Грязное желание

... поворачивается к Броку самой прекрасной жопой. Пятничным вечером Брок рулил домой мрачнее урагана пятой категории. Два часа назад сучка Эллиот отменил сегодняшнюю встречу без объяснения причин. Не иначе, набивает себе цену, смазливая тварь. Потом начнёт звонить и прощупывать почву - горько ли страдалось, плохо ли спалось без него, роди-его-мама-обратного. Написано же в статусе, жирным по белому: "Только секс" - но нет, многие так и норовили попытаться навязать свою компанию, особенно, если дело доходило до второй или третьей встречи. Начинали претендовать, требовать и обижаться на игнорирование претензий и требований. Затрудняла половую жизнь и сложная, непредсказуемая работа. Иногда не было возможности ни предупредить, ни, тем более, извиниться, но даже превентивно выставленный статус "Ненормированный график" не облегчал последующих разборок. По идее, само существование интернета должно было помочь человечеству, а уж специально заточенных под знакомства приложений существовало не одно и не два. Но, несмотря на все достижения прогресса, тут и там по миру грустили недоёбанные люди. А все потому, что прогресс можно использовать разными способами. Снимать себя с выгодных ракурсов, безбожно фотошопить и врать; отупевшие от игр и соцсетей мозги были не в состоянии усвоить простейшую информацию из профиля. Увидел накачанного мужика и побежал на встречу, не думая. А мужик потом охуевает - почему после всех обязательных и необязательных ритуалов к нему не поворачиваются жопой? Новомодная классификация жутко бесила Брока - какой ещё, к херам собачьим, "side"? Если ты бережешь свой зад из принципиальных соображений, дело твоё, только нахуя идти на свидание к человеку, у которого в статусе написано "top"? Чтобы тупо потратить время? Вообще, Брока бесило много чего. В первую очередь, собственное либидо. Неугомонный половой инстинкт требовал секса, причём не с самим собой - это и так было дело обычное, как чистка зубов; а секса с партнёром, и регулярно. А ещё лучше - ебли. По классификации Брока, сексом было натягивание задницы на член без особых прелюдий. Ебля случалась, когда партнёр вызывал желание обнимать и целовать, сам отвечал взаимностью и в ходе дела получал удовольствие, а не стоял табуреткой, уныло свесив гениталии. Из бурной молодости остались воспоминания о таких эпитетах процесса, как "страстная" и "горячая". Свалив из-под родительского надзора, он прыгнул в море большого секса с головой. Заплывам тогда не помешало ни военное училище, ни служба в армии. Возвращаясь после многонедельных сидений, лежаний, беганий и иногда почти умираний в разных горячих точках, он сношал все, что подставлялось, добирая качество количеством. Лет этак через десять, попробовав все, что можно и можно, но не нужно, Брок понял, что в своей нетрадиционности традиционен по верхнюю границу. Он был просто Мистер Ванильный Секс. Его тошнило от трансов, его бесили накрашенные сюсюкающие мужики в коротких маечках, его раздражали стринги даже нормальных цветов, не говоря уже о розовых или голубых. С пряжечками, блядь. От службы в Щ.И.Т.е он реально тащился: да, опасно и трудно, но дорого и, скажем так, весело. Персонажи там отирались самые необычные, и посмотреть было на кого. Замутить, правда, толком ни с кем не вышло: своих охламонов он никогда не рассматривал в таком ключе, с парой чужих не срослось. Капитан Америка оказался барнссексуалом, Барнс тоже был очень узко ориентирован. Старк, замеченный в разнообразных предпочтениях, на массовку в черном внимания не обращал, считая их самоходным стрелковым оружием, не обремененным интеллектом. График, конечно, был не с восьми до пяти, но все же миссии, как правило, не подразумевали многомесячного сидения в гарнизоне на краю Земли, а логистика радовала. В теории это увеличивало шансы на нормальные отношения, но теория, как это часто бывает, не билась с практикой. Однажды Брок провел нехитрые вычисления. Допустим, в Яблоке живут восемь миллионов человек. Четыре миллиона из них - мужчины. Откидываем две трети старых и малых - остаётся миллион триста двадцать тысяч. Если геев из них - пять процентов, и половина не даёт в жопу, остается тридцать три тысячи человек. Семь армейских бригад! Неужели среди них нет ни одного мужика такого же возраста, как он, или помоложе, чтобы он выглядел, одевался и говорил, как мужик; чтобы имел на лице отпечаток мозга, а на теле - спортзала; и чтобы ему просто нравилось ощущение члена в заднице? По всему выходило, что нет, или эти два-три экзотических индивида вели затворнический образ жизни, опасаясь быть разорванными на куски. Брок, кстати, был не прочь иногда и принять, но в этом случае и так довольно длинный перечень требований к претендентам на командирское тело дополнялся всего одним, но совсем уж запредельным пунктом. По любви. Чтобы сердце колотилось, чтобы темнело в глазах и жгло кончики пальцев. Первый и последний раз любовь с ним случилась в школе, в четырнадцать, и внезапно - к ритм-гитаристу местной группы. Брок сох по этому бабнику почти два года и проклял и себя, и его, и само это чувство абсолютной беспомощности перед собственным организмом. Потом отпустило, но ещё пару лет, встречая человека, похожего фигурой, причёской или серыми глазами, чётко очерченными длиннющими ресницами, он вздрагивал, чувствуя, как сердце ударяется о рёбра. Так эта любовь ещё была безответной и безнадёжной, а сколько бы он горел, если бы с той стороны подкидывали дров? С тех пор одним из главных страхов стал влюбиться не в того. В того, кто не подходит, кто не полюбит в ответ, кто может захотеть воспользоваться своей магической властью над живой душой. Каждый раз, чувствуя, что человек начинает вызывать мечтательную улыбочку на лице и желание строчить в сообщениях всякую ерунду, Брок врубал заднюю. Начинал смотреть пристальнее, копать тщательнее, перебирать в голове замеченные минусы и динамить встречи. Как изредка выяснялось позже, дело бы и правда не выгорело по самым разным причинам. Но Джек, верный дружбан ещё с первого курса, только отмахивался: - Если легко соскочил, значит, не твоё, и не влюбился бы, не нуди. От любви не спасешься мозгами. И вздыхал, если находился на стадии расставания, или довольно ухмылялся, если роман бурлил. Роллинз, только курсантом переживший две любви на всю жизнь, три романа и интрижек без счета, считал, что лучше часто и не сильно, чем однажды придавит, и пиздец. Брок к тридцати семи уже и сам не знал, чего хотел, но не пиздеца - точно. Задумавшись, он сильно газанул в горку, и подъехал к дому слишком близко - со второго этажа не будут просматриваться передние двери. Экспрессивно сдал назад и почувствовал удар. - Бля-ядь! Выскочил, и в красном пятне света габаритов увидел фигуру на четвереньках. - Эй, приятель, ты как? Хуй знает кто в ботинках, мешковатых джинсах и худи с капюшоном, нависшим на тупую тыкву, блеванул. "Только не сотряс, блядь! - взмолился Брок, - откуда ты вообще выполз?" Присел на корточки и похлопал по спине, помимо кислятины учуяв алкоголь: - Ты как, говорю? - Не знаю, - просипели ему и начали откашливаться и отплевываться. - Вставай давай. Идти можешь? - схватил чучело за плечо и с брезгливым лицом повёл домой. На улице не посмотришь, сентябрьские вечера слишком темные. Мужик шёл более-менее нормально, только споткнулся на крыльце. Не разжимая пальцев, Брок доконвоировал его до кухни, открыл воду, а сам вытащил из холодильника томатный сок и, попивая, уселся в ожидании. Незваный гость умылся, прополоскал рот, напился и, встряхнув кистями над раковиной, обернулся; близоруко, с лёгким прищуром, осматриваясь вокруг. Томатный сок встал в горле, а потом ухнул вниз вместе со всеми предсердиями и желудочками. Белый, лет двадцать - двадцать пять, чуть ниже шести футов, стройный, вопреки балахонистому оверсайзу. Намокшие темные волосы колечками прилипли ко лбу, чёрные арки бровей, чёткий контур пухлых губ, лёгкие тени пробивающейся щетины на слегка загорелой идеальной коже. Глаза не темные, и не бесцветно-голубые, а того сложного глубокого оттенка, который хамелеонит в разном освещении и с разной одеждой. Парень был - обнять и трахнуть, хлюпая носом от восторга. Брок молча попялился, а потом вспомнил о предполагаемой черепно-мозговой. - Садись, надо тебя осмотреть, - сказал он, чувствуя себя персонажем многочисленных роликов, в которых озабоченные доктора сначала не слишком профессионально тыкали в пациентов фонендоскопами, а потом, уже более уверенно, хуями. Оторвал полотенце, протянул потерпевшему. Тот улыбнулся, как будто это были ключи от Порше, вытер лицо, руки и послушно сел. - Что-то болит? - спросил Брок, осматривая голову. - Что вообще чувствуешь? - Я, кажется, выпил! - с улыбкой озвучили ему очевидный факт приятным низким голосом. От потерпевшего вкусно пахло парфюмом, и несильно алкоголем. Судя по радостному лицу, он находился в той приятной стадии опьянения, когда весь мир полон добра, а все люди друг другу братья. - Головой ты не бился. Покажи руки! Не отводя от Брока глаз, пациент кивнул, зачем-то стащил безразмерный серый чехол, белую майку и протянул слегка поцарапанные ладони. Доктор сглотнул. Господь бог явно творил это тело с вдохновением, а затем высший замысел довели до совершенства грамотными тренировками. Чуть раскачав узкие от природы плечи и добавив немного объема бицепсам; чуть округлив и очертив грудь, чтобы соски не лежали на ребрах. А пресс... За него можно было и убить. Брок не раз видел в зале парней, безжалостно истязавших себя тренировками и диетами, а потом утирающих скупые мужские слезы перед зеркалом, потому что полученные кубики оказывались какой угодно, но только не желаемой формы. Кубики перед ним не были выпуклыми и рельефными, это был, скорее, контур, но контур и-де-аль-ный. Немедленно захотелось потрогать, а потом лизнуть, а ещё приспустить... Тьфу! Брок напрыскал на ссадины антисептика и, раз уж предложили, проверил руки, сгибая-разгибая все суставы по очереди. Посмотрел на спину, затем на грязные колени. Задумчивый взгляд был понят правильно - или всё же превратно? - и джинсы шустро сняли, показав серые боксеры, гладкие, почти безволосые бедра и маленькие покраснения на коленных чашечках. - Ну, - откашлялся Брок, - травм нет. И сотрясения нет. Зовут-то тебя как? Этот простой вопрос поставил гостя в тупик. Он долго искал ответ на потолке, на столе, на полу, на хозяине кухни, а потом пожал плечами. - Ладно, сиди тут, принесу тебе переодеться, - неожиданно сам для себя скомандовал Брок и ушёл, раздумывая - нахуя он это делает. Ответ напрашивался один - эти грязноватые и широковатые джинсы просто недостойны таких ног. Беспамятный нацепил свою майку, на худи покосился с брезгливым сомнением и радостно взял предложенные тонкие серые спортивные штаны. Отрегулированы те были на более мощный корпус, и потому сразу сползли предельно низко, ниже резинки трусов, так, что сложно было оторвать взгляд. - Я Брок, кстати. Ему тут же подали руку и крепко, с улыбкой, пожали ответно протянутую ладонь. - Пойду поищу твой телефон, валяется, наверное, на газоне, - сказал Брок, не без труда заставив себя отклеить пальцы. Парень точно не работал на стройке или на заводе, никаких мозолей и въевшейся черноты. Обыскав с фонарём половину своей территории, Брок ничего не нашёл, а к соседям не полез. Уже возвращаясь, подумал, что непонятно расслабился и оставил незнакомца у себя дома без присмотра. Бесшумно вернулся, заглянул на кухню и обнаружил гипотетического диверсанта спящим на вытянутой руке. И что делать? Прикинув хуй к носу, он подумал, что ничего не нарушит, если никому не сообщит; а завтра на трезвую голову гость может вспомнить не только имя, но и, например, что он гей. Подошел, подхватил, закинул на плечо, отнёс наверх и сгрузил в гостевой спальне. Со счастливой улыбкой на лице спящий красавец перевернулся на живот и обнял подушку, похвастав аккуратной круглой жопкой. Брок стащил с него носки, вздохнул над розовыми пятками и пошёл организовывать себе ужин, жрать вдруг захотелось просто неимоверно. Закинулся, чем холодильник послал, особо не чувствуя вкуса, и снова ушёл наверх. Постоял рядом, потом сел, не отводя глаз, и расплылся в широкой улыбке. Вспомнились разнообразные видео, в которых похотливые мужики подкрадывались к сладко спящим лжепасынкам или перебравшим друзьям и начинали шуровать в задницах семидюймовыми хуями так незаметно, что потерпевшие просыпались только к своему оргазму, попутно сменив ориентацию, если вдруг ложились в постель гетеросексуалами. Как выяснилось, на реальную жизнь такой сценарий натягивался ещё сложнее, чем большеглазая птица на сферическую модель. Вот если бы они уже были... Что? Кем? Тогда можно и подобраться, и запрыгнуть на расслабленное, с улыбкой изображающее сон тело... Кстати, тело сегодня здесь должно было лежать совсем другое, но какое счастье, что оно соскочило! Брок подумал, что ему совсем не жаль неслучившегося траха, и даже лицо этой соски размылось в памяти до нечеткого зернистого фото с телефона первого поколения. Хмыкнул, ушёл к себе, закрыв по пути обе двери, завалился с телефоном на кровать, проболтался часик в сети и заснул, так и не додумав до конца ни одну из вороха шуршащих в голове мыслей.