Каникулы в семействе Аддамс

Тук-тук-тук

      Внезапный стук в дверь отвлекает её от мыслей.       «Вроде бы рано ещё, кто это может быть?» — думает девушка смотря в дверной глазок.       На пороге стоит парень, в кепке классической для доставщика и с какой-то коробкой.       Энид открывает дверь, и этот самый парень спрашивает: — Здравствуйте, вы, миссис Уэнсдей Аддамс?       Миссис? И… — Нет, я миссис… Энид Аддамс, — говорит пока что Синклер. — О, тогда, это для вашей сестры, — говорит парень краснея. — Не сестры. Супруги. Где расписаться?       Он достаёт бланк, и только на нём Энид замечает названием компании откуда произошла доставка.

«NewEnglandSexShop».

      И как это понимать? — Ну… это принадлежит вам, говорит парень, отдавая коробку и в спешке уходя.             Энид закрывает дверь, и не беспокоится.       Почему?       Участок Аддамс защищён древней магией, он не пропустит человека со злым умыслом. — Уэнсдей! УЭНСДЕЙ! — кричит… ну, теперь уже миссис Аддамс получается?       В далеке слышится звук человеческого бурчания: — Иду я, иду, что кричать то?       Энид ждёт когда она подойдёт ближе. — Не потрудитесь ли вы, миссис Уэнсдей Аддамс, объяснить мне, миссис Энид Аддамс, что это за коробка и почему она из грёбаного сексшопа? А? — немного сердясь спрашивает светловолосая. — Всё очень просто… миссис Аддамс, я занимаюсь исследованиями в области… удовлетворения вас. Поэтому, это — мои инструменты, которые я обязательно на вас испробую. А пока, мне нужно осмотреть это всё, чтобы подготовить для… сюрприза. — Звучит… перспективно, — говорит Энид в некоем состоянии предвкушения, — я очень надеюсь, что вы справитесь с… вашими исследованиями и примените их на практике с успехом.       Уэнсдей удаляется на верх, а Синклер чувствует как в ней медленно но верно растёт возбуждение, и дабы отвлечься она решает, хотя-бы пыль стереть отовсюду.       Однако, внезапно её руки что-то касается и…

***

      Этот вопрос назревал между ними с того самого момента, когда они одолели Джозефа Крекстоуна.       Вернее, после того самого объятия.       Зимние каникулы… слишком странно отразились на Уэнсдей.       Представьте себе состояние, когда, сидишь, и… чего-то тебе не хватает. Надоедливого звука клавиш телефона, вибрирующих уведомлений и… не. Нет. Нет… ведь?       Уэнсдей в очередной раз обновила страничку в ноутбуке.       Сейчас все спросят: какой к черту ноутбук, Уэнсдей не фанатка технологий, они ей омерзительны, и что за страничку она вдруг обновила?       Давайте по порядку. Второе января.       Аддамс и правда не фанатка технологий, однако, весь прошлый день она провела уничтожая Пагсли в видеоиграх. Он и правда думал, что она будет поддаваться.       Однако, это не значит что ей не дарят ничего. Дарят. Технику. На всякий случай. И этот чёртов случай наконец наступил.       Заведя фейковый аккаунт на имя некоего «Ричарда Бромса», и установив на аватарку Сида Вишеса, она искренне улыбнулась зайдя на страницу Синклер.       Ещё вчера у неё был статус: в отношениях с Аяксом Петрополуксом.       Уже сегодня этого статуса нет. Аддамс смотрит на верх с единственным вопрос: бог ей помог или случай?       Ответа не будет, она… нет. Не счастлива. И… и ей плевать на Синклер! И… и на свои чувства. Руки черноволосой трясутся.       Энид шерстит в… восьмой раз? Кроме неизвестного ей Дика никакой Аддамс не заходило на её страницу. Откуда она знает?       Йоко Танака живёт достаточно долго, чтобы разобраться в шпионских программах.       Аддамс не следит за ней. Ну и ладно. Да. Какая разница. А с Петрополуксом она разорвала отношения… да просто он не нравится ей. — Посмотрела я аккаунт этого Бромса, и вот что скажу тебе дорогуша, возможно это Аддамс. — Да ну, там парень какой-то на аватарке. — Синклер, это Сид Вишес, он умер давно. — Оу… очень давно? — В семьдесят девятом году. Не суть. Важно, что этот аккаунт появился тридцать первого декабря. И заходил, угадай, куда? — Только ко мне? — Бинго, десять баллов Грифиндору! — Эй, я вообще слизеринка! — Да-да, Аддамс это расскажи. Вот она уже точно…       Становится интересно.       Синклер посильнее укутывается в плед.       Она чувствует. Скоро. Но пока рано.       Её превращение в оборотня, и то, что она оказалась Альфой, в доме восприняли хорошо. Но не все. Эстер… надеялась на помощницу.       Второе января — их первое семейное обращение и посвящение Синклер в стаю отца.       Волнуется ли она? Нет. Клыки только чешутся, но, каждому новенькому дают возможность загрызть кого-нибудь, овцу там, корову. Это нужно для того, чтобы молодой оборотень ощутил свою животную натуру, и принял её. Не важно, Альфа это или нет.       Всё это было так давно…

***

      Синклер приехала на день раньше в академию.       Однако, что-то в этой комнате заставляло её чувствовать себя… грустной?       Она была в ванне — чистила клыки, которые, теперь требовали каждодневных ухаживаний. Нет, она всегда чистила зубы, но, не так тщательно, и всего два раза в день. С утра и вечером. Молодые клыки требуют особо тщательных ухаживаний потому что ещё не окрепли.       Через пару месяцев можно будет уже прекратить этим заниматься. Но, то через пару месяцев.       Уэнсдей зашла в комнату с чемонадами, как раз в тот момент, когда Энид нет — но пахнет её духами и видно, что она была. — Уэнсдей! — радостно говорит она завидев свою… соседку.       Обе чувствуют как сердце колит.       Она идёт к ней чтобы обнять, и…       Уэнсдей отказывает. Да. Именно так. Потому что может. Почему нет?       Не могла бы не отказала, только, почему то больно. Не физически. Но…       Это был февраль. Нет, не четырнадцатое. Пятое.       Погода взбесилась настолько сильно, что за окном была потрясающая метель. За окном, дальше носа ничего не видно. Батареи отопления конечно шпарили будь здоров, но даже они не рассчитаны на такую погоду.       Синклер лежала под одеялом, и четырьмя пледами которые взяла на складе. Ей жутко холодно.       Аддамс сидит за своей печатной машинкой в обычной одежде, совсем не испытывая холода. — Д-д-да как т-тебе не х-х-х-холодно то? — говорит Синклер стуча зубами. — Это ты выросла в солнечной Калифорнии, и совсем не привыкла к тому, что может быть холодно. А я — жила в доме с привидениями. Страшные ли они? Нет. Но холодно от них так, что это для меня тёплая погода за окном. — А, т-ты выйди, выйди. — Хорошо, — говорит Аддамс открывая балкон.       Она наблюдает за реакцией Синклер. — Расслабься. От того, что ты съеживаешься не делает тебе теплее. Дать тебе своё одеяло? — Т-ты… тебе правда не холодно. — Правда. Ну так? — Да, пожалуйста!       Аддамс встала и принесла ей своё одеяло, накрыв Синклер сверху. — С-спасибо.       Аддамс промолчала.       Вьюга не думала стихать и ночью. Энид не спится. Внезапно в комнату стучатся.       Энид говорит, что можно войти.       Преподаватель биологии дежурившая в Офелии-Холл проверяла всех студентов. — Так, у вас… мисс Аддамс?       Уэнсдей сквозь сон говорит: — Отстаньте я сплю. — Так, мисс Аддамс. Я конечно понимаю, что мисс Синклер сильнее и забрала у вас одеяло, но это ещё не повод. — Я ничего не забирала, — говорит Энид, чувствуя как болят зубы от холода. — Значит так, мне тут больные не нужны. Аддамс, марш в постель к Синклер. Через час, приду проверю.       Уэнсдей хочет спать. Поэтому покорно берёт свою подушку и идёт к кровати Энид.       Энид принимает её под свой тёплый кокон, однако, с ужасом осознаёт, что черноглазая холодная как льдышка. — Боже, ты же холодная как не знаю кто. — Мне хорошо. — Мне надо срочно тебя отогреть, — говорит светловолосая прижимая к себе… соседку. — Синклер! Ты мне нравишься не на настолько! — говорит она просыпаясь.       Осознание сказанного приходит через несколько секунд. — Я… — Ты тоже мне нравишься, — говорит Синклер спокойно.       Этим спокойствием она поражает её.       Следующее утро Синклер запомнила наверное на всю жизнь.       Во первых — вьюга не прекратилась, во вторых, видели бы вы спящую Аддамс.       Нет, Синклер уже видела её спящей, но чтобы так близко, и такой безмятежной… слишком красиво.       Представьте себе чудо чудесное, и оно прямо перед вами. И оно… сказало вам, что вы нравитесь этому самому чуду.       Синклер нужно сохранять спокойствие.       Аддамс открывает глаза, и почти тут же спрашивает: — Что я тут делаю? — Ночью пришла дежурная, сказала, чтобы ты легла со мной.       Аддамс моргает. — Вчера ночью, я сказала… — Уэнсдей. Всё хорошо. — Нет. Я тебе солгала.       Сейчас или никогда.       Грубым и резким движением Энид оказывается на Уэнсдей и тут же целует её.       И почти сразу же черноволосая погружается в… ведение?       Вот Синклер рассматривает фотки Уэнсдей. Радуется победе их команды в кубке По… переживает из-за съезда с комнаты.       Калейдоскоп мыслей Синклер, её ощущений, и… волчьей дикости…       Уэнсдей очнулась уже когда всё закончилось. — Конечно, целуешься ты посредственно, но ты ответила на поцелуй. — Я… видела твои воспоминания.       Синклер с нескрываемым удивлением и неподдельным страхом смотрит на Аддамс. — Т-ты видела… в-все, воспоминания? — Только часть. Никогда не думала что ты… можешь испытать что-то подобное. Ко мне… — Уэнсдей… я… я люблю тебя, Уэнсдей Аддамс. Я знаю что тебе будет трудно сказать тоже самое. Просто… не отвергай меня, ладно?       Она потеряла дар речи. — Твоё молчание меня пугает больше всего. — Я… — она закрывает глаза, — я… тоже… — Ты… тоже что? — Синклер можешь догадаться по контексту. — Я хочу услышать это лично. — Не заставляй меня признавать это. — Прошу тебя. Легче станет. — Тоже тебя люблю. Довольна?       Синклер слезает с неё и надев тапочки подходит к окну. — Знаешь, я не знаю что ждёт нас в будущем. Я… хочу чтобы ты была моей девушкой, Уэнсдей. Хочешь ли ты этого? Впрочем, думаю, ты ответишь на это сама. — Я думала это происходит автоматически.       Волчица смотрит на экстрасекса… экстрасенса. — Я тебя не принуждаю. — Я хочу быть твоей девушкой. Надеюсь это всё, что ты хотела из меня вытянуть? — Думаю… да? — Отлично, а теперь прыгай в кровать и не отсвечивай, я ложусь дальше спать. — Х-хорошо, Уэнс… — Дей. — Уэнсдей. — И не выделывайся. Обнимешь — убью. — Хорошо.

***

      Ладно, хорошо. Выдавить признание путём пыток… ха, смешно звучит, когда знаешь правду, да?       Ну вот, выдавить признание конечно удалось.       Однако, готка как оставалась самодостаточной, чёрствой и грубой — так и не изменилась.       Вернее, так думала Синклер.       Аддамс вступив в новую для неё социальную связь, ранее не испытываемую, чувствовала… дискомфорт. Человек — знающий о её слабости. Человек — её слабость.       Они не стали рассказывать об отношениях сразу. Зачем торопиться, верно?       Уэнсдей пришла в библиотеку, чтобы взять несколько книг. И столкнулась там с… Ксавье. — Уэнсдей, привет! — говорит он мягко улыбаясь.       И вот она вроде бы благодарна ему за то, что он ей помог. А вроде бы, она ему нравится, при том, что находится в «тайных» отношениях с Синклер. — Ага. — говорит она. — Слушай, я тут посмотрел прогноз погоды на неделю, завтра уже обещают потепление. В субботу до минус пяти. — Ага, спасибо за погодную сводку. Что-то ещё? — Может… ты была бы не против сходить со мной… выпить кофе? — В эту Субботу я пью кофе с Синклер. — Нет, ты не поняла, я приглашаю тебя на свидание. — Это ты не понял. Это я пригласила Синклер на свидание, — говорит она и развернувшись уходит.       Ксавье чешет голову.       «Вот уж не думал, что она…» — отбрасывает он эту мысль. Если бы это была правда, он уже бы знал об этом, поскольку Энид главная сплетница академии.

БАХ

      Синклер принимает к стене, смотрит на него своим хищным волчьим взглядом и при этом, её локоть у его горла. — А теперь слушай сюда, Торп. Да, это правда, я пойду с Уэнсдей на свидание, потому что она моя девушка. Но это мой эксклюзив. Не дай бог ты ляпнешь это кому-то раньше, чем это случится и я в полнолуние буду обгладывать твои кости, и никто даже не сможет меня остановить. Понял, сучок? — спрашивает она. — Д-да, — говорит он.       Она отпускает его, и её тон меняется. — Ну вот и славно, дружище, что мы друг друга прекрасно понимаем, хорошего дня, — говорит она уже добродушно.       Почему Синклер не расскажет об этом уже сейчас? Будет очень неприятно, если она это сделает, а потом окажется что Аддамс передумала.       Погода улучшалась, а день Д приближался.       А вместе с этим волнение.       Синклер — переживала о том, что Уэндсей может… испугаться, отказаться, и мало ли что ещё.       Аддамс — переживала о том, что Синклер могла ей солгать, передумать о своих чувствах и… да мало ли что.

***

      Уэнсдей старается не врать. Если она говорит — ей не холодно, значит ей не холодно.       Надев на себя тяжёлые чёрные берцы с чёрными шнурками, она нацелила на себя брюки, с синим кожаным ремнем и тяжёлой бляхой белого цвета со звездой, показывая, свою «американность», чёрный плащ и старая кепка Аля 30-е.       К ней вышла абсолютная противоположность.       Энид Синклер всегда выглядящая ярко, не изменила своим вкусам и сейчас.       На ней был розовый пуховик, не менее розовая шапка, синие штаны, ремня которых не было видно из-за пуховика, ну и такая же розовая сумочка.       При других обстоятельствах, Уэнсдей сказала бы о том, что единорога стошнило, но… сейчас не хочется.       Погода была прелестная, поэтому, до ближайшей кофейни они дошли достаточно быстро. — Как тебе мой лук? — спрашивает Синклер, решая разбавить неловкое молчание. — Не вижу, он репчатый или парей?       Это заставило светловолосую засмеяться. — Боже, Уэнсдей, я про то, как я выгляжу?       Аддамс отводит взгляд и шёпотом произносит: — Чудесно… — Что ты сказала? — Нормально. Не лучше не хуже чем обычно. В глазах только рябит.       Из-за слуха оборотня, она услышала первое слово. — Да-а-а, вот значит как. Ну… ты тоже, выглядишь чудесно.       Это заставляет Аддамс взять снег и коснуть им своего лица. — Зачем ты…? — Не важно.       Она хотела скрыть краску на лице.       И у неё даже получилось.       Лицо стало красным и мокрым от снега.       Они зашли не в кофейню. Уэнсдей… в общем, она не хочет туда заходить.       Слишком много не самых приятных воспоминаний. Начиная от первого поцелуя заканчивая первой смертью.       Они пошли в кафе. А что, нормальное заведение.       И начать они решили с кофе. Почему бы и нет? — Слушай… я… ты правда мне очень нравишься, — говорит Синклер, — и… и если… ты сомневашься в своих чувствах то… — она чувствует как начинает нехватать воздуха, — то… — Я тоже тебя люблю, — говорит Аддамс краснея, оставаясь при этом с абсолютно серьёзным лицом, — можешь не смотреть на меня так? — Влюблённо? — Это… причиняет мне дискомфорт. — Прости я… это один из способов выражения своих чувств. Для тебя это наверное чуждо… я постараюсь доставлять меньше дискомфорта.       Уэнсдей встаёт со своего места, и подойдя к светловолосой прилюдно целует её. — Я думаю, это было спасибо, — говорит она садясь на своё место. — Такое спасибо мне очень нравится. — Не привыкай. — Хорошо, как скажешь.       Энид помнит это всё. Очень трудно забыть. Никогда не забудет.       Она открывает глаза в…       Помещение было обито кожей, красной кожей, но не человеческой, по запаху, так это вообще синтетика.       Второе что увидела девушка, так это то, что она прикована цепями к стене, и на её шее ошейник.       Но, видимо, это не всё, ведь она абсолютно голая. — Наконец-то, игра начинается…