Keep You Safe

Хенджин проснулся от криков. Паника захлестнула его тело. Сев в кровати, он лихорадочно оглянулся, пока его взгляд не остановился на фигуре Чонина, мечущегося на простынях, как будто он отбивался от невидимых нападающих. Сынмин уже находился рядом с Чонином, но все, что Хенджин сейчас мог сделать, это сидеть в постели, совершенно оцепеневший. — Пожалуйста, не прикасайся ко мне. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я обещаю, что не хотел. Простите. Мне очень жаль. Просто, пожалуйста, не заставляйте меня идти туда снова. Я не могу. Я правда не могу. Пожалуйста. — Чонин умолял, и от его слов Хенджину показалось, что его вот-вот вырвет. Теперь Сынмин стоит на коленях рядом с Чонином, с бесполезно блуждающими руками над ним, он слишком напуган, чтобы прикоснуться к Чонину, чтобы не усугубить ситуацию. — Чонин. Хээй, Чонин. Это я, Сынмин. Мы выбрались. Ты в порядке. Все хорошо. Чонин не подал виду, что слышит его, и просто продолжил свои мольбы. — Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться туда. Я ненавижу это, ненавижу это. — Чонин — голос Сынмина был хриплым и умоляющим, в уголках его глаз собрались слезы. Хенджин смутно осознавал, что по его щеке тоже текут дорожки слез. — Чонин. Мы в безопасности. Никто больше никогда не заставит тебя сесть в ту клетку. Чонин издал леденящий кровь крик и отчаянно забарабанил ногами и замахал руками, чуть не ударив Сынмина по лицу. Минхо и Чан тут же схватили и оттащили его назад, подальше от того, чтобы у него не оказался синяк под глазом, как в прошлый раз, когда гибриду лисы также приснился кошмар. Сердцебиение Хенджина ускорилось, когда он увидел, как Чонин кричит, брыкается и умоляет на кровати. Он знает, что они не должны будить его, что это только создаст ещё бо́льшую ненужную панику и добавит страха, но смотреть, как тот борется — больно. Хенджин просто хочет как-то помочь Чонину. Он сделал бы все, что угодно, если ему больше не придётся испытывать такого рода ужас и беспомощность. — Хэй, привет — Хенджин поднял глаза и увидел Чанбина, стоящего рядом с ним. — У тебя все в порядке? — Не мне сейчас сняться кошмары — ответил Хенджин, не отводя глаз от Чонина. — Да, но это не значит, что для тебя это не тяжело — ответил Чанбин. Хенджин поднял взгляд на лицо Чанбина. Он знает, что должно быть выглядит ужасно: глаза затуманены и красные, по лицу текут слезы. Взгляд Чанбина смягчился, и он раскрыл объятия. Хенджин легко упал в них, позволяя Чанбину крепко обнять себя, чувствуя, что теплые руки вокруг тела были единственным, что удерживало его здесь. — Я просто чувствую себя таким эгоистом. Я слышу крики Чонина, его мольбы, но это только напоминает мне о том, как я был заперт в комнате и слышал крики других гибридов вокруг и знал, что я ничего не могу сделать, чтобы помочь им. Я был любимчиком. У меня была собственная кровать и много клиентов, и весь день я просто слушал, как все остальные страдают, в то время как знал, что со мной все в порядке. Чанбин сжал Хенджина еще крепче. — Ты тоже был в ужасной ситуации, Хенджин. Ты не можешь винить себя за то, что сделал все возможное, чтобы остаться в живых… Чонин снова закричал, и Хенджин сморщился. Он буквально видел перед собой — хрустящие белые простыни, большую кровать с балдахином в комнате без окон. Пережиток прошлого, времен до того, как Хенджин получил шрам, который теперь искажал его черты. Дверь была из цельного дерева, но недостаточно толстая, чтобы заглушать звуки других гибридов, попавших в беду. Они не такие красивые, не такие ценные, как Хенджин. Похитителей не волновало, что случится с гибридами, которые и без того были уродливыми, позволяя клиентам обращаться с ними так, как они хотели. — Хенджин — звук голоса Чанбина выдернул его из воспоминаний. — Пойдем на кухню, хорошо? Может, полуночный перекус поможет. — Ты просто голоден! — поддразнил Хенджин. Втайне он благодарен Чанбину за то, что тот отвлекает его. — То есть ты хочешь сказать, что не хочешь напасть на печенье, которое Минхо спрятал в дальнем углу кладовки? — Ты так говоришь, потому что хочешь их съесть — сказал Хенджин, но он не протестовал, когда Чанбин вывел его из их спальни и повел по коридору на кухню. Как только они прибыли, Чанбин некоторое время копался в кладовке, прежде чем с триумфом выйти с коробкой печенья, горячим какао и зефиром. — Я подумал, что остальные захотят выпить чего-нибудь теплого. Не думаю, что кто-то из нас ляжет спать в ближайшее время… Хенджин кивнул и взял печенье, которое передал ему Чанбин. — Думаешь, Чонину снится кошмар из-за Джисона и Феликса? С момента его последнего раза прошло по меньшей мере пару месяцев. Чанбин пожал плечами и закончил жевать печенье, прежде чем ответить. — Возможно, что при виде их паники, всплыли какие-то плохие воспоминания. У него так же были кошмары после того, как ты присоединился к нам. — Были? Глаза Чанбина расширились, когда он осознал свою ошибку. — Э-э, да. Но не говори ему, что я тебе это рассказал. Он не хотел говорить тебе, потому что боялся, что ты будешь винить себя, как сейчас. — Хенджин открыл рот, чтобы возразить, но Чанбин перебил его. — Не смей притворяться, Хван Хенджин. Я ясно вижу твои эмоции, написанные на твоем лице. Это не твоя вина, что твоя борьба спровоцировала Чонина. С ним все в порядке и будет в порядке, это то, ради чего мы все здесь. Хенджин проглотил еще одно печенье, чтобы избежать ответа. — Пора разогревать молоко для горячего какао. Чанбин послал Хенджину оценивающий взгляд, но все равно встал и схватил пакет молока из холодильника. — Давай, помоги мне с этим, не хочу, чтобы у меня молоко подгорело. Хенджин закатил глаза, но встал. — Неужели так сложно налить немного молока в кастрюлю? Чанбин обнял Хенджина за талию и притянул его ближе, уткнувшись носом в затылок Хенджина. — Нет, просто ты был слишком далеко. — Ты такой раздражающий — однако Хенджин не сделал ни малейшего движения, чтобы вырваться из объятий Чанбина, и вместо этого с тихим вздохом позволил себе расслабиться в его объятиях. — Мм, моему маленькому кролику это нравится? — Нет, просто ты теплый. Хенджин почувствовал, как Чанбин улыбнулся ему в шею — А я думаю, что втайне тебе это нравится. Хенджин ахнул. — Ты что, я бы никогда. — Конечно, ты бы никогда Ответ Хенджина был прерван другими вошедшими на кухню. Чан шел впереди, в то время как Минхо и Сынмин шли по бокам от Чонина, который был завернут в одеяло, но все еще дрожал, с отсутствующим взглядом в глазах. Чанбин немного отстранился от Хенджина, но все еще придерживал того, одной рукой за талию. — Кто желает горячего какао? У нас даже есть печенье и зефир! — Было бы здорово — сказал Чан, плюхаясь на один из кухонных стульев. Хенджин и Чанбин принялись за приготовление 6 чашек горячего какао, не забыв положить в одну из них зефир для Чонина. Пока Хенджин и Чанбин были заняты, Сынмин и Минхо сдвинули вместе три стула, чтобы они могли сесть за стол, обняв Чонина, который все еще выглядел очень растерянным. Его глаза были стеклянными и расфокусированными, и он держал одеяло так, чтобы оно плотно оборачивало его вокруг тела, которое сотрясала мелкая дрожь. Хенджин надеялся, что горячее какао поможет. Нет ничего хуже, чем проснуться от кошмара, и быть все еще наполовину захваченным им, с ощущением, что все было не так, как будто мир слегка сдвинулся с мертвой точки, как будто все хорошее, что произошло за последние пару лет, оказалось всего лишь сном. Хенджин все еще боялся, что однажды он проснется и обнаружит, что все это было фантазией. Что однажды он откроет глаз и снова окажется на белых простынях, снова в аду. Рука Чанбина обвилась вокруг талии Хенджина. — Хэй, пора дать им какао, пока оно не остыло. Верно. Хенджин все еще стоял посреди кухни с двумя кружками какао в руках. — Я просто жду, чтобы оно стало нормальной температуры, прежде чем пить его — парировал Хенджин. — Ах, наш Хенджинни такой внимательный — сказал Минхо с дразнящей улыбкой. — Просто Чанбин дал нам с Чаном кружки с обжигающе горячим напитком. Как будто он надеялся, что мы сожжемся… — Я думаю, он пытался заставить тебя хоть раз помолчать, хен — ответил Сынмин. Минхо притворился оскорбленным, когда Хенджин поставил кружки Чонина и Сынмина на стол перед ними. Чонин не потянулся к своему горячему какао, но Сынмин мягко уговорил его взять кружку, прежде чем взять свою и благодарно улыбнуться Хенджину, когда тот сделал глоток. — Как вкусно, спасибо. — На здоровье. Хотя это была идея Чанбина. — Держу пари, так оно и было. Чанбин поставил коробку с печеньем Минхо на середину стола и вручил Хенджину кружку с горячим какао и пару маршмеллоу, прежде чем сесть рядом с Чаном по другую сторону стола. — Ага, думаю это также идея Чанбина сделать мои печеньки — общими, так что все деяния сводятся на нет. Чанбин закатил глаза на слова Минхо, но протестовать не стал. Он и Чан были единственными, кто знал, где Минхо спрятал свой тайник с печеньем. — Хенджин, присядь. Хенджин оглянулся и увидел, что Сынмин освободил место рядом с ним на стуле. — Ты так стоишь над душой, что я нервничаю. — Прости — извинился Хенджин, садясь и прижимаясь к Сынмину. Он не оттолкнул его, как обычно, а вместо этого прислонил голову к плечу Хенджина. — Не нужно извиняться. Я знаю, что сегодняшняя ночь для тебя тоже была тяжелой. — Мне жаль — пискнул Чонин. — Это моя вина, что все проснулись в 3 часа ночи и нервничают — это был первый раз, когда Чонин заговорил после своего кошмара, и его голос звучал грубо, видимо, голосовые связки были перенапряжены после крика. — Чонин. Ты не должен чувствовать себя плохо. Ты не можешь контролировать свои кошмары — сказал Чан. — Но их так давно не было, что теперь все в стрессе, и я чувствую себя плохо. У меня вообще не должно их быть. Я был с торговцами людьми всего два месяца, прежде чем ты спас Сынмина и меня. Минхо, Сынмин и Хенджин были с ними годами. — Эй, это не олимпиада по травмам. У тебя был травмирующий опыт, и теперь тебя мучают воспоминания и кошмары. Вот и все. Не сравнивай с тем, через что прошли все мы, твои чувства все еще актуальны, Чонин, несмотря ни на что! Чонин потягивал горячее какао, обдумывая слова Минхо. — Просто мне жаль из-за этого… — Не надо — Хенджин прервал гибрида, прежде чем тот смог продолжить. — Не извиняйся за то, что ты не можешь контролировать. Здесь никто не злится на тебя, не разочарован, не фрустрирован или что-то еще. Мы все любим тебя, и ночной кошмар этого не изменит. — Мы никогда не смогли бы возненавидеть такого милого человека, как ты — Минхо взъерошил волосы Чонина. Он сморщился, но не отстранился. На кухне воцарилась усталая тишина, пока все потягивали свои напитки и смотрели в пространство. Все они устали, но вряд ли этой ночью им удастся уснуть. Чонин определенно не хотел бы засыпать, и Хенджин тоже не хотел, слишком напуганный тем, что встретит его за закрытыми веками, если он это сделает. — Подождите… — Чонин выпрямился — А как же Джисон и Феликс? Хенджин сразу понял, к чему он клонит, и его сердце чуть не остановилось. Они оба, почти наверняка, проснулись от криков Чонина. Один из них должен был пойти заверить Джисона и Феликса, что все в порядке, как только Чонин проснулся, но Хенджин даже не подумал об этом до сих пор. — Мне нужно пойти сказать им, что со мной все в порядке. Они подумают, что вы, ребята, наказывали меня или что-то в этом роде. Хенджин встал. — Я пойду с тобой. Мы можем принести им горячего какао. — Погодите минутку. Что, если они снова уснули, а вы сейчас снова их разбудите? — спросил Чанбин. Хенджин покачал головой. — Вряд-ли они уже снова легли спать. На их месте я бы, вероятно, провел остаток ночи в состоянии повышенной боевой готовности, тем более что Джисон считает, что он сделал что-то, заслуживающее наказания, разлив смузи. — Ты должен принести им немного печенья вместе с горячим шоколадом — сказал Минхо, пододвигаясь, чтобы освободить место для Чонина. Чонин схватил коробку с печеньем, а Хенджин закончил готовить две кружки горячего какао, радуясь, что они с Чанбином оставили плиту включенной, так что молоко было еще теплым. Затем они вдвоем направились по коридору, Чонин все еще был завернут в одеяло, натянув его как плащ. Когда они подошли к двери, Хенджин и Чонин оба заколебались, прежде чем Чонин протянул руку, чтобы постучать. — Эй, ребята, тут только я и Хенджин. У нас есть горячее какао и печенье. Ничего, если мы войдём? На мгновение воцарилась тишина, а после послышалось шарканье, прежде чем дверь приоткрылась, и на пороге появился Джисон, выглядевший очень защищающимся. Хенджин не мог разглядеть комнату и найти Феликса из-за стойки Джисона, но очевидно, это было сделано специально. — Кричал я — резко сказал Чонин. Глаза Джисона расширились, и он осмотрел тело Чонина, как будто искал раны или любые другие признаки жестокого обращения. — Мне приснился кошмар. Это было… — Чонин замолчал и начал теребить концы своего одеяла. Хенджин прислонился к боку Чонина, молча демонстрируя свою поддержку. — Иногда Чонину снятся кошмары — добавил Хенджин, как будто этот факт не был уже очевиден. — Минхо, Сынмин и я, нам тоже. Итак, крики не были наказанием или чем-то еще, Инни просто приснился плохой сон. Джисон медленно кивнул, оглядывая других гибридов, пытаясь обнаружить ложь в их заявлениях. — Мы… я имею в виду Чанбина и меня, приготовили для всех горячее какао и подумали, что вы с Феликсом, возможно, захотите немного. Мы также хотели убедиться, что с вами все в порядке. Крики Чонина напугали даже меня, но я знал, что происходит, поэтому я не могу представить, каково это было для тебя и Феликса. Джисон коротко кивнул, все еще не сводя глаз с Чонина. — Я не ранен — Чонин сбросил одеяло и медленно повернулся. — Видишь? Никаких ран. Это действительно был просто кошмар. Джисон выглядел слегка успокоенным этим жестом, но его глаза все еще были полны беспокойства. — И я рассказал им о том, как ты шипел на меня. Хенджин сказал, что ты, ожидаешь наказания за это, но я действительно не воспринимаю подобное в плохом смысле. Минхо постоянно шипит на людей, и у него еще меньше причин для этого. — Клянусь, Минхо шипит на Чанбина чуть ли не каждый день за попытки украсть его еду — вмешался Хенджин, отчаянно пытаясь ослабить напряжение и заставить Джисона расслабиться. Но, если уж на то пошло, Джисон выглядел еще более растерянным. — Хочешь горячего какао? Тебе следует выпить его, пока оно не остыло — Чонин взял одну из кружек у Хенджина и сделал глоток, прежде чем передать ее Джисону. Джисон взял кружку и осторожно понюхал, легкая улыбка украсила его черты, прежде чем он передал ее кому-то за дверью, предположительно Феликсу, который стоял вне поля зрения. Чонин выхватил вторую кружку из рук Хенджина, обязательно пригубив ее содержимое, прежде чем передать Джисону. На этот раз Джисон сделал маленький глоток теплого напитка. — Вкусно — сказал он. Послышалось чье-то тихое бормотание, и Джисон заглянул за дверь. — Феликсу тоже нравится. Он любит зефир. — У нас есть печенье — Чонин поднял коробку. Глаза Джисона расширились. — Целая коробка? У тебя не будет неприятностей? — Не, это Минхо, и теперь он большой размазня после того, как мне приснился кошмар. — Он, вероятно, позволил бы Чонину выйти сухим из воды за убийство прямо сейчас — добавил Хенджин. Он не упомянул тот факт, что Чонину на самом деле много раз сходили с рук убийства и что Минхо был его самым большим сторонником. — Вот, вам с Феликсом стоит попробовать — Чонин полез в коробку и достал три печенья, запихивая одно из них в рот, прежде чем передать два других Джисону. Джисон посмотрел на печенье так, как будто это какая-то инопланетная еда, он откусил от уголка одного из них, прежде чем его лицо просветлело. Маленькая ручка потянулась, чтобы ткнуть Джисона в щеку. — Ты ведёшь себя так, словно никогда раньше не ел печенья — сказал Феликс по-английски, его голос был нежным. Джисон посмотрел на Феликса с предательством в глазах. — Ты бы тоже так поступил, если бы годами не ел печенье и не пил горячего какао… Слова были на английском, но даже Хенджин понял их слишком хорошо. Они догадались, что Джисон какое-то время был с торговцами людьми, основываясь на его манерах, но было тяжело слышать слова, произносимые таким беспечным тоном. Джисон обернулся, чтобы посмотреть на Чонина и Хенджина, и улыбка сползла с его лица. — Извините — сказал он по-корейски. — Не извиняйся. Просто… — Хенджин замолчал, не уверенный, что он может сказать, чтобы успокоить Джисона. Не в состоянии найти слова, которые выразили бы то, что он хотел, Хенджин просто неловко закончил свое предложение: — Да, мы, э-э, сейчас пойдем. — Я оставлю вам еще немного печенья! Чонин полез в коробку, достал еще несколько сладостей и сунул их в руки Джисону, прежде чем помахать на прощание и потащить Хенджина по коридору. — Я нашел новое решение для своей апатии, в которую впадаю после своих ночных кошмаров! Хенджин фыркнул. Чонин ударил его по руке. — Не будь таким. Они просто такие милые. Все, что я хочу делать — это обнимать и защищать их. — Не думаю, что Джисону это понравилось бы. На самом деле, Хенджин чувствовал то же самое, что и Чонин. Хенджин помнил о времени, когда он был таким, как Джисон и Феликс, помнил, как ему было страшно. Он ничего так не хотел, как унять их боль, дать им двоим понять, что теперь они в безопасности, что все будет хорошо. Но Хенджин знает, что и у них впереди еще долгий путь, так как за одну ночь доверие не построишь.

***

— Думаешь, они искренние? — спросил Феликс. Они сидели на полу в комнате после ухода Хенджина и Чонина, пили горячее какао и грызли печенье. — Я не уверен — Джисон сделал еще глоток горячего какао — Это может быть просто какая-нибудь ловушка, чтобы завоевать наше доверие. — Однако ты ослабил бдительность. — Я знаю. Просто я волновался за Чонина из-за криков, а потом они оба, казалось, так беспокоились о наших чувствах, и они принесли горячее какао и печенье, и я устал, и они оба просто казались . — Заслуживающие доверия? Милыми? Джисон пожал плечами. — Может быть, это потому, что они пришли со сладостями, а я питаю слабость к гибридам, даже когда знаю, что не должен… — Ты достаточно легко доверился мне. — Да — Джисон протянул руку и усадил Феликса к себе на колени. — Может быть, мне не следовало этого делать, но тебя бросили, и ты выглядел таким растерянным и обиженным, и ты совсем не говорил по-корейски, и я почувствовал, что должен защитить тебя. Феликс прислонил голову к плечу Джисона. — И ты сделал это.