его руках появилась бутылка какого-то дорогого шотландского виски, цветом напоминающего янтарный отлив тех самых разбитых напитков Вест-Энда. Внезапно вспомнился опиум, выпитый на кладбище в Эдинбурге годы назад. Может это и плохая затея, но бутылка в его руках исчезла и в ту же секунду появилась другая, менее крупного размера и с более едким запахом. Он откупорил пузырёк и, зажмурившись, выпил залпом его содержимое. Через пару минут рассеянный взгляд Кроули зацепился за тусклое сияние, исходящее из другого конца улицы и постепенно становящееся ярким белым светом. Лифт. Даже под воздействием смертельной, пусть и только для людей, отравы, к нему начала возвращаться надежда. Демон резко вскинул голову и замер, наблюдая как открываются небесные врата. Оттуда моментально вывалилось тело в белом одеянии, что заставило Кроули напрячься, стараясь осознать увиденное. Он начал потихоньку понимать и моментально выскочил из машины, смотря на то же место. Сосредоточится было трудно, но демон наконец-то разглядел кто лежит на земле. Метатрон. Он не был мёртв, но досталось ему знатно. Подняв глаза, он увидел, как к нему со всех ног несётся Азирафаэль. Ангел налетел на него с объятиями и разрыдался. – Прости меня, Кроули.. Прости, – молил он, – я не знаю что произошло.. Я как будто бы потерял рассудок.. Демон не мог вымолвить и слова, лишь ощущал тепло своего ангела и вслушивался в его голос. Моментально заставив себя протрезветь, он медленно обнял Азирафаэля в ответ и прошептал: – Я прощаю тебя. И в эти слова он вложил все чувства, таившиеся в нём тысячелетиями. Соловьи вновь запели на Баркли-сквер..