Весёлые господа

Как развлекаются таксисты, когда у них выходной? Нет, точно не путешествиями. Ими исследуются такие заброшки, что нечто новое уже не вмещается в голову. Рэй уже не пилит за то, что Джейни не посещает Ба — сама доходит до дряхлой, пожилой перечницы и исполняет ее глупые капризы. Рэй все больше отдаляется от Джейни. Между сестрами протянулась стена молчания. — Я в кино, — просто произносит Монро и направляется в самый дешевый кинотеатр, который показывает странные фильмы, которых она не понимает. Порнуху. Монро может часами пялиться на голые груди и вставшие уды и ничего при этом не чувствовать. Зато может в подробностях размышлять о том, как ее бывшие сокурсники подобно змеям или тараканам вместо учебы садятся друг другу на головы и стонут. Для неподготовленного глаза порнуха имеет интерес чисто технический, а не наблюдательный. Все равно не понятно основного — зачем. Голос, напоминающий комментатора Дискавери, тем временем что-то поясняет, если совсем запутался. Монро еще не определилась, что ей больше напоминает зрелище на большом экране — комедию или хоррор. Но она всегда наедается попкорна вдоволь. Посетители такого кинотеатра в основном смотрят на нее косо, но наконец-то не из-за цвета кожи, а из-за того, что непонятно, почему еще свежая девушка проводит время за зрелищем одна. Никто не рискует с ней знакомиться, потому что кажется издали, что чертей в таком омуте через край. Монро вздыхает спокойно. Мыслей в голове ни одной. Только зреющий план мести всему миру за сломанную жизнь. Денег недостаточно для того, чтобы ходить в нормальные кинотеатры, но не исключено, что там такое же техническое действие, где на разберешься, кто, где и с кем. В голове перекати-полем несется мысль: «Пять тысяч долларов». Все, что имеется на данный момент в ее электронном кошельке. Странное ощущение одиночества сгущается в груди, заворачивается как телефонный провод… Не раскрутить и не выпрямить. Остается только следовать далее. На экране стонут, в груди — тишина. Монро вспоминает Софи и все больше хочет оттаскать ее за волосы: то одежда не та, то выбор предметов не тот. На миг представляется ее лицо в искреннем припадке радости, когда та узнает, что Джейни Монро, не пройдя первого курса, отчислена. — Ох… — бурчит Монро довольно громко, вызывая у граждан, сидящих позади нее, вроде как понимающие смешки. Джейни вспоминает, как оттирала с задних сидений своей машины различные жидкости и ее начинает подташнивать, а сейчас ситуация такая, что ее вот-вот начнет трясти смех. Опять вспоминается брат. Когда Джейни впервые увидела его за подобным фильмом, то, конечно же, отчитала. Ба же наоборот была рада тому, что ее корзиночка становится мужчиной. Монро не разговаривала с ним неделю. В учебниках по психологии наверняка есть нечто подобное о том, как должны реагировать старшие сестры на разврат, творящийся в семье. Монро не очень-то и хотела вникать в подобное, но глаза прижгло в данный момент. «Он был так беспомощен тогда…» — опять вздыхает Джейни, и роковой выстрел молнией проносится в сознании. Все же какая-то ее часть зла на него: если бы не торговал наркотой, то, может быть, сейчас слушал об ее успехе по предмету «Секретные переговоры ЦРУ». Монро впервые замирает о диссонанса: нет брата — нет проблем. Молчание Рэй. Маразм Ба. Джейни просят покинуть фильм на тридцатой минуте, потому что она начинает смеяться как припадочная. Выходя из кинотеатра, она смахивает истеричные слезы. Решает в следующий раз прийти после смены сразу, чтобы была совсем другая публика, которой будет наплевать на все. Собственно, как на всю ее жизнь.