Брат против брата (Brother Against Brother)

      Лея чувствовала напряжение в крупном мужчине рядом с ней, когда они направлялись к краю этого сурового поселения. Он ненавидел подобные миссии, больше подходя для поля боя, где все было более ясно, и он мог справиться с тем, что было прямо перед ним.               Однако он знал эту территорию лучше, чем кто-либо другой, поскольку всего три года назад сам был имперцем. Он руководил кампанией недалеко отсюда, и поэтому высшее командование назначило его сопровождать Лею, когда с ними связалась данная повстанческая ячейка.               У Леи не было особой надежды, что это окажется чем-то весьма важным. Но прямо сейчас — несмотря на то, что они были потрясены ужасным поражением на Хоте, а затем... затем... потерями на Беспине, — прямо сейчас им нужна была любая небольшая помощь, которую они могли заполучить.               Это была одна из самых жестоких ячеек повстанцев — из тех, у кого не было проблем с убийством и пытками имперских заключенных, и Лея предпочитала не санкционировать то, что они делали. Не после ее собственного опыта в руках Вейдера.               Дважды.               Она смотрела на грязную улицу, пока они молча двигались по ней, борясь с демонами, которые ее мучили.               Хэн в лапах хатта.               Люк... Неизвестно, но она надеялась, ради его же блага, что он был мертв, а не в руках проклятого существа, которое так безжалостно на него охотилось.               — Все в порядке? — спокойно спросил Вирс, не глядя на девушку.               Лея его ценила. Он никогда не придавал большого значения вещам — можно было положиться на то, что он будет ровным и холодным, когда это необходимо. Она активно невзлюбила мужчину, когда он впервые присоединился к ним вскоре после разрушения «Звезды Смерти». Но тогда она ненавидела все имперского серого цвета.               За эти годы он себя более чем зарекомендовал. Она думала, что он действительно начал ей нравиться, когда отказался носить стандартную форму повстанцев и через два месяца сменил ее на что-то более облегающее и, откровенно говоря, элегантное.               У Мадина из-за этого было семь видов припадков, но Риекан пожал плечами, и Лея увидела, как дрогнул уголок губ Мон.               Вирс сделал так, чтобы это выглядело хорошо, и его форма заставила дернуться вену на виске Мадина. Лея посчитала это победой, и после этого ее еще сильнее потянуло к Вирсу.               Он был уважительным и блестящим. Как только он присоединился, они сразу же добились на земле большего успеха.               — Я... ненавижу находиться здесь, — тихо призналась она. — Ненавижу давать таким людям какое-либо признание. Вы же знаете, как я отношусь к имперцам...               Он склонил голову.               — ...но я НЕ МОГУ потворствовать тому, что творят подобные ячейки. Выставляют нас монстрами. Подрывают то, что мы делаем.               Его челюсть сжалась: — Ну, вы же знаете, что я согласен, принцесса. В то же время, нам нужно знать, стоит ли это чего-то. На этом этапе любая щель в броне...               — Я знаю, — натянуто ответила она. — И все еще могу это ненавидеть.               — Да, — вздохнул он, — можете. Я тоже так думаю.               Наутолан и клодит вышли им навстречу из-за полуразрушенного здания, и рука Леи немедленно потянулась к бластеру.               Клодит ухмыльнулся: — Полегче, принцесса. Мы на одной стороне, дорогуша.               Ее сердце сжалось при этом обращении. Только одному человеку было позволено так ее называть, и его здесь не было.               Он не был здесь, проклятье, и девушка внутренне кровоточила каждый раз, когда думала об этом.               — Это — принцесса Органа, и вы будете обращаться к ней с уважением, — заявил Вирс тоном, способным расплавить дюрасталь.               Клодит оглядел его с ног до головы и пожал плечами. Наутолан жестом пригласил следовать за ними, и Лея увидела, что половина его усиков отсутствовала — грубо и зверски срубленная, судя по шрамам. Она содрогнулась при мысли о том, как это произошло.               Их провели в нечто вроде округлого внутреннего двора. Вполне возможно, что когда-то это здание было чем-то вроде отеля. Они вошли в главную зону, и от мерцающего верхнего света у Леи заболели глаза. Несколько немытых людей в грубой одежде подняли глаза от стола, за которым они изучали карту.               — Добро пожаловать! — заявила женщина с болезненно ярко-зелеными волосами. Она встала и обошла стол. — Для нас большая честь видеть вас здесь. И я думаю, что у нас есть что-то действительно ценное. Мы пытались выяснить, почему имперцы стали бы беспокоиться об этом секторе. Боюсь, мы не знаем характера их миссии. Но нам известно, что Вейдер послал их лично. По крайней мере, так сказали двое из них, но они умерли прежде, чем мы смогли получить большее.               Лея почувствовала себя плохо.               Два существа, замученные до смерти.               — Если вы заняты их убийством, почему мы здесь? — язвительно спросила она, положив руку на свой бластер.               Женщина усмехнулась: — Ну, мы начали с ворчания, не так ли? Мы не глупы. У нас есть офицер. Могу я предложить вам что-нибудь поесть? Выпить?               Вирс скрестил руки на груди: — Мы здесь не для того, чтобы общаться. Вы сказали, что это может быть важно. Если это так, мы можем взять пленника и продолжить наш путь. Если нет, нам все равно нужно отправляться. Мы не можем слишком задерживаться.               Она провела татуированной рукой по зеленым волосам.               — Ммм. Вы когда-то были одним из них. Я могу сказать, — она искоса посмотрела на генерала, которого это совершенно не тронуло.               — Объясните, почему мы должны дать вам оружие за этого заключенного, — сказала Лея, изо всех сил стараясь скрыть неприязнь в голосе.               — Подумайте об этом, — протянула женщина, подходя и становясь рядом с Леей. Она была на добрых пять дюймов выше принцессы и пахла мускусом. Ее голос был мягким, но глаза жестокими, и Лея заметила у нее на поясе зловещий нож.               — Зачем Вейдеру посылать сюда капитана и его людей с секретной миссией? В этом есть что-то важное. И рядовые также признали, что они с «Палача». Это корабль Вейдера, верно?               — Да, — сказал Вирс одеревеневшими губами, и Лея увидела, что он заложил сжатые руки за спину. Она не совсем понимала, почему он так реагирует, и это ее беспокоило.               — Так что... он важен. Стоит чего-нибудь.               Вирс усмехнулся: — Вы знаете, сколько капитанов на борту «Палача»? Тысячи. Это совершенно ничего не значит.       Лея видела, что это потрясло женщину, но она стояла на своем.               — Что ж. Возможно. Но факт остается фактом: их отправил Вейдер. И для чего бы их ни послали сюда — они это сделали. Это может быть очень важно.               Это было правдой. Но будь Лея проклята, если она собиралась позволить Мадину или кому-либо еще заполучить имперского пленника для допроса.               — Где этот офицер? — спросила она, и женщина мотнула головой в сторону одного из остальных существ.               — Он скользкий. Почти сбежал в первую же ночь. Пришлось держать его отдельно от остальных. Однако он восприимчив к холоду, так что это помогает.               Они подождали, а затем во дворе снаружи началась потасовка, когда заключенного втащили внутрь.               Он был всего на несколько дюймов выше Леи и выглядел невероятно измученным — пятидневная щетина на его щеках и темные круги под глазами, которые были не от ударов. Его руки были связаны за спиной, но он все еще был в форме, какой бы грязной та ни была.               — Он сообщил нам свое звание, но не назвал имени. Я думаю, он стоит немного оружия, не так ли? — женщина улыбнулась, качнувшись к своему пленнику и ударив его по лицу.               Лея сжала губы, но Вирс удивил ее быстро оборвавшимся звуком. Никто другой не мог этого услышать, но она взглянула на генерала и увидела, как сильно сжались его челюсти, когда он уставился на имперского офицера.               Он его знал.               — Хм, — сказал Вирс с впечатляющим спокойствием. — Он — один из капитанов на огромном корабле. Я не могу сказать, что он будет столько стоить.               Имперец уставился на него в ответ, не шевельнув ни единым мускулом.               Женщина раздраженно вздохнула: — Ну, тогда мы могли бы просто убить его для вас. Бросьте. Он был на задании для Вейдера. Наверняка у вас есть люди, которые могут вырвать это из него.               Вирс приподнял бровь, глядя на нее, даже когда желудок Леи горячо сжался при мысли о вырывании чего угодно от заключенного. У нее был в этом некоторый опыт…               Сейчас, конечно, было не время для ее проблем.               — Прекрасно, — сказала Лея, не желая больше торговаться. Она может ненавидеть имперцев, но мысль о том, чтобы оставить этого усталого человека в руках такой жестокости, никогда не была бы правильной. — Я могу предложить вам кое-какое оружие. Немного, но нескольких винтовок и оптических прицелов должно хватить.               Женщина уставилась на нее, не впечатленная: — Я думаю, вы можете дать больше. Его люди сказали нам, что перед их отправкой Вейдер лично встретился с ним.               Что ж. Это было интересно.               Офицер закрыл глаза.               Он открыл их, и Лея мельком увидела глубокую печаль, прежде чем его щиты снова опустились.               Он заботился о своих людях. Она предполагала, что это возможно.               — Я могу добавить ящик с медикаментами, — ответила Лея. — Окончательное предложение.               Женщина закусила нижнюю губу и бросила взгляд на нескольких существ, притаившихся сзади. Должно быть, она получила утвердительный ответ, потому что обернулась, провела рукой по длинным зеленым локонам и кивнула.               — Прекрасно.               — Генерал Вирс. Если вы сумеете принести ящики, я могу подождать здесь, — сказала ему Лея. Он не был в восторге, но Лея легонько коснулась бластера на своем бедре. Он знал, что она может за себя постоять. Он бросил непроницаемый взгляд на имперского офицера и вышел.               — Иди с ним, Наффа, — сказала женщина, и злобно выглядящий шиставанен потопал за Вирсом. Лея прислонилась к одной из потрескавшихся колонн и скрестила руки на груди.               Имперец решительно уставился в пол, крепко зажатый между двумя мужчинами. Вероятно, это было и к лучшему, поскольку он выглядел так, словно в любой момент мог упасть в обморок. Он несколько раз кашлянул в плечо, но ничего не сказал.               — Хотите пить? — спросила женщина Леи, опрокидывая бутылку прямо в свой рот.               — Нет. Спасибо, — отозвалась та.               — Должно быть, весело будет его сломать. Упрямый. Тренированный, готова поспорить. Так будет веселее, понимаете? Нужно быть изобретательной, — она искоса посмотрела на капитана.       Офицер лишь сжал челюсти, но промолчал. Лея сделала то же самое, едва справляясь со своим отвращением к этой женщине. Она знала, что они должны были работать с маргинальными группами повстанцев, чтобы иметь хоть какую-то надежду на успех, но невыразимо ненавидела то, что те делали с имперскими пленниками. Это подрывало все, что они пытались сделать, когда этих людей рисовали как часть более широкого Восстания. Если они считались ничем не лучше суровой руки Империи, как они могли надеяться изменить галактику?               Спустя бесконечное количество времени — по крайней мере, так казалось девушке, — Вирс вернулся с двумя ящиками, плывущими на гравитационных санях, шиставанен шел с противоположной стороны.               Охранники изучили содержимое, и женщина подняла глаза, ухмыляясь, как акула.               — Он весь ваш. Получайте удовольствие!               И офицера толкнули к ним. Он споткнулся, но Вирс твердой рукой схватил его за плечо и удержал на ногах. Мужчина бросил на него быстрый взгляд и снова надел свою суровую маску, когда они выходили из здания.               *************               Вирс пытался сдерживать свои бурлящие эмоции.               Фирмус.               Из всех людей в галактике, оказавшихся в этой захолустной дыре, Фирмус Пиетт был не тем, кого он ожидал увидеть.               Но в тот момент, когда они вывели его, грязного, смирившегося и полумертвого, Вирс понял, что не сможет оставить его здесь.               Его друг снова споткнулся, и Вирс остановился.               — Тебе нужно, чтобы я?..               — Продолжай двигаться, Вирс, — выдавил Пиетт. — Если они наблюдают, ты выдашь это. Полагаю, ты понимаешь, почему они не могут знать, кто я, ради нас обоих.               Он не смотрел на Вирса и слегка вздрагивал от прикосновений генерала.               Вирс продолжил путь, стараясь как можно больше поддерживать своего друга. С другой стороны, принцесса быстро сложила паззл.               — Генерал... это ваш друг, о котором вы говорили?..               — Не здесь, ваше высочество, — оборвал он ее. Девушка была прирожденным лидером и отличным бойцом, но она была еще очень молода, и в данный момент ее любопытство не могло быть удовлетворено. Она посмотрела на Пиетта с большим интересом, но капитан просто поплелся дальше. Макс распознал признаки того, что Фирмус напрягается из последних сил, и было трудно сдержать желание просто взвалить его на плечо и пронести остаток пути.               Конечно, выяснить, что с ним делать в дальнейшем, было совсем другой задачей…               Наконец, в поле зрения показался их шаттл, и ох какой упрямый друг забрался в трюм. Вирс опустил его на одно из сидений и вытащил свой нож.               — Наклонись на секунду вперед.               — Уверен в этом? — спросил Пиетт, все же повинуясь. — Я вполне могу осуществить попытку побега.               Вирс осторожно перепилил окровавленные веревки, хмуро глядя на ссадины, оставшиеся на запястьях капитана. Он повесил нож на пояс и помог Пиетту перевести руки вперед, понимая по тому, как держался его друг, что тот старается не вздрагивать от боли.               Прошло три года с тех пор, как он его видел, но все еще знал каждый признак и каждое микродвижение.               — Да? Ты сейчас едва можешь стоять. Принцесса... О, спасибо. — Она уже была у его плеча с аптечкой.               — Кстати. Принцесса Лея Органа, это — капитан Фирмус Пиетт. Да, вы слышали, как я о нем говорил. Ему можно абсолютно доверять в том, что он каждый раз спасает мою жизнь, но не в том, что он не пытается сбежать, как идиот. Так что не спускайте с него глаз.               Уголок ее рта дернулся, и Пиетт наградил генерала свирепым взглядом, который стал менее ужасным из-за сильного приступа кашля.               Карк.               — Как долго они держали тебя и где? — спросил он, когда Пиетт закончил, тяжело дыша и бессильно прислонившись к переборке.               — Слишком долго, и было холодно.               Вирс должен был запустить шаттл и вывезти их из этой чертовой системы. Он ненавидел разрываться на части. Но долг должен был быть на первом месте, и ему нужно было думать о принцессе.               — Ваше высочество, я должен... — начал он.               — Да, — сказала она, нежно беря Пиетта за правое запястье, аптечка рядом с ней уже была открыта. — Я им займусь. Вытащите нас отсюда, генерал.               Он вбежал в кабину и, быстро щелкнув переключателями, опустился в кресло. Шаттл заработал под ним с успокаивающим гудением, и он снова потянул за рычаги управления, плавно выводя их из атмосферы.               У него было около тридцати секунд спокойствия, пока он продвигался дальше от орбиты планеты — тридцать секунд, когда он мог слышать тихое бормотание принцессы и хриплые ответы Пиетта, когда шаттл тряхнуло от силы красного лазерного луча, едва их не задевшего.               О, криффовы преисподние…               — Вы мне нужны, принцесса! — крикнул он, резко сворачивая.               Три имперских крейсера. Не мгновенный смертный приговор, которым были бы звездные разрушители, но достаточно плохо для одинокого шаттла с посредственным пилотом.               Появилась принцесса, таща за собой Пиетта.               Ну, конечно. Они не могли оставить там заключенного. Она толкнула его в кресло и потянулась к креслу второго пилота, когда шаттл был подбит. Девушку отбросило к противоположной переборке, она врезалась в нее и неподвижно упала на палубу.               — Ваше высочество! — взревел Вирс, когда завыла сигнализация. Он крутнул шаттл в другую спираль, чтобы избежать дальнейшего обстрела.               — Фирмус. Ты мне нужен. Пожалуйста.               Пиетт вцепился в спинку кресла второго пилота и посмотрел на него с непроницаемым выражением лица.               — Пиетт. Я знаю, что эта ситуация нелепа. Но они не знают, что ты здесь. Мы ВСЕ умрем, если ты этого не сделаешь...               — Сначала я ее пристегну, — резко сказал капитан, опускаясь на колени рядом с девушкой. — Сохрани нас целыми. — Он быстро осмотрел принцессу, а затем осторожно поднял ее и, пошатываясь, вернулся в трюм. Вирс никогда так остро не осознавал свои недостатки, как пилота. И он только что доверил принцессу мятежников врагу.               Технически.               Но это был Пиетт, и, как ни странно, Вирса это не беспокоило. Он знал своего друга в этой области. И действительно, через несколько мгновений Пиетт, пошатываясь, вернулся в пилотскую кабину.               — Оружие! — крикнул генерал. — Дай мне чистую зону, чтобы перейти на скорость света.               Фирмус опустился в кресло, и его пальцы быстро забегали по кнопкам управления. Он зацепил два истребителя, и Вирс задался вопросом, было ли это сделано намеренно. Возможно, Пиетт не смог заставить себя просто сбить своих людей с неба.               Вполне вероятно.               — Вниз на четыре километра! — скомандовал Пиетт. — Сейчас, Макс!               Он немедленно повиновался и обнаружил, что у него есть свободная трасса. Шаттл содрогнулся от очередного удара, и он включил гипердвигатель, — звезды вокруг них удлинились, а сила тяжести швырнула обоих мужчин обратно в кресла.               А потом стало тихо.               Вирс тяжело выдохнул и опустил руки, глядя на капитана. Пиетт отчаянно закашлялся и в изнеможении откинул голову на спинку кресла. Он выглядел ужасно и явно отдал Максу все оставшиеся силы.               Генерал поднялся и вернулся в трюм. Принцесса была пристегнута к медицинской койке, ее прикрывало одеяло, а на виске красовался бакта-пластырь.               Он вздохнул и порылся в их припасах, извлекая воду, пайки и аптечку, а также несколько одеял, прежде чем вернуться в кабину.               Фирмус не двигался — слишком измотанный, чтобы это сделать. Он наблюдал за Максом полуприкрытыми глазами, когда тот опустился перед ним на колени со сканером.               — Вкратце о том, что они с тобой сделали? — спросил он без предисловий.               — Меня не... пытали, Макс, если ты об этом спрашиваешь, — пробормотал он, когда Вирс нахмурился, глядя на показания приборов, прежде чем передать воду своему другу. Руки Пиетта снова задрожали, что было неудивительно, учитывая, насколько он был обезвожен, а также истощен. Вирс достал шприц с антибиотиками и приложил его к предплечью Пиетта, прежде чем ввести ему обезболивающее.               — Уверен, что у тебя их достаточно, чтобы давать заключенному? — мрачно спросил капитан, делая большой глоток воды.               Вирс встретился с ним взглядом: — Я знаю, ты не считаешь всех нас теми монстрами, с которыми только что столкнулся, — спокойно сказал он. — Карк, тебе лучше поверить, что я даю тебе антибиотики. Так что инфекция дыхательных путей — это главное.               — Я могу с этим справиться.               Макс фыркнул, вскрывая основной рацион — теплый аромат наполнил пространство.               — Ты сказал бы это и с раздробленной ногой. О, подожди, ты это и делал.               Пиетт без улыбки взял порцию и заставил себя поесть.               — И что теперь? — спросил он после паузы. — Меня допросят более... этично? Может быть?               Это действительно был вопрос. Потому что Вирс ни за что в девяти преисподних не позволил бы Мадину заполучить его друга.               — Нам... нужно время, чтобы решить, что с тобой делать, Фирмус. У меня есть кое-какие идеи, но мне нужно обсудить это с принцессой. Но пока у нас впереди несколько часов, а ты выглядишь по-настоящему паршиво.               Он поднял запечатанную теплую салфетку: — Хочешь умыться? На борту нет оборудования для бритья, но если ты хочешь немного привести себя в порядок...               Кожа вокруг глаз Пиетта немного напряглась, пока он размышлял, затем передал Максу пустой контейнер из-под пайка и взял упаковку салфеток, разорвал ее и вытащил материал, чтобы вытереть лоб и щеки, смывая столько грязи, сколько смог. И Вирс ненавидел то, что ему приходилось делать, но этот его флотский друг был слишком умен…               Он вытащил наручники: — Я даю тебе выбор. Ты будешь прикован наручниками к медицинской койке в трюме или к креслу здесь. Что предпочтешь?               Затененные ореховые глаза долго смотрели на него.               — Кресло.               Вирс вздохнул: — Да, я так и думал, что ты это скажешь. Я действительно думаю, что тебе следует прилечь...               — Тогда зачем предлагать мне выбор? — натянуто спросил Пиетт. — Ты всегда был наседкой, но, на самом деле, в данный момент у тебя нет права...               Генерал поднял руки: — Хорошо. Упрямый ублюдок. Отмечено.               Пиетт положил руки на спинку кресла второго пилота. Бинты на его запястьях, казалось, были упреком Вирсу, но он проявил настойчивость и закрепил наручники, убедившись, что они были не слишком тугими.               Пиетт стоически это переносил, и Вирсу очень хотелось заставить своего друга лечь в трюме. Но, учитывая все, с чем капитан столкнулся за последние шесть дней, ему нужно было дать этому человеку свободу действий — даже если это была свобода выбора, чтобы упрямиться.               Вирс встряхнул принесенные одеяла и без комментариев подоткнул их вокруг своего друга. Пиетт поднял бровь, но снова кашлянул, и Вирс почувствовал себя вполне оправданным.               Он поднес бутылку с водой ко рту офицера и почувствовал облегчение, когда Фирмус не стал спорить и выпил.               — Рискуя вызвать твое неодобрение, — прокомментировал генерал, откидываясь на спинку кресла и глядя в иллюминатор, — посоветую: попытайся уснуть.               — Признаюсь, я хотел бы бодрствовать просто тебе назло, — сказал ему Пиетт, уже откидываясь назад и устало глядя на него. — Но у меня не осталось сил, так что я, вероятно, так и сделаю. Я просто скажу это, Вирс. Самым простым для всех нас было бы меня отпустить.               Макс пожевал верхнюю губу, но не посмотрел на Пиетта. Сейчас было не время спорить о том, что ждет их в будущем. Не тогда, когда принцесса без сознания в трюме, а капитан отчаянно нуждается в отдыхе и восстановлении сил. Он решительно уставился вперед.               Когда генерал, наконец, снова оглянулся, Пиетт действительно спал, слегка склонив голову набок. Он был бледен, мерцающий свет струящихся звезд играл на его осунувшихся чертах.               Что Вейдер послал его сделать? — задумался Вирс. — Насколько тяжело пришлось Леди после ухода Вирса? Простил ли его брат за то, что он его оставил? Понял ли он? И сумеет ли понять, что Вирс никак не может его отпустить?