Lullaby to sweetheart/Колыбель для любимого

В коридоре было очень холодно, но, несмотря на это, Адлину было ужасно горячо. Адлин осознал, что этот дом, это поместье, вся эта семья катится в ад, в самое его пекло. В пустынном коридоре омега безумно рассеялся. Из его глаз потекли слёзы. Адлин сопоставил факты. Яблочный сок, больница, Джон, пыль в коридорах... Адлин осознал что герцерство теряет власть. Юношу осенило. А что, если он сейчас уйдёт? Может быть, он сможет... Ведь прислуги нету, поэтому никто сразу и не заметит его пропажу. А если заметят.... Что они сделают? Что они могут сделать? Но Адлин замер. Какие... Своенравные мысли. Омега вспомнил, какое наказание за непослушание может получить, и резко осёкся. Парень вдруг подумал... А что, если всё в порядке? Например, герцерг не теряет свою власть, а наоборот, стремится заполучить её ещё больше. Тогда здешние слуги были бы заменены, так как в крыле ,в котором жил Адлин, не было надёжных людей герцога. Именно поэтому особняк пока пребывает не в самом лучшем состоянии. Тогда ситуация резко меняется. В таких условиях Адлин всё ещё мог бежать... Но стоило ли оно того? У омеги не было ни денег, ни друзей, а потому его будет легко найти... Со связями и влиянием Эрбаер ... Он будет обречён. Тогда что же делать Адлину? Он больше не хочет здесь оставаться, каждой клеточкой своей души он ненавидит это место. Но... Но... «...что у меня есть кроме этого дома?» Адлин устало поднял глаза к небу, которого не было видно за каменным потолком. Юноша не хотел произносить это в слух, но он дорожил этим домом, потому что кроме этого места у Адлина ничего не было... Ничего... Омега много раз думал о побеге, один раз даже спланировал его, и оставалось немного до исполнения плана. Но... Как побитая собака, Адлин не может избавиться от своей «верности» этому месту, которую в нём воспитали. От которой он не в состоянии отринуться. Раз за разом, раз за разом, было только одно. Эта боль, но в тоже время и это утешенье. Утешенье в книгах, в любимом рояле, в толстых стенах пропитанных стариной и одиночеством. Его одиночестврм. Потому он не может уйти. Не признаваясь в этом себе, на самом деле Адлину было просто страшно уйти. Быть совсем без ничего. Герцерство Эрбаер — всё, что было у Адлина. Пусть с жестокостью, пусть с холодом и отвержением, но это было всё, абсолютно всё у такого, как Адлин. И в какой-то момент он просто не смог бы спокойно покинуть это место без действительно серьёзной причины. Но Адлин не был уверен, какой именно должна быть эта причина. И снова тупик. Как только юноша это осознал, он перестал смеяться. Адлин тяжело и устало вздохнул. Сейчас он понял, что даже если у него и есть шанс сбежать, у него нет возможности им воспользоваться и нет смысла надеяться на что-то. Даже если он сейчас что-то сделает, к чему это приведёт? Лишь к наказанию... А Адлин не хочет наказания. Сколько бы он ни уверял себя в том, что привык к ним, что готов к ним... Боль и унижение побеждали омегу. Предательская слабость. Адлин не мог, просто не способен победить господ. Да и зачем? Это не дало бы ничего... Вдруг юноша почувствовал холод от своих мыслей. Омега подсознательно сжался. Пока что он не может уйти. Ха... Хорошо. Может быть, когда-нибудь позже, когда возникнет “серьёзная” причина это сделать. Когда-нибудь...Потом. Адлин медленно пошёл в уборную комнату для прислуги. В голове блуждали тяжёлые мысли, но Адлин не решался какую-либо воплотить в жизнь. Так он и дошёл до уборной. Он умылся холодной водой, почистил зубы и влажной рукой прошёлся по своим волосам. Они отрасли. Спустя минуту Адлин решился посмотреть в зеркало. Теперь, если присмотреться, на голове омеги виднелись незаметные серебристо-серые корни волос. А глаза стали чуть... ярче, что ли? Адлин подумал над этим. В конце концов он решил, что не будет подкрашивать волосы и лишь наденет линзы сегодня. Но сделает он это позже. Когда наступит утро. Ещё раз умывшись ледяной водой, омега пошел в свою комнату. Под воздействием бессонницы, он тщательно прибрался в ней, так как не сделал этого вчера, и пошёл досыпать оставшееся время. Сон его по-прежнему был беспокойным.

***

Джон отвозил омегу на учёбу. Улицы города Двайс были серыми и грязными. На удивление, было весьма прохладно, но Адлин решил не брать кофту или пиджак. Они не подходили по цвету и были из “торжественной одежды”. А на черном белое или бежевое будет особенно заметно. Адлин тихо вздохнул. Болезненное чувство голода было с ним. Раньше у него бы не болел живот, даже если бы омега не ел дня три, но сейчас после больницы Адлин чётко ощущает голод. Его это ужасно раздражало. Он годами учился терпеть, но по итогу его выдержка ничего не стоила? «Как глупо». Думал Адлин. От раздумий он нахмурил брови и начал постукивать пальцами ритм какого-то произведения для фортепиано. Джон был на удивление неразговорчив и в тишине отвёз омегу до академии. Адлин забрал сумку и робко поблагодарил водителя. Тот просто молча кивнул ему в ответ. Они тихо поняли друг друга. Неспешным шагом Адлин пошёл к аудитории, мысленно готовясь к чему-то плохому. Во-первых, омега не сделал уроков, так как ему банально их не передали. Во-вторых, Адлин много пропустил, и если в случае с другими учениками можно было надеяться на помощь со стороны учеников и учителей, то Адлину придётся самому пытаться нагнать весь материал. В-третьих, в прошлый раз Кирмильэль явно был очень обижен на Адлина, и, возможно, принц уже узнал, что омега сегодня вновь идет в академию, а потому успел бы подготовить что-то мерзкое. Адлин сглотнул. Во рту был вкус кислоты, и омегу затошнило ещё сильнее, а голова предательски начинала болеть. Не слишком приятно. Но юноша не остановил своего движения в аудиторию. Голова была полна тяжёлых мыслей. Если бы омега мог, он бы не выходил из Комнаты совсем. Даже в уборную. Если бы Адлин мог, он бы даже не разговаривал с другими людьми. Адлин так уставал от этого. Каждый раз, приходя в академию, над Адлином издевались, и омега ничего не мог с этим сделать. Юноша всегда пытался быть милым и общительным. Он старался улыбаться Кирмильэлю, учителям и другим людям в академии. Адлин изо дня в день в день старался на учёбе, брал на себя множество дополнительных занятий, чтобы иметь хорошие отметки, пытался выглядеть симпатично в школе и долго работал над своей речью, чтобы избавиться от заикания. Потому что люди бросали столько неодобрительных взглядов из-за этого. Но это всё было бесполезно. Его не замечали. Но омега не мог с этим смириться, не мог полностью этого принять, потому что был человеком. А люди весьма саморазрушительные создания. Прилагая так много усилий, но при этом оставаясь незамеченным и неприятным, с каждым днем Адлин стремительно обвинял себя. В своей слабости, бесполезности. Адлин даже в собственных глазах был чудовищем, но раз за разом пытался что-то доказать другим. Показать свою ценность. Именно поэтому он никогда не давал Кирмильэлю отпор. Именно поэтому покорно терпел все наказания. Ведь даже если сейчас его не принимают таким послушным и тихим, страшно представить, что будет, если он начнёт сопротивляться. Действительно сопротивляться. Юноша вздохнул. Голова всё сильнее болела, и живот крутило, но непонятно, то ли от нервов, то ли всё ещё от голода. Омеге было неописуемо страшно. Адлин знал свою слабость. И этой слабостью были люди. Адлин зависел от них. Они были ему необходимы. Но в то же время люди доставляли столько страданий омеге, что в какой-то момент юноша просто сломался. Но всеобъемлющая пустота требовала заполнения. Парень подошёл к двери. Сердце забилось болезненно быстрее. Руки похолодели и вспотели. Правая рука немного подрагивала, но Адлин всё же коснулся ручки и открыл дверь. Аккуратно, стараясь быть как можно тише. На юношу ничего не упало. Уже неплохо. Адлин прислушался. На удивление было тихо. Никто не переговаривался, не было обычного смеха, не было... Ничего. Адлин робко поднял голову. Даже Кирмильэль при виде омеги просто презрительно посмотрел на него, а потом отвернулся, положив подбородок на руку. Дэрог лишь цокнул и так же, как и Кира, повернулся в другую сторону. Дэрог вообще часто повторял действия Киры. «Что... происходит?» Адлин напрягся, он был как натянутая струна, готовая в любую секунду лопнуть. Руки предательски дрожали, а на глазах без причины наворачиволось нечто похожее на слёзы. Адлин ощутил себя ещё более жалким, чем до входа в аудиторию. Он до крови сжал руки в кулак, чтобы успокоиться. Вообще, выбора было немного, и кроме как пойти к своему месту омеге ничего не оставалось. В тихой комнате шаги Адлина звучали особенно громко. Все взгляды переметнулись на Адлина. Юношу затошнило ещё сильнее, и он сдерживал свой рвотный порыв. Хорошо, что живот был пуст, иначе бы омегу просто стошнило на пол при всех этих взглядах. В этих многочисленных глазах он был жуком, тараканом, который ползёт на своё место. Адлин вдруг понял, если сейчас ничего не произошло, то не значит, что потом ничего не произойдёт. Адлин старался к чему-то подготовиться, но неизвестность давила на него. Пуга ещё больше. Адлину было страшно, больно и голодно. Живот сводило до такой степени, что хотелось согнуться и упасть. Но омега шёл, пытаясь сохранить безразличный вид. Медленно и стараясь быть как можно тише, Адлин сел на первый ряд около окна, место прямо перед учителем. Его место. По лицу парня стекала капля холодного пота. Юноша осмотрелся и понял. На его месте не было ничего... ни гвоздей, ни отвратительных надписей, мусора в столе и чего-то подобного. Было.. Чисто. И это еще более пугало омегу. Юноша осторожно, почти беззвучно начал постукивать пальцами по тыльной стороне стола, создавая ритм своей любимой мелодии, чтобы успокоиться и сосредоточиться. Это не слишком помогало, но немного отвлекло. Адлин боялся неизвестности, так как не мог подготовиться к ней. Побьют ли его ? Обольют отбросами? Что они сделают? Его руки пробила мелкая дрожь, но ритм оставался неизменным. Нужно было достать книги из сумки, и юноша кое-как нашел силы в себе это сделать. Прозвенел звонок, но Адлин не слышал его. Все эти люди продолжали смотреть на него, и с каждым вздохом ему становилось всё труднее дышать. Руки не помогали, а дрожь начинала становиться сильнее, заметнее. Ритм начал сбиваться. «Погано... Как же погано... Ещё немного и меня...» И вот находясь на грани... Мысли Адлина прервал звук мужских лакированных туфель. Если раньше было тихо то сейчас наступила гробовая тишина. Кажется никто даже не смел дышать. Шаг. Шаг. Шаг. Как только этот мужчина вошёл в комнату, все взгляды с Адлина перешли на него. Омега смог наконец вздохнуть. Адлин этого не знал, но в глазах всех присутствующих мелькнуло звериное возбуждение и желание. Ещё несколько шагов. Класс не замолкал так ни перед одним учителем. Было явно что-то не так. Адлин медленно и опасливо поднял голову. И тут же пожалел о сделанном. Но взгляд оторвать не смог. «О Боги Грейтнаса...» Под фанфары тишины, как бог спустившийся на землю, шёл он. Наверное, в два метра в высоту, с идеальной укладкой волос и золотыми очками с такого же цвета коннекторами. Адлин невольно вздрогнул. Напряжение ушло, но вместо него появился непроизвольный ужас. Шаг. Шаг. Шаг. В белоснежной рубашке с подвёрнутыми рукавами, аккуратно застегнутых на пуговицы, и показывающие золотые часы, в чёрных классических штанах, с папкой документов и учебниками по истории шёл он. Его спина была идеально прямой, а от всего его тела шло невообразимое подавление. Он шагал размеренно и величественно, казалось, ступая не по аудитории академии, а по императорскому красному ковру. « .....» Не отводя взгляда от мужчины, Адлин с ужасом осознал, что тот смотрит на него в ответ своими тёмно-карими глазами... Шаг. Шаг. Шаг. Но самое страшное заключалось даже не в их встрече взглядами. Шаг. Шаг. Шаг. Адлин с паникой понял куда именно идёт этот мужчина. Остановившись в паре метров от омеги, альфа сел за преподавательский стол. И тут в голове омеги прозвучало слово, которое использовал его брат, когда ворвался в комнату с пачкой таблеток. « Дерьмо.»

***

Юноша ждал этот день с нетерпением. Омега желал увидеть сегодня его. Всей душой. Кирмиэль заткнул себе рот рукой, чтобы ненароком не застонать. Принц был взбудоражен вошедшим в комнату альфой. Кирмиэль сразу ещё в прошлый раз понял, этот альфа был лучшим из всех, кого он встречал в своей жизни. Но... Это всё равно было чем-то не тем. Только похоть и желание. Ничего более. Будучи принцем Букделии, омега не имел недостатка в ухожорах. С раннего детства Кирмилэль слышал о том, что альфы и беты этой страны стремятся породниться с королевской семьёй. Поэтому он понимал, что в его собственном браке, как и в браке его родителей, не будет любви. «Никогда никого не люби, Кирмиэль, любовь — это яд.» «Но если ты полюбишь, то уничтожь объект своего обожания. Не дай людям ни единого повода узнать о твоих чувствах к кому-то.» «От любви до ненависти один шаг, мой милый.» «Просто сделай его...» «Будь грубым, Кирмиэль.» «Будь истеричным, Кирмиэль». «Но никогда не позволяй себе быть слабым.» «Одень броню высокомерия и носи её с достоинством.» Кирмиэль слушался этих правил и никогда их не нарушал. Таким образом, к шестнадцати годам омега осознал одну важную вещь. Он не имеет права на ошибку. Если кто-нибудь узнает о секрете Кирмиэля, то это будет конец... Конец его репутации и репутаци его семьи. А потому он будет особенно жесток. Никто и никогда не догадается. Омега хищно улыбнулся. В конкурсе лжи ему не было равных. В итоге, спустя время, в сердце принца осталась лишь жестокая любовь.

***

— Папа, куда мы идём? — Мой милый, мы направляемся в герцерство Эрбаер. — А зачем? Маленький мальчик своими тёмными зелёными глазами посмотрел на родителя. Волосы золотого цвета блестали при свете дня ярче золота. Взрослый омега печально улыбнулся. — Мы должны заключить союз с герцерством Эрбаер. — А зачем? Неунимался мальчик. Старший омега тяжело вздохнул. — Бессмертное имя, милый мой. Не знаю как, но герцерство Эрбаер смогло его получить. Вместе с этим именем пришло и право. Право защиты и право нападения. Ты же знаешь, что это такое, Кирмиэль? В зелёных глазах блеснул огонёк. — Да, дорогой папа, я знаю. Право - это возможность повелевать теми, кто не имеет имени и не был отмечен богами нашей империи, благословением или проклятием. Люди с именем могут занять место нашей семьи, пользоваться влиянием и получать защиту от императорской семьи. Брат говорил, что такие люди очень опасны, потому как находятся на одной ступени с императорской семьёй. — Верно. Именно по этому мы должны заключить союз с Эрбаерами. Нам нужна защита бессмертного имени. С ним, нашу королевскую родословную не смогут оспорить или свергнуть. Мальчик нахмурился и сказал. — Но разве это так нужно? Омега лишь печально посмотрел на ребёнка своими уставшими глазами. Дитя ещё ничего не понимало. — Да, милый, нужно. Потому что мы не династия Лилиан, мы династия Букделии. А потому твоя судьба — родить ребёнка хотя бы с частичной защитой бессмертного имени. Более омега ничего не сказал и не объяснил ребёнку. Но наложник Букделии не осознавал, что в этом особняке живёт сорняк, который напрямую может уничтожить неокрепшую королевскую семью.