Тень предательства

Ночь окутала Хогвартс мраком, и в этой тишине каждый шорох казался зловещим. В кабинете директора, где обычно царила атмосфера спокойствия и уюта, витало напряжение. Альбус Дамблдор, седовласый и с непроницаемым взглядом, сидел за своим столом, окруженный мерцающими свечами, которые отбрасывали на стены танцующие тени. "Как же спасти Гарри?" - вопрос эхом отдавался в его голове. "Поцелуй дементра - это хуже смерти, и я не могу позволить, чтобы это случилось с мальчиком, который пережил так многое." Дамблдор встал и начал ходить по кабинету, его шаги были тяжелыми, как и сердце, полное тревоги. Он уже пытался использовать все свои связи, но даже в мире волшебников были те, кто отверг его просьбы. Компромат, который обычно служил ему верой и правдой, на этот раз оказался бесполезным. —Проклятье! — вырвалось у него, когда он с силой ударил кулаком по столу. "Нужно что-то делать, и нужно это делать сейчас." — крутилась мысль у него в голове. С этими словами он подошел к камину, взял щепотку порошка флу и бросил его в огонь, который вспыхнул зеленым пламенем. —Лорд Малфой, прошу прощения за вторжение, — начал он, его голос дрожал от сдерживаемого волнения. —Но в Хогвартсе беда, и вам, как главе попечительского совета, может быть под силу помочь нам. — Господин директор, я вас внимательно слушаю, — ответил Люциус, его голос был спокоен, но в глазах читалась озабоченность. - Проходите, и расскажите мне все. Дамблдор шагнул в зеленое пламя и исчез, оставив за собой лишь слабый запах гари и ощущение неотложности. В поместье Малфоя его уже ждал Люциус, готовый выслушать и, возможно, предложить решение, которое могло бы изменить судьбу Гарри Поттера. Люциус стоял перед Дамблдором, его лицо было бледным, как мрамор. В глазах мерцало беспокойство, а руки слегка дрожали. Директор смотрел на него с сожалением и тяжестью в сердце. —Люциус, я знаю, что Гарри не убивал Рона. Кубок действительно содержал координаты кладбища. Но авроры... они не верят. Они думают, что мальчик мог подстроить всё сам.— обеспокоенно говорил Дамблдор Люциус вздрогнул, его голос был едва слышен. — Я пытался давить на них, использовать свои связи, но... ничего не сработало. Компромат дал сбой.— сообщил Люциус. — На адвоката денег нет, а Орден Феникса развалился после гибели Рона. — сообщил Дамблдор. Дамблдор кивнул, его взгляд был полон понимания. —Я знаю, Люциус. Это тяжёлое время для всех нас. — почти шепотом проговорил Дамблдор. Люциус медленно поднял рукав, обнажая метку Темного Знака. Она была не просто меткой, она оживала, пульсировала, словно сердце, вновь ожившее после долгого сна. —Я не был на кладбище, но Снейп был. Почему он ничего не сказал? Почему он не пытается спасти сына своей возлюбленной? — проговорил обеспокоенно Малфой. Дамблдор посмотрел на метку, его глаза отражали бурю чувств. — Северус... он всегда был загадкой. Но я верю, что он сделает всё возможное. — запинаясь сказал Альбус. Люциус сжал кулаки, его голос звучал решительно. — Тогда мы должны действовать. Без Гарри Англия погибнет от руки Темного Лорда, но мне на Англию плевать, мой сын не сможет жить без него... — чутли не рыча проговорил Люциус. Дамблдор кивнул, его взгляд стал твёрдым и решительным. — Мы сделаем всё, что в наших силах. Гарри не останется один. — проговорил взволнованный Альбус. Часть 7: "Защита невиновного" Люциус стоял перед Дамблдором, его голос был полон решимости. — Я сам выступлю в защиту Гарри. Я покажу свои воспоминания, разговоры, имена... Я не допущу, чтобы его убили. Он стал мне как сын! — проговорил Люциус. Дамблдор кивнул, его глаза отражали уважение к решимости Люциуса. —Я свяжусь с его родственниками. Они помогут нам с воспоминаниями. И я возьму с собой колдомедика, чтобы суд не смог усомниться в подлинности. — сказал Дамблдор. Люциус сделал шаг вперёд, его глаза горели надеждой. — Родственники Гарри хоть и маглы они хорошие, они его любят. Рон часто бывал у них в гостях приходил к Гарри. Они помогут с доказательствами. — сообщил Люциус. Дамблдор встал, его фигура выражала непоколебимую уверенность. Директор отправился на Тисовую улицу к Петунье Дурсль. На Тисовой улице царила тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев. Дамблдор, с его длинной серебристой бородой и мудрым взглядом, шагал по тротуару, его плащ слегка касался земли. Когда он подошел к дому номер четыре, дверь резко открылась, и на пороге появилась Петунья Дурсль. Ее глаза были полны тревоги, а руки слегка дрожали. — Альбус, что чёрт возьми происходит? Гарри... Гарри в порядке? — ее голос был наполнен страхом и беспокойством. Дамблдор взглянул на нее с состраданием, его глаза отражали глубокую заботу. — Петунья, я пришел не один, — сказал он, указывая на колдомедика, который стоял в тени за его спиной. Колдомедик, одетый в длинный белый халат, вышел вперед, его взгляд был спокоен и профессионален. — Это колдомедик, он возьмёт у тебя воспоминания о Гарри и его друге Роне. Поверь, Петунья, дело очень важное. Я всё тебе объясню, но сперва дай воспоминания, — продолжил Дамблдор, его голос был уверен, но в нем чувствовалась нотка срочности. Петунья смотрела на него, ее глаза расширились от понимания важности момента. Она кивнула, преодолевая внутреннее сопротивление, и медленно протянула руку к колдомедику. — Хорошо, Альбус, я доверяю тебе, — прошептала она. Колдомедик аккуратно коснулся ее виска волшебной палочкой, и бледно-синий свет окутал их обоих. Воспоминания Петуньи о Гарри и Роне начали медленно покидать ее разум, словно легкие облака, уносимые ветром. Она почувствовала легкое головокружение, но Дамблдор поддержал ее, и она знала, что она в безопасности. — Спасибо, Петунья. Ты сделала очень важный шаг, — сказал Дамблдор, когда процесс был завершен. Он обернулся, чтобы уйти, но на мгновение остановился и взглянул на нее с теплотой и благодарностью. Петунья смотрела вслед уходящему Дамблдору, чувствуя смесь облегчения и печали. Она закрыла дверь и вернулась в тишину своего дома, где ее ждала новая жизнь, свободная от тайн магического мира. В комнате, где царила тишина, Дамблдор и колдомедик осторожно взяли в руки сверкающую бутылочку с воспоминаниями Петуньи. Они взглянули друг на друга, готовясь к неизвестному, и аккуратно вылили содержимое в широкую чашу Пенсиева. Воспоминания начали оживать перед ними, словно дымка, скрывающая сцены прошлого. Из тумана возник образ Рона Уизли, который, казалось, издевался над Гарри. Его слова были резкими, а голос насмешливым. Гарри стоял перед ним, выглядевший растерянным и озадаченным. Затем Рон что-то прошептал, их взгляды встретились, и в глазах Гарри появилось понимание. Они повернулись и вместе вошли в дом, оставив за собой вопросы и тайны. Дамблдор и колдомедик оторвались от воспоминаний, шокированные увиденным. Взгляд Дамблдора был полон беспокойства, и он медленно погладил свою бороду, размышляя о следующих шагах. — Нам нужно разобраться, что это было, — сказал Дамблдор тихим, но решительным голосом. — Мы должны узнать, что Рон сказал Гарри и что это значит для них обоих. Колдомедик кивнул, его лицо было серьезным и сосредоточенным. Они знали, что предстоит нелегкий путь в поисках истины, который может изменить все, что они знали о Гарри и Роне. Дамблдор и колдомедик продолжали наблюдать за воспоминаниями, которые медленно разворачивались перед ними. Рон Уизли, с видимой ненавистью в глазах, толкал Гарри в лужу. Гарри, сбитый с ног, смотрел на Рона с недоумением и болью. Рон произнес заклинание "Обливейт", и взгляд Гарри стал отстраненным, словно он потерял часть себя. Рон поднял Гарри с земли, и они вместе вошли в дом. Рон обратился к Петунье с ложью: — Гарри сам упал, тетя Петунья. Он просто не смотрел под ноги. Петунья, хотя и казалась верящей в слова Рона, в глубине души чувствовала, что что-то не так. Она резко отругала Гарри, но после ухода Рона, она подошла к племяннику: — Гарри, ты в порядке? Что на самом деле произошло? Гарри, сбитый с толку, не мог вспомнить никаких издевательств. — Я... я не помню, тетя Петунья. Что вы имеете в виду? Тогда Петунья поняла, что воспоминания Гарри были стерты. Она посмотрела на него с сожалением и тихо произнесла: — Гарри, я думаю, тебе стерли воспоминания. Будь осторожен. Гарри, не понимая всей серьезности ситуации, молча ушел в свою комнату, оставив Петунью одну с ее тревогами и вопросами, которые теперь никогда не найдут ответов.