За край

Ещё неделю назад на задержании маньяк, которого я передала под следствие, подорвал беззащитных людей. Неделю назад мой брат и отец попали под пули этого психопата. Неделю назад я не думала, что останусь одна. А сегодня мне снова пришлось заполнять бессмысленные бумажки и во всех красках описывать трагические события, от которых стоял предательский ком в горле. Было 9 вечера, когда я дописала отчёт по закрытому делу и отправилась домой. Хотя, честно говоря, хотелось умереть. Выстрелить себе в голову, сброситься с моста или кинуться под машину. Серьёзно, я больше не хочу, я устала. Я постоянно видела смерти от рук психопатов. Мне никогда не было страшно ездить на задержания, потому что рядом был отец, который взял нас с братом к себе под крыло и устроил в отдел следователей. Мне было интересно работать здесь, соединять отдельные крупицы информации, чтобы воссоздать события преступлений. Мне нравилось присутствовать на допросах, изучать психологию людей. Но там… я будто сама умерла вместе с братом и папой. Перед глазами постоянно стояла сцена, где они оба падают на землю. После похорон я почти не спала. Вернее, первую ночь я провела на Ваганьковском, не желая возвращаться в пустую квартиру. Но на следующий день удостоверение следователя не помогло мне остаться здесь дальше. Клянусь, по ощущению охранник подумал, что я ненормальная. Но ведь это не так, да? Или… Я запуталась. Было ощущение, что я сошла с ума. Я видела тени, слышала голоса в нашей квартире на Полянке. Они будто никуда и не уходили, а просто были рядом. Иногда мне казалось, что на самом деле умерла я, потому что всё вокруг стало серым, потому что шёл майский снег и потому что мне было очень плохо. А брат и отец никогда бы не хотели, чтобы мне было так невыносимо, как сейчас. Было бы хорошо умереть. Интересно, а это больно? Я поёжилась от холода. Наверное, надо было надеть пальто, а не летнюю джинсовую куртку. На улице май, но папа постоянно шутил, говоря «не май месяц, одевайся теплее!», а брат – Серёжка – вечно ходил в своей дурацкой толстовке. Я, если честно, даже не заметила, как дошла до каменного моста над Водоотводным каналом. В голову лезли разные мысли, и с каждой из них я была согласна. Я не хочу возвращаться в пустую квартиру, где их нет. Я больше не хочу видеть психопатов, убивающих людей. И я не хочу быть тут. Я посмотрела вниз. И всё же… это больно? А если умираешь быстро, то, наверное, не больно. Тогда почему все боятся умирать? Я не заметила, как перелезла через забор и, слегка ослабив хватку, наклонилась вперёд. Сложно сказать, что было бы дальше, если бы сзади не раздалось: - Да ты дура что ли?! Не понимаю, как я упустила из вида остановившуюся у моста машину, её яркие слепившие фары, но, испугавшись крика, отпустила забор. Я уже была готова принять тот факт, что умру, даже не попрощавшись с жизнью, как следует, но в меня вцепились мёртвой (как иронично) хваткой, и я перелетела обратно на асфальт. - Эй? – Передо мной на корточках сидел мужчина, по виду которого можно было сказать, что собрался умирать он, а не я. За его чёрными (как мне показалось - абсолютно дурацкими) очками в глазах застыл страх. Он, наверное, ждал от меня внятного объяснения, но тогда моих сил хватило только на виноватую улыбку. - Всё нормально, - на автомате сказала я через некоторое время. - Точно? Тебе…вам есть, куда идти? – Он встал на ноги и протянул мне руку, но я проигнорировала и продолжила сидеть на мостовом асфальте. - Вам не о чем беспокоиться, - заверила я. И видимо это прозвучало довольно убедительно, потому что он, наконец, кивнул и, окинув недоверчивым взглядом, пошёл в сторону своей машины. «Ничего страшного. Подожду, пока он уедет», - подумала я, но уже спустя две минуты, как он сел в машину – ничего не изменилось. Фары автомобиля горели, освещая уже намокший от дождя асфальт. Я тоже намокла. Прошло ещё две минуты, и я бросила наблюдать за автомобилем, который так никуда и не уехал. Плевать. Из горла вырвался тяжёлый всхлип, и я закрыла лицо руками. И тогда я вспомнила, что есть и более быстрый способ умереть, и, как только я потянулась за пистолетом, висевшем на поясе, дверца машины хлопнула. «Боже, ты отстанешь от меня?!» - Поехали, - сказал он и, подойдя ко мне, подхватил и поставил на ноги. Я думаю, в адекватном состоянии люди не должны садиться в машину к незнакомым людям. Но мне как-то всё равно… - Меня Давид зовут, - сказал он, когда усадил меня на переднее сидение и сам сел за руль. Мне не хотелось отвечать. Я просто уставилась в окно. Абсолютно всё равно, как его зовут и куда он меня везёт. Если поможет умереть – буду безумно счастлива. А пока он продолжал без остановки говорить, будто подобрал меня только чтобы найти собеседника. Но, как бы я ни пыталась сосредоточиться, в голове все слова расплывались и превращались в расплывчатую кашу. - Если не хочешь отвечать, я не буду настаивать, просто предупрежу, что мы едем ко мне домой. Там… моя дочка, поэтому ты не шуми особо сильно – она спит скорее всего. Хотя ты не сильно разговорчивая. Давид вздохнул. Он продолжил рулить и смотреть за дорогой, но положил одну руку мне на плечо. - Слушай, это, безусловно, не моё дело, но, чтобы умереть время ты всегда найдёшь, слышишь? Он был прав – это не его дело. Поэтому я продолжила смотреть на ночную Москву с её яркими огнями, проносившимися за окном. И через какое-то время поняла, что меня накрывает сон. И сопротивляться у меня не было сил.