В объятиях Вселенной

Что можно назвать спокойным днём для колонии Зоннештадт? День, когда вокруг не слышно криков и взрывов, день, когда дети находятся в безопасности, когда появляется время перевязать раны. А ещё день, когда весеннее солнце лениво движется по небу, и природа вокруг напоминает исследователям что они… обычные люди. Примерно в такой день семья Кьюти отдыхала во дворе своего дома. Даже если завтра небо расколется на миллион осколков, если демонические создания вторгнутся в их тела, если шпионы из вражеского королевства нарушат их спокойную жизнь… Сейчас они могли отдохнуть. Ветер пригонял слегка влажный воздух с реки, отчего волосы вовсю завивались. Голова Моти покоилась на коленях Пурги, пока сама Пурга перебирала русые кудряшки напарницы. Това копошился неподалёку и делал то, что обычно делают дети его возраста – воображал себя героем одному ему известных историй и играл сам с собой. Его мамам оставалось только приглядывать за ним, чтобы вовремя обрабатывать поцарапанные коленки. Молодое дерево белой магнолии давало достаточную тень для обоих, и, погружённые в лёгкую дремоту, девушки наслаждались долгожданным спокойным временем в семейном кругу. Моти задумчиво следила за облаками. Иногда ей казалось, что жизнь её похожа на очень странный сон. Всего пару месяцев назад она работала в стенах Академии, а сегодня – работает бок о бок с удивительными людьми и переживает о благополучии детей в этих опасных землях. У неё есть дом и цветущий сад, у неё появились друзья и близкие, ради которых стоило продолжать жить. И ровно сколько радости вызывало осознание реальности этих вещей, столько и тревоги приносили последующие мысли. Их беспощадный водоворот то и дело стремился захлестнуть с головой, напоминая, что это мимолётное спокойствие – затишье перед бурей. Несчастья так или иначе преследовали детей, и, как бы родители не пытались огородить их от опасности, они всё равно оставались беспомощными перед натиском судьбы. В этот день окунуться глубже в мысли не дало лёгкое прикосновение руки. Пурга мягко провела костяшками пальцев по перегородке носа, отгоняя прочь хмурость на лице Моти. Горечь, как по волшебству, рассеялась, уступая место для нежности. Моти облегчённо вздохнула, прикрыла глаза и слегка наклонила голову, придвигаясь ближе и как бы приглашая продолжить. В таком уязвимом виде она скорее напоминала котёнка, чем серьёзного учёного, и Пурга не удержалась от тихого хихиканья. Шанс быть так близко друг другу выпадает не часто, и Пурга с радостью воспользовалась им. Кончиками она пальцев стала проводить по контурам лица своей напарницы, изучая каждый изгиб и каждую впадинку. Как скульптор высекает в мраморе тонкие черты, так она исследовала едва заметные линии, проводила одной ей известные маршруты и оставляла шлейф тепла на коже. В конце концов, Пурга положила руки по обе стороны лица Моти, и стала не спеша поглаживала щеки. – Что делаешь? – с интересом спросила Моти, и на её лице невольно растянулась улыбка. Когда она приоткрыла глаза и встретилась взглядом с собеседницей, Пурга ответила: – Держу мир в своих руках. Моти почувствовала, как румянец растекается по лицу. Пурга удивительная девушка. Величественная, строгая, она вызывала уважение к себе у окружающих и знала себе цену. Видеть в ней эту мягкую сторону, слышать искренний смех и ласковые слова – это самая ценная награда. Моти накрыла руки Пурги своими и слегка повернула голову, чтобы оставить поцелуй на ладони. – И меня держит Вселенная.