Кажется

В морге было тихо и прохладно. Артëм почти закончил вскрытие тела немолодой женщины, убитой выстрелом в живот. Он извлëк пулю, застрявшую в мягких тканях, и сейчас она лежала в прозрачном пакетике, ожидая, когда её заберут в лабораторию. В крови умершей были следы распада незнакомого наркотика, вероятно обладающего успокоительным свойством. Жертву накачали им, а затем прикончили. Но почему убийца с самого начала не выстрелил, зачем эта комедия с усыплением? Возможно, он хотел кого-то подставить, но... В конце концов, смена Тукаева скоро закончится и он сможет пойти домой. Пусть остальные думают как и зачем, а он имеет право немного отдохнуть. Ловкие руки патологоанатома аккуратно зашили брюшную полость трупа и он уже собирался начинать составлять отчёт о теле, как в динамике, расположенном под самым потолком морга, завыла сирена. - Внимание, пожалуйста, оставайтесь на своих местах и будьте осторожны! В здании находится вооружëнный преступник! - сквозь ужасный вопль охранного устройства прорывался голос Галины Николаевны. - Не предпринимайте против него каких-либо действий и будьте начеку. Тëма напрягся. Редко когда кто-то нападал или проникал в ФЭС. И если уж у кого-то получилось, значит он действительно опасен. В коридоре послышался топот и крики. Двери морга распахнулись, неприятно поскрипывая, и в него вбежал невысокий мужчина лет пятидесяти. Артëм помнил его - он уже был здесь на опознании убитой. То ли какой-то дальний родственник, то ли друг - Тукаев не слишком запоминал. Он вообще не очень любил, когда в его морг наведывались чужие люди, но тогда это было необходимо. А вот сейчас этот человек уж точно здесь быть не должен. Намереваясь прогнать мужчину, Тëма приблизился. Но тот, кажется, его не замечал - он шарил руками по компьютерному столу и перебирал лежащие там бумаги. Наконец он что-то всë таки нашëл и достал из стопки, судорожно вчитываясь в почерк медика. Артëм пригляделся и понял, что это листок с заключением о том, что в крови жертвы найдены наркотические препараты. Мужик вдруг резко вздëрнул руку, хватаясь за верхний край бумаги, и потянул. Послышался противный треск рвущегося заключения. Тëма ужаснулся: это было единственная улика, говорящая, что убийца пытался кого-то подставить. В крови трупа уже не было дури - она очень быстро выветрилась - и это было единственным свидетельством наличия успокоительного у убитой в вене. Он шагнул ближе, собираясь отобрать лист, но тут мужчина повернулся и только сейчас судмедэксперт заметил, что в его руках находится пистолет. Короткий выстрел и в груди разгорелся пожар боли. В голове помутилось и Тëма смутно почувствовал как оседает на пол. Кажется, двери снова скрипнули, был грохот и рядом упало тело того мужика, кто-то вскрикнул и он был уверен, что это Валя. Она осторожно коснулась его, но Артëму уже было плевать на боль. Он постарался сосредоточить расфокусированное зрение, но ничего не вышло. Кто-то потряс его за плечо, похлопал по щекам. А потом мир потемнел, веки стали очень тяжëлыми и захотелось спать. *** - Есть! - ликовал Толя. - Отпечатки Аршинова есть в базе, он сидел раньше за мелкую кражу, и они на шприце с наркотой! - Получается, не Бутков накачал жену дурью, а Аршинов? Зачем? - Холодов крутнулся на кресле. - Всë просто - Михаил был любовником Буткиной, в телефоне убитой куча совместных фоток. Недавно они поссорились и жена проводила больше времени с мужем. Но фото не удалила! Значит они были зачем-то нужны. - Ломов доверительно наклонился к Андрею. - Людмила Буткова шантажировала Аршинова, угрожая показать материал его жене, кстати, давней подруге жертвы. - То есть у нашего недолюбовника вполне был мотив убить Буткову! - воскликнул мужчина. - Он ведь бывший врач, мог достать этот препарат по своим каналам. И понятно теперь, почему убитая словно была избита, но следов не было - он знал куда бить, чтобы не оставить синяков. - Ага, только почему он работал без перчаток? - Ну, возможно, дело было в спешке. Преступник торопился и порвал свой шарф об острую железку - опера нашли кусочек ткани. - Сложно будет доказать что-то по одному шарфу. Хорошо, что мы вообще успели найти этот наркотик, а то бы так и застряли на ткани. - Анатолий встал и потянулся. Холодов вдруг попросил: - Толик, прикроешь меня? Смена уже почти закончилась, мне бы уйти пораньше. Там у жены какие-то родственники приехали, моë присутствие обязательно. А Галина Николаевна меня так ни за что не отпустит. - Да без проблем. Я тогда к Рогозиной с докладом, а ты уходи. Андрей благодарно кивнул и стал собирать вещи. Толя быстро прошагал мимо и вышел из лаборатории, чуть не столкнувшись с незнакомым лаборантом в коридоре. Извинившись перед парнем за рассеянность, эксперт неспеша прошествовал в кабинет железной леди ФЭС. Войдя без стука, Ломов уже хотел возвестить начальницу о том, что дело можно считать раскрытым, но замер с открытым ртом - такой подавленной он Галину Николаевну ещë ни разу не видел. Рядом с подругой сидела такая же пришибленная Валя, а другую сторону комнаты нервно мерил шагами Данилов. - Галина Николаевна... - тихо позвал Толя. Галя подняла на него нечитаемый взгляд и вздохнув, ответила: - Проходи. Что-то хотел? - Мы нашли на шприце со следами наркотика отпечатки Аршинова, а шарф, кусок которого был обнаружен на месте преступления, тоже его. - затараторил Ломов. - А... Что случилось? - Толечка, тут такое дело... - начала вместо Рогозиной Валентина. - Преступник, Аршинов, понял, что мы его подозреваем и решил действовать. Пронëс к нам пистолет, чтобы бумаги о том, что в крови убитой найдено успокоительное, уничтожить, но рамка сработала. Он в морг побежал, заключение почти порвал. Артëм видимо попытался его остановить... - Но не ожидал, что он будет вооружён. - продолжил Степан, остановившись и пристально глядя на замершего парня. Карие глаза вымораживали своим глубинным холодом изнутри и будто ещë больше потемнели, взгляд потух. - Он... - голос предательски сорвался, глаза расширилсь от осознания. - Он жив?.. - Нет... - прошептала Антонова, блестя влажными глазами. Мир покачнулся. Его будто ударили по дых и воздух выбило из полуживых лëгких. Он закашлялся и схватился за сердце, думая, что если всë закончится вот так, будет уже довольно неплохо. К нему кто-то подбежал и подхватил, заставляя стоять. Под нос сунули ингалятор и Толя вдохнул спасительный аэрозоль, уже ненавидя себя за трусость и нежелание боли. *** Толю настигло видение о том, что его Тëма лежит в одном из холодильников морга, бледный и неживой. Его пронзительные и при жизни такие яркие глаза смотрели в никуда. А ведь он считал морг своим домом и по-настоящему любил это для кого-то жуткое место. Какая ирония. Он потерял самого дорогого, самого близкого человека, друга. Хотя те чувства, которые эксперт испытывал к Тукаеву, вряд ли можно было назвать дружескими. Он любил его болезненно нежно, разрушая самого себя этой невысказанной любовью. Неужели он и правда настолько жалок как говорила мать? Не сохранил, не уберëг единственного человека, которому было не плевать на него. Он бояться остаться без Тëмы, боялся, что в любимых глазах навсегда застынет презрение и был жестоко наказан за это, ведь теперь никогда не узнает, что чувствал Артëм. Не сказанные слова жгли горло, оставляя горькое послевкусие во рту. Холодов давно ушëл. Ему поручили снять отпечатки с пистолета, хотя и так всем было понятно, что это Аршинов. Они видели, что Ломов не в порядке, несмотря не его отнекивания, но решили дать отвлечься за работой. Ствол лежал совсем рядом, поблëскивая на свету чëрным боком. - Ведь ты такой же раб обстоятельств как и я. - рассмеялся Анатолий. Мысль-молния пронзила мозг и засела где-то в самой подкорке. Тот самый пистолет, оборвавший жизнь Тукаева, совсем рядом. Искушение было велико и бороться было бессмысленно. Толя устал. Артëм был лучиком солнца в непроглядной мгле его жизни и ради него и стоило бороться за эту самую жизнь. Но сейчас... Мысли о смерти не пугали его. Он взял в руки оружие убийства и повертел. Проверил магазин - в нм ещë оставались патроны. Ломов хмыкнул, поглаживая подушечками пальцев гладкую поверхность. Он осторожно приставил пистолет к виску. Руки дрожали от какого-то животного ужаса, но Толя старательно его подавлял. Он уже всë решил для себя и его решимость была непоколебима. Выстрел разнесся эхом по пустой квартире, оглушительный и окончательный. Криво усмехнувшись, эксперт нажал на спусковой крючок. Выстрел разнëсся по пустой лаборатории оглушительным эхом, страшный и окончательный. Кажется, кто-то вскрикнул, но Толе уже было всë равно. Пусть кричат, пусть убивают, грабят, насилуют. Он уже всë сделал. Всë, ради него.