дело дворовых псов

Only Ones Who Know — Arctic Monkeys  Он сидел на берегу моря, уткнувшись взглядом в бескрайнюю синеву, которая медленно менялась под мягким светом солнца. Волны тихо плескались у его ног, оставляя на песке тонкие узоры, словно нежные рукописи времени. Ветер играл его волосами, а прохлада морского бриза проникала сквозь одежду, но сердце Юнги было наполнено теплом и тоской. Утренние лучи палящего солнца касаются кожи, а к вечеру оставят на ней грубые тени и медовый оттенок загара. Камни разных цветов и форм, наполовину скрытые под землёй, спустя несколько лет исчезнут не оставя и следа. Белые облака плывущие по небу. Море. Иногда бушующее, словно тревога в сердце, а порой такое спокойное и умиротворённое. Путь до ближайшего настоящего моря был далёким — для человека. Юнги же преодолел его в волчьем обличье всего за пару часов. Чимини любил приходить сюда. Однажды он даже признался, что хотел бы, чтобы какой-нибудь хороший альфа предложил ему руку и сердце именно здесь, на закате. В солнечном свете леса, среди мягкого мха и рассеянных лучей, будучи маленькими волчатами они часто резвились и играли. Чимини было пару месяцев отроду как его нашел Юнги, брошенного и голодного около ближайшей свалки. Брошенного умирать. Даже тогда его шерстка была пушистой и мягкой, а глаза искрились любопытством и радостью. Они часто игрались вместе. Гонялись друг за другом, прыгая через кусты и перепрыгивая через корни деревьев, словно маленькие ветра, свободные и беззаботные. В их играх звучал веселый смех — чистый и искренний. Иногда один из них останавливался, чтобы принюхаться или погладить другого носом, а иногда устраивали гонки по лесной тропинке, соревнуясь в скорости и ловкости. В эти моменты казалось, что весь лес — их дом, а мир — место для бесконечных приключений. Волчата были неразлучны: вместе учились охотиться, исследовать окрестности и чувствовать себя частью этого живого, дышащего мира. В их детстве было столько света и тепла — мгновений, которые навсегда остались в памяти как самые счастливые дни их жизни.  Юнги просто сидит, его глаза неотрывно устремлены в морскую даль. А на безымянном пальце два железных прута скрученные на подобие кольца.  Каждая минута без него казалась вечностью, и он чувствовал, как внутри все сжимается от невысказанной боли и надежды. В этом тихом уединении он искал его образ в волнах и закатных красках неба, надеясь услышать голос в шорохе прибоя и почувствовать его близость в каждом вздохе морского ветра. *** Натянув на себя растянутую полосатую майку, Тэ вышел из дома, заметив Юнги, который мылся под уличным краном, обливая себя, смывая накопившуюся за утро грязь и песок. Перехватив струю, Тэ начал поливать себя, ощущая прохладу воды на коже. Вода стекала по его медовой коже, смывая пот и грязь, оставляя после себя ощущение свежести и легкости. Его тело с длинными ногами и подтянутой мускулатурой постепенно очищалось, а кожа вновь засияла здоровым блеском. В этот момент он почувствовал, как утренняя сонливость уходит, полностью пробуждаясь.   — Только не говори, что ты меня преследуешь. Я чувствую как ты смотришь на меня сзади уже минут десять, — Тэхен остановил воду выжимая излишки влаги из ткани майки и медленно направился в сторону леса для утренней проверки территории.  Его шаги были тихими мягкими словно он боялся нарушить тишину окружающего мира. Тэхен не сразу заметил Чонгука, лишь несильный хвойный аромат смог его выдал.  Сзади него все также следовал  желавший что-то сказать Чонгук, словно маленький щенок идущий по пятам своей матери. Он шел чуть позади словно наблюдая за Тэхеном и в то же время не спеша догнать его. Не желая злить и без того строптивого мальчишку с раннего утра.  В воздухе витал легкий запах свежести и влажной земли солнце уже полностью вышло и обжигало кожу. В этом моменте казалось что между ними существует какая-то особая связь будто они разделяют нечто большее чем просто прогулку. Ветер нежно шевелил листья деревьев создавая тихий шорох который дополнял атмосферу спокойствия и уединения.  — Ты ведь разыскиваешь кого-то, верно? Я хочу помочь. Все что угодно сделаю, в обмен, на помощь в репортаже, — все же решается произнести мужчина.  — Как же просто это звучит с твоих уст, — на лице Тэ губы разамкнулись в призренной улыбке. — Идем я тебе кое что покажу.  Путь занял вообщем около часа пересекая лес. Тихий лес окутывал их мягким шепотом листьев и нежным шелестом ветра. Лучи солнца пробивались сквозь густую листву, создавая на земле причудливые тени и золотистые пятна. Ветер тихо шевелил листья деревьев создавая мягкий шорох и наполняя атмосферу ожиданием и тайной. В атмосфере безмолвной прогулки читалась искра надежды и решимости словно он уже знал, что именно ему нужно показать чтобы раскрыть истину или найти то, что давно ищет.  Когда они доходят до назначенного места Тэ останавливается его колени подгибаются и он оседает на землю. Его пальцы мягко водят по свеже вскопанной земле, ощущая каждую крошку и каждый комок. Взгляд Мартинеса встречается с чужим он поднимает глаза и негромко произносит: — Его зовут Чимини. Мы выросли вместе и он был для меня самым дорогим и близким человеком. Он был омегой и этим воспользовались. Своими руками я вскапывал эту землю и снова укладывал его тело туда присыпая землей. Ему не поставишь памятник или не сделаешь нормальную могилу потому что тут ее могут осквернить. Омеги рожденные на этой земле — не что иное как «бревна» в глазах альф. Над которыми можно проводить разного рода действия. И на его месте может оказаться кто угодно. Теперь понимаешь?  Тэхен еще недолго, оглаживает кончиками пальцев сырую землю, и наконец находит в себе силы встать. Он заглядывает своими голубыми глазами в чужие цвета земли, надеясь перехватить чужую реакцию на происходящее. Для любого человека выросшего на этой земле, увиденное не вызвало бы никакой реакции, но лицо Чонгука выражало непонимание, ужас человеческих мыслей и вероятно к тому же боль.  Тэхен еще недолго сидит, оглаживая сырую землю словно пытаясь ощутить каждую ее неровность и тепло свежевскопанной породы. Он наконец находит в себе силы подняться и медленно заглядывает в глаза Чонгука. Его голубые глаза встречаются с глазами цвета земли и в них отражается надежда на понимание или хотя бы на реакцию происходящего. Но для любого человека выросшего на этой земле увиденное не вызвало бы никакой реакции — лишь равнодушие или грубое принятие.  Однако лицо Чонгука выражает совсем иное. Его глаза полны непонимания и боли. От ужаса человеческих мыслей в горле образуется неприятный ком. На минуту мир замирает, ему не нужны слова слова чтобы описать происходящее, достаточно просто одного взгляда, чтобы понять что это все находится за гранью понимания и слов.  — В этом мире нет смысла, быть плохим или хорошим. Есть только смысл быть сильным или слабым.  Чонгук медленно приближается к омеге, его шаги тихие и осторожные. Он лишь слегка касается чужой руки, его пальцы мягко поглаживают свежие, еще не зажившие раны, словно пытаясь утешить,  понять. В этот момент его прикосновение кажется нежным и трепетным, словно шепот в тишине. Тэхен стоит неподвижно, словно погруженный в прострацию от всего происходящего, его тело словно застывает в молчаливом ожидании. Взгляд Чонгука мягко скользит по лицу омеги, передавая больше слов и чувств, чем любые речи — это тихий жест сострадания и понимания в мире, полном боли и тайн.  — Мне не нужен герой, мне нужен убийца, — грубо произнес Тэхен, его голос был холоден и резок. — Ты не тех кровей, ты не такой как мы и ты не должен здесь находится.  Чонгук молча стоял и внимательно слушал каждое слово мальчишки его лицо оставалось спокойным словно он воспринимает все сказанное мальчишкой как факт, не собираясь перечить.  — Ты идиот раз приехал сюда, пытаешься влиться в жизнь нищих, — продолжал Тэхен его голос наполнялся презрением. Я бы все отдал за нормальную жизнь. Каждый из нас бы все отдал. В голове Тэхена мелькали мысли о том как он мог бы жить, будь все по другому. Он часто позволял себе грезить о  тепле родительских объятий  и о вкусных блюдах за семейным столом. О школе,  университете и о будущем с человеком который бы любил его до безумия. Он представлял себе как мог бы просыпаться утром в уютной квартире с любимым человеком и чувствовать себя по-настоящему счастливым. В те мгновения он ощущал всю глубину своей мечты и понимал что для него это невыполнимо. Поэтому позволял редко позволял себе об этом думать.  — Я буду твоим палачом, только позволь..  — Позволить быть мне и моим друзьям игрушками для твоего репортажа ? — Позволить помочь тебе.  Последние слова поразили мальчишку до глубины души. В ожидании услышать ненавистные слова Чонгука о его «репортаже», он услышал нечто иное. Словно на его разбитое от боли сердце кто-то аккуратно наклеил мягкий пластырь.  Взгляд Тэхена опустился на пол, его щеки словно вспыхнули огнем, а краешки губ невольно дрогнули и он тихо прошептал: — Делай что хочешь.    — Ты покраснел, — утверждая сказал мужчина, совсем непоколебимо.  Они медленно идут пробираясь через тихий лес, где мягкий шелест листвы и пение птиц создают спокойную атмосферу. Это показывало огромное различие между атмосферой деревни и леса. В воздухе пахнет свежестью и влажной землей после ночного дождя. — Ты покраснел, — спокойно заметил мужчина, его голос звучал уверенно и без тени сомнения. Он шел рядом, не спеша, внимательно наблюдая за выражением лица собеседника. — Здесь жарко, — ответил Тэхен, слегка отводя взгляд и проводя рукой по лбу, словно пытаясь избавиться от смущения. — А ты всегда говоришь то, что думаешь? — Искренность у мужчины всегда должна стоять на первом месте. Не скрывать своих чувств и мыслей — это важно, — Тэхен немного задумался после сказанных в его адрес слов, его взгляд стал более серьезным. — Искренность не равно пустословие. Иногда лучше молчать или говорить то, что действительно важно. Не все слова имеют значение, — на сказанное Чонгук лишь немного улыбнулся, но диалог не продолжил. Увидев чужую улыбку Тэхен позволил себе улыбнутся в ответ.  Они продолжали идти по узкой тропинке между деревьями, где каждый был погружен в свои мысли. Ветер нежно колыхал ветви вокруг них, а в тишине слышался только их шаг и тихий шорох листвы. Тэхен внезапно останавливается, его тело напрягается, словно почувствовал что-то важное. Он замер, не двигаясь, в то время как Чонгук продолжает идти вперед, рассказывая что-то невнятное, не замечая, что его спутник уже остановился. В воздухе снова ощущается знакомый запах — резкий, острый и пронзительный — он наполняет ноздри Тэхена, вызывая дрожь по телу. Где-то вдалеке за деревьями мелькают ярко-желтые глаза с черной шкурой. Волк, вероятно, заметил их присутствие и наблюдает из тени, оставаясь неподвижным. Он словно оценивает ситуацию, не предпринимая никаких действий — лишь как наблюдатель, скрывающийся в тени леса. Тэхен внимательно смотрит на Чонгука, понимая, что мужчина не заметил его остановки. В этот момент его внутренний голос подсказывает: нужно действовать быстро. Не раздумывая долго, он резко переходит в волчье обличие. Постепенно его тело начало изменятся: кости слегка зазвенели, мышцы напряглись и расправились, словно просыпаясь после долгого сна. Кожа покрылась густым белоснежным мехом, одновременно мягким и жестким на ощупь. Глаза засияли ярким небесным светом, предавая взгляду непокорный блеск. В ушах зазвучали острые звуки — лесные шорохи, а запахи стали в разы четче, позволяя улавливать следы чужаков на далеком расстоянии. Челюсти расширились, появившиеся клыки блестели из за капель слюны на них.  Все произошло моментально.  Он рванулся вперед, преследуя чужака. Лишь тогда черный волк с ярко-желтыми глазами ринулся бежать прочь по тропинке между деревьями. Его движения были быстры и решительные. В этот раз он не собирался упустить свою цель. Его голову полностью захватили мысли о долгожданной мести. Чонгук в изумлении и страхе резко упал на землю, его сердце забилось учащенно, когда перед ним внезапно возникла огромная мохнатая фигура. Его глаза расширились от ужаса — перед ним пронеслась тень, мощная и зловещая. Ветер поднял клубы пыли и листьев, когда эта тень промчалась мимо, оставляя за собой ощущение опасности и необъяснимой силы. В это мгновение он заметил, как тот самый волк резко остановился и начал возвращаться назад, в сторону, откуда он прибежал. Внезапно черный волк остановился возле Чонгука, пригнулся и обнажил острые клыки — его глаза горели яростью и решимостью. В ту же секунду из тени вышел белоснежный как снег. И накинувшись на чужака, волки начали яростную схватку прямо посреди леса. Буря шерсти и когтей заполнила пространство: белый волк яростно защищался, а черный — напирал с безумной силой. Вскоре чужак впился своими клыками в бок Тэхена — кровь заструилась по его шерсти, и он застонал от боли, не имея сил противостоять ему. Эти голубые глаза зверя смотрели на Чонгука, и казались такими знакомыми. Они смотрели на него моля о помощи и в этот момент Чонгук почувствовал острый прилив отчаяния. Не раздумывая ни секунды, он заметил неподалеку лежащую длинную палку — ветку с острым концом. Он быстро схватил ее и с силой нанес удар прямо в один из глаз черного волка. Тот взвыл от боли и отступил назад, ошарашенный неожиданной атакой. Белый волк воспользовался моментом и вырвался из-под тела соперника, быстро скрывшись в кустах. Чонгук стоял неподвижно, с дрожью в руках держась за палку, его глаза еще не могли поверить в то, что произошло. Он смотрел на скрывающегося в тени раненого черного волка.  — Сенсация, кто ж знал, что в Гондурасе волки водятся.  Тэхен медленно преобразился, его большое пушистое тело словно растворилось в воздухе, и на его месте появился человек. Он сел среди густых кустов, его кожа была покрыта мелкими царапинами и кровоточащими ранами, которые еще сочились тонкой струйкой. Он тихо вздохнул, ощущая каждую рану и слабость, и осторожно поднял руку, чтобы прикрыть лицо. В этом мимолетном моменте он почувствовал себя обнаженным не только физически, но и душевно. Его тело было покрыто потом, а сердце билось учащенно от пережитого напряжения. Заметив движение в кустах, Тэхен тихо позвал, его голос был мягким и полным надежды: — Чонгук... — прошептал он, стараясь не издавать лишнего шума. Он осторожно приподнялся чуть выше, чтобы лучше видеть окружающую обстановку, и снова взглянул в сторону лесной тропинки. —Тэхен, что с тобой? Ты упал? Где твоя одежда?  Чонгук старался не смотреть на обнаженное тело Тэхена, его взгляд был отвернут в сторону, сосредаточевшись на ранах.Он аккуратно снял с себя пиджак, затем он осторожно накинул его на тело Тэхена, стараясь не причинить боли пиджак оказался немного велик, но он плотно облегал раненое тело, словно укрытие. Он повязал его как юбку, чтобы прикрыть обнаженные участки и защитить от ветра и холода. Взгляд Чонгука был полон решимости и тревоги. Особое внимание он уделил ране на боку — аккуратно развязав свой галстук обвязал им рану, туго затягивая, чтобы хоть как то остановить кровотечение. Его руки были осторожными, чтобы не причинить боли, а глаза полны сосредоточенности.  — Я в порядке, — приглушенно выдавливает из себя Тэхен, вновь позволяя себе надеть маску безразличия.  — Тэхен, — мужчина говорит тихо, с мягкой ноткой в голосе, стараясь не показывать свою тревогу. Его глаза искренне выражают заботу и понимание, несмотря на то, что он пытается держать себя в руках. — Сказал же, что в порядке, — уже чуть грубее, словно прорычав, ответил Тэхен.  Его голос звучал хрипло и немного надломленно, он пытался сдерживать боль и усталость. В его взгляде читалась усталость и внутреннее сопротивление он явно не хотел показывать слабость. Чонгук не стал его допытывать. Он понимал: сейчас слова лишняя трата времени. Вместо этого он мягко кивнул и сказал: — Я знаю, как ты смел и силен. И не буду тебя расспрашивать. Просто… держись. В этот момент у Чонгука мелькнула мысль: если бы рядом был кто-то другой, кто не так горд и упрям, он бы без колебаний подхватил его на руки и донес бы до дома или прямо до больницы. Но за эти пару дней он понял одно: Тэхен — из тех, кто не позволит себе показаться слабым и уязвимым. Он горд и независим, и потому Чонгук решил действовать аккуратно. Он осторожно наклонился и подхватил раненого парнишку под талию, стараясь сделать это максимально бережно. Тэхен недовольно вздохнул, выражая свое недовольство, но сопротивлялся не стал. Его дыхание было прерывистым, а недовольное сопение слышалось в тишине леса. Чонгук слушал каждое дыхание Тэхена, ощущая его слабость и боль. Он аккуратно переместил вес с ног парнишки на свои плечи и спину, чтобы тому было легче идти. Вся его забота проявлялась в тихих движениях, он старался не причинить боли или дискомфорта. Всю дорогу до дома Тэхен молчал, ни слова не проронил. Его лицо было сосредоточенным, а глаза смотрели куда-то вдаль или вниз, будто он борется с внутренней болью или мыслями. Время казалось растянутым: каждый шаг давался с трудом, но Чонгук шел спокойно и уверенно, поддерживая своего друга. Открыв дверь дома, Чонгук сразу почувствовал тишину — ни звука, ни признака присутствия кого-либо внутри. Внутри было прохладно и немного темно, только слабый свет сквозь завешанные окна мягко освещал комнату. Он осторожно ступил на порог, стараясь не делать лишних движений, чтобы не навредить Тэхену.  В комнате царила привычная тишина: холодный бетонированный пол под его ногами, а в воздухе ощущался запах пыли и затхлости. Чонгук аккуратно подошел к кровати — это был старый, потрепанный матрас, покрытый изношенной пеленкой, несколькими подушками и подаренным пледом. Он мягко опустил Тэхена на него, стараясь не причинить лишней боли. Его руки были нежными и бережными, словно боялся повредить раненого еще больше. Он осторожно расправил плед и укрыл парнишку, чтобы ему было теплее. Взгляд его был полон заботы и тревоги, он внимательно осмотрел лицо Тэхена, заметив каждую царапину и след крови. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом его движений. Чонгук сел рядом на край матраса, слегка наклонившись вперед. Он протянул руку и аккуратно поправил растрепанные волосы Тэхена, стараясь не тревожить его слишком сильно. В комнате было прохладно; ветер тихо шуршал за окнами, а за стенами дома чувствовалась тишина ночи. — У тебя есть аптечка?  — Я сам достану все, — Тэхен стараясь привстать опирается на локти и падает обратно на кровать, скривившись от боли.  — Тэхен, я сделаю всё, — голос Чонгука прозвучал обеспокоенно, с легкой грубостью, словно он боролся с внутренним напряжением. — Скажи только, где достать аптечку. Тэхен медленно повернул голову и указал рукой в сторону окна: — Стоит на подоконнике, за шторой. Чонгук взглянул туда и заметил старую, грязную простыню, которая служила занавеской. Штора была потрепанной тканью, порванной и пропитанной пылью и грязью. Внутри виднелась небольшая аптечка: потертая, с ржавыми замками и выцветшими этикетками. Он быстро подошел к окну, осторожно отодвинул ткань и достал ее. — Не о чем беспокоиться, — тихо промолвил Тэхен, ощущая нутром чужую тревогу. Его голос был спокойным, но внутри он чувствовал, как нарастает напряжение. — Она быстро исчезнет. Чонгук нахмурился и покачал головой: — Не думаю. Нужно зашивать рану как можно скорее. Глубоко, кровотечение сильное. Надо в больницу. Тэхен вздохнул и покачал головой: — Здесь нет больниц, — Чонгук удивленно поднял брови.  — Как так? Как вы справляетесь во время болезней или ран? — Научились сами врачевать. Время учит быстро приспосабливаться. Он медленно поднялся чуть выше на локтях, стараясь не показывать боли или слабости. В его глазах читалась решимость, он привык полагаться только на свои силы и знания. Чонгук внимательно слушал его слова, чувствуя всю тяжесть ситуации. Он аккуратно положил аптечку на край кровати и стал искать что-то подходящее для обработки раны стерильную ткань, антисептик или что-то подобное из того скудного запаса. Чонгук аккуратно взял стерильную ткань, промокнул ею руки, чтобы избавиться от пыли и грязи, и медленно приблизился к ране Тэхена. Его взгляд был сосредоточен, а движения осторожными и бережными. Он знал, что каждая секунда важна. Он аккуратно начал обрабатывать рану. Его рука была уверенной, но мягкой, он старался не тянуть слишком сильно. Он открыл аптечку, достал антисептик — прозрачную жидкость с резким запахом и осторожно капнул его на рану. Тэхен вздрогнул, зажмурившись от пронзающей тело боли, но Чонгук продолжил свои действия без спешки. Он аккуратно промокал рану марлей, удаляя грязь и пыль. Затем он взял бинт и аккуратно наложил повязку, стараясь не переусердствовать, чтобы не затянуть слишком туго. Он следил за каждым движением, чтобы рана зажила правильно и не инфицировалась. В комнате по прежнему стояла тишина, нарушаемая лишь тихими шорохами его движений и редкими вздохами Тэхена. — Можешь сильно не стараться. На мне как на собаке все заживает не переживай, через пару дней, останется только шрам в придачу к остальным.  — У меня тоже есть шрамы, — приподнял края черной майки, Чонгук оголил грудь.  Глаза Тэхена закрылись на мгновение, словно он боялся увидеть что-то лишнее. Внутри бушевали смешанные чувства стыд, удивление и немного тревоги. Он ощущал тепло руки Чонгука, его мягкое прикосновение, и это заставляло его сердце биться чуть быстрее. Наконец Тэхен разомкнул глаза, он заметил огромный шрам, идущий под правой грудью. Он был длинным и глубоким, словно след от тяжелого ножа или другого острого оружия. Он перехватил ладонь Тэхена, осторожно прикладывая ее к своей груди, чтобы почувствовать биение чужого сердца — сильное и ровное. — Во мне бьется чужое сердце, — тихо произнес Чонгук, его голос чуть задрожал. Он смотрел прямо в глаза Тэхена. Его рука легла поверх ладони альфы, никак не сопротивляясь, что удивило мужчину.  — Ты красивый парень, Тэхен. Ты красив не только как омега, но и как человек. Он аккуратно провел кончиками пальцев по старым шрамам — нежно, почти трепетно. Его пальцы касались кожи Чонгука с такой деликатностью, будто боялся нарушить эту хрупкую гармонию этого момента. Он очерчивал контуры шрамов, линий прошлого, которые рассказывали о пережитых испытаниях и боли. Тэхен невольно покраснел от комплимента и от того внимания. Его щеки засияли легким румянцем, а взгляд стал немного застенчивым. Он чувствовал тепло в груди не только от прикосновения Чонгука, но и от слов поддержки и признания. Взгляд мальчишки медленно остановился на пухлых губах Чонгука. Он словно видел их впервые, каждую линию, каждую мелочь, как будто они были нарисованы специально для него. Губы казались мягкими и соблазнительными, и в этот момент его сердце забилось сильнее, чем обычно. Он ощущал, как внутри что-то закипает, желание коснуться их, почувствовать их тепло и мягкость. Это было настолько сильно, что волк внутри зашевелился, словно скулил от неудержимого желания, превращаясь в маленького волчонка, который жаждет найти утешение и тепло. Мгновение казалось вечностью: он не мог отвести взгляд, его дыхание стало чуть учащенным, а в груди разгорелся внутренний пожар. Каждая клеточка тела тянулась к этим губам, к тому, чтобы прикоснуться, поцеловать или хотя бы просто почувствовать их мягкость. Но вдруг всё изменилось. В голове словно помутнение, будто туман опустился на разум, отрезвляя. Его тело сжалось от внезапного приступа тревоги. Он быстро повернулся и рванул в туалет, запираясь изнутри на засов. Сердце колотилось так сильно, что казалось оно вот-вот вырвется из груди. Он прислонился к двери и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Внутри бушевали противоречивые чувства: стыд за свои мысли и страх потерять контроль над собой. Он чувствовал себя маленьким волчонком уязвимым и растерянным в мире своих страстей и желаний Взгляд плывет. Он промок. Влага… она везде. Член под домашними шортами начинает пульсировать, а на головке образовывается новая капля пахучей смазки, которая заметно пачкает одежду.  — Только не входи! Не вздумай даже! — утробно рычит Тэхен. Хотя его «вражеский рык» больше похож на мурлыканье семейства кошачьих. Значит зверя в уезде становится держать еще тяжелее.  — Тэ? Ты в порядке? —  Чонгук сидит на коленях около двери, принюхивается ильнее, когда ловит медовый аромат, повисший в воздухе.   — У-убирайся! — мальчишка залетает в комнату, заперев за собой дверь. И садясь на пол около нее. Надеется что Чонгук не услышит медовый запах потихоньку заполняющий помещение.  — Тэхен, я тебя обидел? Я думал мы друзья, я думал ты доверился мне, после всего произошедшего между нами.  — Мы не можем быть друзьями Чонгук. Одежда начинает действовать на нервы, и больше всего на свете сейчас ее хочется разорвать. Все происходит куда быстрее и больнее обычного. Катализатором всего происходящего является мужчина по ту сторону двери. Тэхен, кусая губы, невольно раздвигает ноги в стороны, краснея до оттенка томата, вот только руками еще сильнее прижимает член к животу, пока звериная сущность начинает пробуждаться. «Выглядишь, как самая дешевая давалка, — остается неозвученным у Тэхена в голове. — Типичная омега»  Тэхен почувствовал неприятное ощущение, словно холодная волна прошла по его телу. Возможно, это связано с промокшим насквозь бельем, которое прилипло к коже, вызывая дискомфорт и легкую боль.  А может быть, причина — внезапные болезненные спазмы внизу живота, сжимающие его изнутри и заставляющие вздрагивать от неожиданности.  Или же — что-то более странное и необъяснимое: нежданно появившиеся у него уши и хвост, словно природа сама решила напомнить о своей тайной стороне, о том, что внутри него таится. Внутри всё сжалось от комка в горле — он чувствовал его как тяжесть, которая мешает дышать свободно.  Боль в сердце будто разливалась по груди: грубые слова, сказанные в адрес Чонгука, эхом отдавались в его голове. Эти слова резкие, обидные словно острые ножи, ранили его глубже, чем он мог предположить. И всё же, даже несмотря на это, внутри что-то еще сильнее — неуловимая тяга к тому человеку, который не выходит из его мыслей ни на минуту. Тэхен ненавидел себя за это. Он ненавидел каждое утро просыпаться с мыслями о нем.  Ненавидел себя за то, что невольно высматривает знакомую фигуру в толпе — ищет взглядом ту самую тень, ту самую улыбку.  Он ненавидел за то, что сердце бьется быстрее при одном лишь воспоминании о нем. За то, что не может избавиться от этого навязчивого чувства — оно словно цепь, которая держит его в плену. Он чувствовал себя разбитым и бессильным перед этим внутренним конфликтом. Невозможно вытравить эти чувства ничем — ни временем, ни расстоянием. Они прочно засели внутри него, как тень на стене: темная и неотступная. И чем больше он пытается избавиться от них или забыть — тем сильнее они становятся. Тэхен закрыл глаза и медленно вздохнул. Внутри бушевала буря эмоций: гнев на самого себя за слабость и одновременно страстное желание понять эти чувства. Он ненавидел свою слабость и свою привязанность к тому человеку — потому что она делала его уязвимым и ранимым. И все же он не мог остановить этот поток мыслей и чувств — они были частью него теперь навсегда. Его волк выбрал именно его. Волк связал себя с этим мужчиной.  Когда Тэхен услышал тихий, почти незаметный звук — шорох, его сердце забилось чуть быстрее. Он медленно поднялся с места, словно боясь нарушить тишину, и неспеша потянулся к двери. Его рука дрожала чуть от волнения или, может быть, от внутренней тревоги. Он осторожно повернул ручку и мягко приоткрыл дверь, чтобы убедиться в своих догадках. В доме было пусто. Ни звука, ни признаков присутствия кого-то еще. Тихая пустота окутала его словно мягкое одеяло — ни шороха, ни шагов, ни даже шепота ветра за окном. Только на полу около двери стоял термос с паром, поднимающимся клубами вверх — внутри теплая вода, которая обещала уют и спокойствие. Рядом лежала тарелка с дорогими заграничными конфетами — изысканными и яркими. А рядом была небольшая записка, аккуратно написанная рукой Чонгука: «Даже самому сильному конфеты могут помочь облегчить боль. С заботой — Чонгук.» Тэхен медленно взял записку в руки, его взгляд задержался на словах. Внутри что-то сжалось — смесь нежности и трепета. Он почувствовал тепло в груди и легкую дрожь в руках. Он осторожно взял конфету из тарелки и медленно развернул обертку. Тэхен аккуратно положил конфету себе в рот, чувствуя, как она мягко тает на языке. Если бы к нему относились бы с холодностью и равнодушием, его сердце не ощущало бы такой острой боли — той, что пронизывает каждую клеточку, когда он видит, как Чонгук щедро и искренне одаривает его своей непривычной заботой, словно пытаясь согреть то, что давно было раненым и заброшенным