Сотканные из дыма

      Тяжёлый густой воздух наполнил лёгкие, заставляя задыхаться. Во время зимних холодов все хотят побыстрее увидеть яркое летнее солнце и почувствовать тёплый ветер на лице. Теперь же, в самом конце июня, когда это самое солнце наконец осветило Москву своими яркими лучами, хочется побыстрее от него избавиться. Удушливая жара, которая пришла резко и внезапно, путая все планы, неимоверно раздражала всех вокруг. Егор не был исключением. Он сильно ненавидел жару. Так же, как и ненавидел кондиционер, которым всё-таки приходилось пользоваться, чтобы банально не задохнуться. Жарко — плохо, холодно — ещё хуже. И как жить? У этого апокалипсиса есть середина? Уснул под кондиционером, заболел в середине лета. Вышел на улицу в жару, потерял сознание от солнечного удара. Жизнь точно несправедлива.       Парень провёл пятернёй по немного влажным волосам в попытке зачесать их назад. Хотелось прямо сейчас взять ножницы и отрезать их к чёртовой матери. Опустился на сцену, свесил ноги вниз и посмотрел на огромный, нет, гигантский стадион скептическим взглядом. Кругом кипела жизнь: все что-то репетировали, расставляли, то и дело проверяли оборудование и свет, где-то даже успевали ругаться из-за каких-то несостыковок. Парень протянул руку и недовольно схватил металлическую ледяную банку из рук друга, поморщился и отодвинул в сторону.       — Э-э-э-э-э, я не понял, какого фига? — Эд недовольно нахмурился и протянул руку с намерением забрать спасительную холодную банку обратно. — Слушай, хватит похлёбывать эту дрянь, чтобы чувствовать себя бодро. Не обязательно заливать в себя несколько банок энергетика за день.       Егор снова отодвинул банку подальше:       — Так, мамуля, а давай-ка ты нафиг сходишь вот прямо сейчас? Дай сюда! Я не спал со вчерашнего обеда, а ещё до вечера не спать. Или ты хочешь, чтобы я пропустил твой концерт и вместо этого отправился отсыпаться? Так я это запросто, ты только скажи, — он всё-таки протянул руку, взял свой энергетик и жадно сделал несколько глотков прохладного напитка. Егор в ответ просто покачал головой и продолжил болтать ногами, как маленький ребёнок на слишком высоком стуле.       — Может, всё-таки будешь? — ему поднесли банку.       — Не-е, бро, если у меня начнёт хреначить сердце и начнётся паника, ты за меня на сцену пойдёшь? Или, может, 40 000 человек согласятся подождать пару часов? — он нервно вздохнул, спрыгнул вниз, но, уперевшись рукой в зелёную поверхность, принялся мерить шагами пространство вокруг, не в силах стоять на месте.       Сегодняшний день был крайне важен. Настолько важен, что сводило зубы. И ни о чём другом он думать просто не мог. Хотя нет, мог, даже слишком мог, и это тоже раздражало. Сейчас бы сосредоточиться на том, чтобы сегодня всё прошло на высшем уровне — столько сил, времени и денег потрачено, такое огромное количество людей приглашено, столько идей впереди, которые нужно воплотить в жизнь. И этот концерт, этот день, должны стать стартовыми, налажать сегодня никак нельзя. И вроде бы всё идёт неплохо, всё готово, весь процесс доведён до автоматизма, но чувство тревоги никуда не девается и только усиливается. Если бы не друг, который торчит с Егором здесь уже практически восемь часов, наверное, он бы понемногу начал сходить с ума.       Репетиция, которая, собственно говоря, и продлилась эти самые восемь часов, вымотала нервы. Он чувствовал себя выжатым как физически, так и морально. Сейчас бы поехать домой, поспать хотя бы четыре часа, чтобы чувствовать себя более-менее нормально, а вечером с новыми силами и прекрасным настроением снова оказаться здесь, на заполненном людьми стадионе. Парень перестал мерить шагами огромную площадь, вернулся обратно, сел на своё место и внимательно посмотрел на время на телефоне. Часы показывали почти полдень. Зашибись. Как назло, время не идёт, а просто летит.       — Как хочешь, моё дело предложить. Но я так понимаю, мы тут закончили, не? — друг спустил очки с головы на глаза и проводил глазами стайку детей, одетых в одинаковые костюмы и громко что-то обсуждавших. Егор ответил не сразу, завис на несколько долгих секунд, пока пальцы бегали по экрану смартфона: Егор: Доброе утро, ты уже проснулась? Разговор есть.       Набрал, отправил, честно подождал 15 секунд — по крайней мере, в голове успел досчитать именно до 15, —прежде, чем нажал кнопку вызова. Равнодушный голос робота сообщил о том, что аппарат абонента недоступен или находится вне зоны действия сети.       Это огорчило. Не просто огорчило, а, можно сказать, даже немного подпортило его настроение, которое он тщательно, кирпичик за кирпичиком, устраивал внутри себя на протяжение последних 9 часов.       — Эм, да, бро, тут пока всё. Можем валить... — запихнул телефон в карман, схватил кепку, надел её на голову и направился в противоположном направлении от сцены, уверенный, что друг топает следом.

***

      Мерзко — вот какая мысль пришла в голову первой, когда Настя открыла глаза. Мерзко, противно, гадко и все сопутствующие этому прилагательные.       По телу противно стекала вода. Одежда была мокрой и холодной, неприятно липла к телу. Отвратительный запах бензина бил по ноздрям и вызывал тошноту.       Настя разлепила веки, которые, кажется, опухли от огромного количества пролитых из-за физической боли и безысходности слёз. Или от тупости ситуации. Причин поплакать было настолько много, что девушка сама в них запуталась.       Руки больше не привязаны, ноги тоже, она может двигаться. Наверно, этому факту стоило бы порадоваться. Она бы и порадовалась, если бы не было так больно и паршиво одновременно.       Пошевелилась, сменила позу.       Спина и ноги болели после лежания в неудобной позе на холодном мокром полу. Тут не знаешь, что хуже — сидеть привязанной к стулу, не имея возможности пошевелиться, или валяться как мешок с картошкой на холодном бетоне.       Аккуратно упёрлась руками в пол. Каждое движение причиняло боль. Облокотилась спиной о такую же холодную твёрдую стену и перевела дыхание. Голова гудела, лёгкие саднили. Теперь уже не только из-за подкрадывающейся простуды, но и от того, сколько она кричала. На самом деле, Настя и предположить не могла, сколько. И как много времени прошло с тех пор, как она находится в этом запертом гараже. Темно, ни одного окна. Оказывается, так легко потерять счёт времени.       Несколько раз моргнула, снова вдохнула отвратительный воздух, пропахший бензином и гарью.       Горечью здесь пропахло абсолютно всё: она сама, одежда, пол, стены — этот запах въелся повсюду и будет преследовать девушку ещё очень долго, если ей всё же удастся выбраться отсюда. Она поджала ноги. Из дырок на джинсах выглядывали оголённые коленки, покрытые ярко-красными следами ожогов. Вытянула руки, внимательно осмотрела и их. Вся одежда была изорвана, местами виднелись обугленные края.       Настя протянула дрожащую руку и медленно коснулась собственных волос. Когда-то они были длинные, нетронутые краской, упругие, шелковистые, достигающие длиной ниже лопаток. Сейчас эти волосы еле закрывали плечи, были неровными. При каждом прикосновении от одной или другой пряди что-то отваливалось и падало на пол серым пеплом. От этого зрелища по коже пробегали мурашки. Она боялась сделать лишний вдох, боялась случайно коснуться их пальцами слишком грубо и остаться ни с чем.       Просто остаться без единой пряди — эта мысль ужасала настолько, что хотелось выйти, закричать, хотя на то, чтобы кричать, сил уже и не было. Её горло не выдержит такого мучения ещё раз. С хриплым, тяжёлым дыханием перевернулась, пересела немного влево, подальше от отвратительной лужи, в которой смешались, кажется, кровь, бензин и вода.       Рядом валялись обломки стула. Она так и потеряла сознание от боли — грохнулась на пол, неслабо приложившись головой. Вот почему она сейчас так адски гудела. Шестерёнки отказывались крутиться, а мысли не складывались в адекватные предложения. А это очень плохо. Плохо, потому что надо думать, чёрт побери, что делать дальше и как отсюда выбираться. Остатки смартфона валялись на том же месте, где его и разбили, красноречиво намекая на то, что позвать на помощь нет ни единого шанса. Девушка медленно попыталась подняться. Ушло на это явно не 5 минут, так что, когда ей удалось выпрямиться, не обращая внимания на боль во всём теле, она буквально задыхалась. Лёгкие снова горели, голова кружилась от недостатка воздуха и невыносимой боли. Она даже боялась представить, на кого сейчас похожа.       Упираясь руками то в одну часть стены, то в другую, Настя добрела до полки, заваленной непонятными коробками. Её не интересовали эти мелочи, важно было то, что там стояло несколько бутылок с водой. Взять одну из них, открыть и сделать хотя бы глоток. Девушка с радостью схватила первую попавшуюся бутылку минералки, по пути роняя что-то с грохотом, открыла крышку и, сделав глубокий вдох, почти сделала глоток, но поморщилась и выронила пластик из рук. Эта бутылка была доверху наполнена чем-то неприятным. Она не могла сказать, чем конкретно, но что-то едкое и вонючее, похоже на жидкость для розжига. Такая же кристально прозрачная, как и вода. Теперь она растекалась по полу, добавляя уже имеющимся отвратительным запахам больше яркости.       Захватила следующую бутылку, гораздо меньшую, открутила крышку дрожащими пальцами и с облегчением обнаружила, что в этой бутылке всё же была вода. Выпила её буквально за считанные секунды и отбросила пластик в сторону. Громкий звук, который при этом послышался, заставил её поморщиться.       Лучше, теперь определённо стало лучше. Голова начала постепенно работать, в груди уже не так сильно горит.       Снова осмотрелась, уже внимательнее. В помещении она была абсолютно одна. Сломанный стул, полки, разбитый телефон — и ничего, совсем ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Ничего, что могло бы помочь быстрее выбраться из этого ада. От созерцания всего этого кошмара её отвлёк громкий звук открывающейся металлической двери. Она прижалась к стене, резко сделала шаг в сторону. Под ногами забулькало; ноги промокли, она наступила в лужу, которую только что сама и создала. Отвратительный запах усилился.       После нескольких секунд заминки в гараж вошёл мальчик, подросток, тот самый, который когда-то приносил бутылку воды. Кажется, это было так давно. Как его зовут? Макс, кажется. Он несколько секунд неловко переминался с ноги на ногу, а потом, как будто что-то для себя решив, уверенно направился к ней, при этом глядя в глаза. Прогресс.       — Идём со мной, — посмотрел на девушку, она даже не подумала двигаться с места.       — Куда пойдём? — собственный голос звучал отвратительно.       — Алекс хочет с тобой поговорить. Тебе нужно поесть и принять душ перед этим, — она как-то недовольна выгнула брови и осталась на том же месте, где и стояла, не двигаясь. Теперь даже на отвратительную лужу было наплевать. Сердце в груди забилось быстрее.       — А сюда он прийти не может? По-моему, до этого с этим у него не возникало никаких проблем, разве нет? С чего это вдруг такое благородство? И поесть, и душ принять, и всё ради одного разговора? — она окинула подростка строгим, заинтересованным взглядом. Искала подвох в каждом слове, в каждом движении. Он был напряжён, но это понятно. Складывалось впечатление, будто парнишка её боится. Точно, он её боится. От этой мысли стало даже немного смешно. Интересно, денег на нормального вышибалу просто не хватило? Или не захотели тратиться?       — Ты должна поесть и попить, принять душ, и только тогда вы встретитесь, — она оттолкнулась от стены, поморщилась от боли в обожжённых руках и, несмотря на то что ей было сложно стоять на ногах, сделала шаг вперёд. Подошла вплотную к подростку и внимательно, пристально посмотрела ему в глаза, протянула руку и силой схватила его за горло. Он дёрнулся, кажется, даже что-то негромко вскрикнул, глаза часто забегали в разные стороны.       — Теперь ещё раз. Кому я и что должна? — она встряхнула его, как лёгкую плюшевую игрушку. Да он весил, кажется, даже меньше, чем она. Копна кудрявых волос метнулась смешным одуванчиком, яркие глаза часто моргали.       — Глупо отказываться от нормальных условий, когда тебе их предлагают, разве нет? — его голос дрожал.       Она ведь даже совсем не давила на горло. Она не убийца, да и травмировать пацана точно не собиралась, скорее, просто хотела его напугать. Кто знает, может, он и выпустит её отсюда.       — А может, сделаем проще? Ты расскажешь мне, где выход, а я сделаю вид, что тебя не видела. Так уж и быть, можешь свалить всю вину на меня, сказать, что пришёл сюда, а здесь пусто. По-моему, я неплохо придумала, нет?       Она отпустила его и снова сделала шаг назад, даже руки за спину заложила, чтобы не было соблазна снова схватить этого поганца за ворот. Видно, что всё происходящее мальчишке не доставляет особого удовольствия, но он упорно продолжает делать всё, что ему говорят. Может, выбора нет, что, скорее всего, действительно так. А может, что-то ещё. Впрочем, какая разница, что там может быть.       — Нет! Ты что! — его глаза расширились и, кажется, увеличились в несколько раз, а парень сам сделал шаг назад. То ли потому, что боялся, что его снова схватят, то ли от негодования.       Брюнетка лишь покачала головой в ответ.       — Предсказуемо. Ладно, и что же твой брат от меня хочет? По-моему, он уже получил всё. У меня нет больше ни гроша. Благодаря ему у меня даже жилья теперь нет, — она злобно топнула ногой, и вонючая жидкость разлетелась в разные стороны уродливыми тёмными каплями.       — Ему от тебя что-то нужно, что-то очень важное. Он не тронет тебя и не станет убивать. Тебе дадут одежду и покормят. Это неплохой вариант, — парень продолжал переминаться с ноги на ногу. Очевидно, что ему ограничили время, чтобы уговорить принцессу покинуть своё уютное гнёздышко, а принцесса всё никак не собиралась выходить, чем жутко его нервировала.       — Просто поговорить? Попросить? Или окончательно меня унизить в попытке трахнуть против воли? По-моему, это всё слегка разные вещи, тебе так не кажется? — она всё-таки сделала шаг вперёд, потом в сторону двери.       Чтобы там ни ждало её впереди, отказываться от возможности принять душ и съесть хоть что-нибудь было глупо. Может, повезёт, и ей даже ватку и перекись водорода выделят. Не то чтобы это помогло в таком состоянии, но, учитывая, насколько здесь грязно, даже это будет неплохой подстраховкой от всякой заразы.       Макс лишь открывал и закрывал рот, потом просто покачал головой и поспешно направился следом, открывая ей двери. Слишком много времени они потратили на бесполезные разговоры.       У его брата нет на это времени, у него нет времени. Время — это деньги. Йогурт 17:49 Эй, потеряшка, ты где? Йогурт 18:23 У тебя всё нормально? Йогурт 18:47 Бля, потеряшка, вот как тебя так не называть, если ты снова потерялась? Ни одного звонка и сообщения. Есть срочный разговор. Где ты? Почему телефон отключён? Еду к тебе домой.

19:00

      Зелёная Lamborghini остановилась на парковке возле самого подъезда. Егор нервничал. До начала концерта оставалось буквально пару часов, и сейчас, по-хорошему, он уже должен был быть там. Телефон разрывали звонки и сообщения. Он пытался отвечать на всё и сразу, но разорваться невозможно. Сейчас было важно найти девушку. Всё не может быть идеально, как бы ты к этому ни готовился, и этот день всё-таки не стал исключением. Сейчас нервозность, лёгкое чувство раздражительности, злость и капелька переживания смешались внутри, не давая покоя.       Через две минуты, поднявшись на лифте, он уже твёрдо нажимал на кнопку звонка. Какое-то время не происходило вообще ничего, потом замок провернулся, и с громким щелчком дверь в квартиру открылась. На пороге он увидел уже знакомую женщину. Она опиралась на стену и внимательно его разглядывала. На её лице были написаны тревога и разочарование. Она словно ожидала увидеть на пороге кого-то другого.       — Ирина, добрый вечер. Простите за беспокойство, — чёрт, а вот сейчас все чувства куда-то пропали, и единственное, что он чувствовал — это неловкость. Глупо как-то, вот так вот просто заявиться без приглашения в чужой дом. И что сказать? А впрочем, плевать, нет у него времени думать, что сказать. День несётся куда-то вперёд с бешеной скоростью. И хорошо бы, если бы он успел всё решить, чтобы этот грёбаный пиздец наконец закончился. — Я ищу вашу дочь. Она не берёт трубку. Она дома?       Она облокотилась на косяк и внимательно посмотрела на него. Хотелось протянуть руку, подержать за локоть, предложить помощь, но парень прекрасно понимал, что женщине это ой как не понравится. Так что он стиснул зубы и просто продолжал внимательно смотреть в её лицо. Она, в свою очередь, отступила в сторону, приглашая жестом в квартиру, чем Егор и воспользовался.       — Привет... Мне жаль, но я не могу тебе помочь. Она не берёт трубку ещё со вчерашнего вечера, и я понятия не имею, где она. Я обзвонила всех подруг, но никто из них не в курсе. В университете она не появлялась, и на месте работы тоже. Я пыталась звонить в ближайшие районные полицейские участки, думала, может, они с ребятами снова решили заработать денег и их забрали, но нет... — она поджала губы.       Слова вылетали как из пулемёта, женщину покачнуло, и в итоге она аккуратно опустилась на мягкий пуфик в углу коридора. Опустив взгляд, а потом снова подняв его на Егора, она посмотрела внимательно и пристально. Столько страха и мольбы было в этом взгляде, что он сам чуть не пошатнулся. Предыдущие эмоции — страх, раздражение и тревога — снова начали неприятно шевелиться где-то в груди.       — Так такое раньше уже бывало? — он сглотнул. Не похожа она на девушку, которая в порыве плохого настроения выключила телефон и выбросила его в Москву-реку.       — Нет, но не знаю. Может, у неё что-то случилось. Она ведь совсем мне ничего не рассказывает, так что я не могу быть уверена... А ты что хотел? Может, она ещё вернётся ближе к вечеру. Тогда я передам, — она неловко отвела глаза и часто заморгала.       Оба мысленно посеяли панику и начали переживать. Что здесь такого? Может, она с другой подругой или на работе. В конце концов, взрослая девушка, у которой могут быть свои дела и планы. Что тут такого, если она не берёт трубку полдня? Сразу устроили переполох. Детский сад, честное слово. Мыслили они, судя по всему, одинаково, только никто из них в свои размышления не верил. Скорее, просто пытался себя убедить, что ничего плохого случиться не могло. И не должно было в принципе.       — Ох, да нет, мне просто срочно нужно было её помощь как танцора. Знаете, ваша дочь великолепно танцует, — на этих словах парень чуть улыбнулся. В ответ получил лишь неуверенный взгляд.       Егор развернулся и схватился пальцами за металлическую ручку выходной двери как за спасительную соломинку. Стоять здесь вот так и тратить время на разговор казалось кощунством. А куда ему идти? Чёрт, ему нужно посадить её в свою машину и ехать на площадку сейчас же! Заниматься костюмами, причёской, разбираться с нюансами, которых, он уверен, появилось немало за те часы, что он пытался выспаться.       — Я... Я передам, если она вернётся, — женщина снова часто закивала, как заведённая игрушка со сломавшимся механизмом.       — Придёт. Тогда, я пойду, — он с громким скрипом открыл дверь.       — Стой, подожди, куда? Может, чаю? — женщина поспешно спохватилась, намереваясь резко встать. С первого раза у неё это не вышло. Егор тут же поднял руку, и отрицательно покачал головой.       — Простите, но у меня очень много работы, никак не могу сейчас. Мы вернёмся к этому позже. А сейчас, до свидания. Когда ваша дочь вернётся, пусть мне позвонит, это срочно, — он одарил женщину долгим взглядом, прежде чем выйти и осторожно закрыть за собой дверь. Прислонился к металлической поверхности затылком и даже несколько раз с силой ударил по ней, в ответ услышав громкий неприятный звук, который эхом разнёсся по подъезду.       Сердце продолжало сильно стучать в груди, а тревога и раздражение никуда не уходили. Телефон в кармане снова начал вибрировать, привлекая внимание. Сука! Часы показывали 19:27.

***

      Душ, пусть и с холодной водой, творит какие-то чудеса. Сразу начинаешь чувствовать себя лучше, и уже не хочется разбирать по кусочкам весь этот грёбанный мир.       Настя сидела на кухне в небольшом, самом обычном доме где-то на окраине города за деревянным столом, сделанным вручную, и стискивала пальцами небольшую чашку с горячим куриным бульоном, в которой щедро была насыпана огромная порция сухариков. Они размокли, стали слизкими и неприятными, но есть хотелось до одури. Бульон пах свежесваренной курицей и овощами, так что всё было не так уж и плохо. Она наклонила чашку и сделала несколько больших глотков, поспешно проглатывая их с теми самыми сухариками.       Напротив, прожигая девушку взглядом, сидел Алекс. Такой же идеальный, как и в последнюю встречу, ни единого пятнышка на рубашке, только пиджак снял. Брюки изменили цвет, теперь они были бежевые, кремовые, практически белые. Так и хотелось опрокинуть на них тарелку.       По волосам Насти, вымытым просто мылом, струйками стекала лишняя вода. К сожалению, в этой элитной гостинице никто не предложил фен. Запах ванны и вишни успокаивал лучше, чем бензин и сырость.       — Так, ещё раз, чего ты от меня хочешь? — спросила она, отхлёбывая из своей чашки. Желудок требовательно урчал, девушка делала вид, что не замечает этого.       — Я уже сказал всё, что я хочу. Просто хочу получить одну вещь, и это будет наша с тобой последняя встреча. Я могу пообещать, если хочешь, даже могу написать на бумаге и поставить свою подпись. Кровью не обещаю, но, думаю, шариковая ручка тоже сойдёт, — он ухмыльнулся, взял прозрачный неприятно шуршащий пакет, развязал его и высыпал ещё несколько кусков твёрдых сухарей, на этот раз из чёрного хлеба, в её тарелку. Заботливо подвинул поближе небольшую металлическую кастрюльку с поварёшкой, наполовину заполненную бульоном, от которого исходил лёгкий дымок. Это он таким своеобразным способом предлагает добавку?       — Я понятия не имею, о какой вещи ты говоришь. По-моему, мы уже выяснили это, — девушка воспользовалась предложением, опустила взгляд на тарелку, взяла поварёшку и дрожащей рукой налила в чашку ещё бульона, наполняя тарелку до самого верха. Есть по-прежнему хотелось жутко.       — По-моему, ты всё прекрасно знаешь. О таком просто невозможно не знать, тем более, когда такая вещь хранится у твоей матери, — парень подвинул к себе чашку с кофе, сделал глоток и поморщился. Судя по запаху, кофе был не свежезаваренный, а самый обычный, растворимый из пакетиков, которые часто продают на кассе в магазине. Вот уж аристократ нашёлся.       — Мне не особо близка мать, если ты ещё не понял. По крайней мере, не настолько, — девушка снова зачерпнула большую ложку.       — Не настолько близка? Не настолько, чтобы не знать, что у твоей матери хранится ожерелье из жадеита? — он скривился.       Девушка остановила ложку возле самого рта, внимательно посмотрела на Алекса, а потом положила её обратно и отодвинула посуду в сторону.       — Чего прости? — её голос выдал недоумение.       Алекс обречённо вздохнул, выпил свой кофе и наклонился вперёд, пристально взглянув на неё.       — Девочка, всё, что с тобой произошло за этот день — это просто разминка. Ты не представляешь, какие огромные, гигантские — да тут даже слова не подобрать, насколько большие — деньги вертятся в твоей семье. И мы с твоим отцом намерены их заполучить ради благополучия нас всех в будущем! Понимаешь, о чём я? Несчастные 17 000 000 рублей, вырученные за твою квартиру, это просто копейки, капли воды в океане по сравнению с тем, что мы можем получить. Выгода, которую мы можем выиграть, деньги, которые мы можем вложить и приумножить в несколько раз, если сделать всё с умом, — его глаза загорелись, они буквально светились.       Он напоминал фанатика из какой-нибудь секты, который всей душой верит, что эта секта сделает его жизнь самой счастливой. Даже мурашки побежали по коже. Или это от холодных капель, которые продолжали капать с того, что всё ещё можно назвать волосами.       — Твоя мама — та женщина, которой настолько повезло, что ты даже представить не можешь. Она единственная в этом мире, кто владеет удивительным ожерельем из жадеита «Хаттон-Мдивани». Знаешь, сколько оно стоит? — он придвинулся ещё ближе, будто надеялся, что так девушка поймёт его лучше. Он оказался так близко, что чуть не перевернул кастрюлю с бульоном. Эх, обидно тратить время на непонятные разговоры. Какая-никакая, а еда. И она медленно остывает.       — Это ожерелье было сделано по заказу американского предпринимателя Фрэнка Вулворта в качестве свадебного подарка для своей дочери. Знаешь, сколько оно стоит сейчас? Милая моя, ты даже представить не можешь, — он громко хлопнул ладонями по столу и поднял указательный палец вверх.       В воздухе повисла звенящая тишина. Никто из присутствующих, казалось, даже не дышал. Девушка боялась потревожить сумасшедшего, а Алекс ждал предвкушающего удивления на её лице.       — А я тебе скажу, милая моя. Сейчас это простое украшение оценивается практически в 28 000 000 долларов. Ты осознаёшь эту цифру? Не рублей. Не каких-то несчастных 28 миллионов рублей, а долларов. Таких денег 95% населения Земли никогда не держало в руках. Кто-то, может, даже не знает, сколько это. А теперь представь, насколько это большие деньги. А теперь задумайся ещё больше. Твоя мама владеет этим. Понимаешь, о чём я? Понимаешь, к чему мы стремимся? — он снова хлопнул рукой по столу. На этот раз кастрюля подпрыгнула, соскочила с деревянной поверхности и упала на пол, громко разлив содержимое по сторонам. Парень, похоже, даже не заметил.       Девушка переплела пальцы, несколько секунд открывала и закрывала рот, выдохнула. По её коже побежали мурашки. Она часто отрицательно качала головой. Он явно несёт какой-то бред. Эта сумма, эти деньги, её родители, её мама — откуда у неё это? Не могла она иметь что-то подобное и вот так просто хранить это дома в шкатулке. Это было бы самым глупым и беспечным поступком. Где бы она его взяла? За такие деньги она бы точно сама не купила. Чего-то другого в голову просто не приходило. Отец дарил матери подарки раньше: цветы на праздники, любимый парфюм, золотую цепочку с аккуратным розовым камушком. Но это было простое украшение. Дорогое, но не дороже 10 000 рублей. А эти деньги были далеки от этой суммы, как если бы пешком отправиться в космос прямо с этого места, где она сидела, в полном шоке и недоумении.       — Бред... — выдохнула она, после затянувшейся паузы.       — Не бред! Я видел его собственными глазами. Я знаю, что оно есть, тебе лишь нужно просто его достать и принести мне. Всё, на этом мы закончим! — он довольно потёр руки и брезгливо отодвинул ногой половник, который успел коснуться его белоснежных кроссовок.       — Это отец тебе сказал? Он тебе показал? Так почему он сам не возьмёт и не принесёт его тебе? — она пожала плечами. Это действие отдалось болью, и тревога внутри поднялась за секунду.       — Он сделал фото, но принести, к сожалению, не успел, — мужчина с такой искренней досадой покачал головой, что на секунду даже захотелось погладить его по макушке и пожалеть такого бедного и несчастного. Оставили мальчика без красивой побрякушки — абсурд.       — Твоя мама поняла, что он его нашёл, и спрятала куда-то в другое место. Судя по всему, за пределами квартиры. И когда только успела, — он поморщился. — Ты должна попытаться узнать, где оно, и принести мне как можно быстрее. Думаю, у тебя это получится сделать чуть проще, чем у твоего отца. Сама понимаешь, у него проблемы с самоконтролем, да и с терпением имеются некоторые сложности. Так что... Мы ведь не хотим убирать труп женщины, которая ни в чём не виновата, просто потому что кто-то не справился с собственным гневом? Мне кажется, ты понимаешь, что я прав, — он как-то слащаво улыбнулся.       Она вздрогнула, есть окончательно перехотелось. Мысли бешеной стаей птиц вращались в голове, одна перебивая другую. Сомнения, страх и недоверие, непонимание, как поступить — всё смешалось. Согласиться? Просто для того, чтобы был повод выйти отсюда. Так вряд ли он отпустит её одну. Приставит рядом какого-нибудь Макса. Хотя, тот ещё слишком мал. Скорее, целую бригаду амбалов с пистолетами, один из которых постоянно будет прижат к её виску. Настя смотрела на него в надежде понять, правду говорит этот сумасшедший или нет. Одни вопросы в голове, ответов ноль. И как же это, чёрт возьми, хуёво!

20:43, Егор

      Он стоял перед зеркалом, крутил между пальцами телефон. Громкая связь разрывалась от бездушного женского голоса, который, казалось, даже сам девайс раздражал. Последние 15 минут парень только и делал, что пытался дозвониться по номеру. На том конце провода снова короткие гудки или надоевшие до зубного скрежета оповещения, что абонент недоступен. В какой-то момент ему даже хотелось немного придушить этого самого абонента за то, что заставляет его так переживать. И почему всё это происходит именно сегодня? Она должна быть здесь, сидеть в зале вместе с остальными, предвкушая что-то новое и интересное. Улыбаться ему, а он, стоя на сцене, время от времени бросать на неё ответный взгляд, потому что просто не может себе в этом отказать.       По итогу, он стоит перед зеркалом и нервничает. Сколько раз за последние 30 минут он взорвался на собственного менеджера? И не сосчитать вообще.       Кругом стоит шум и галдёж, люди заходят и выходят, обсуждают что-то. Процесс за кулисами никогда не стоит, всегда что-то происходит, готовится наперёд. Эта суета раздражала.       Парень провёл пальцами по волосам, вышел из гримерки, проходя по коридору, заполненному людьми. Остановился у шторы с левого конца сцены, приоткрыл её и с интересом глянул на стадион, который уже почти полностью заполнился поклонниками. Они всё приходили и приходили, и его сердце билось быстрее от предвкушения, осознания, что все эти люди пришли сюда исключительно ради него. Ради простого парня из Пензы, чтобы послушать его песни. Это немного кружило голову и прогоняло прочь страх и раздражение. В те секунды, когда в крови бурлили адреналин и предвкушение масштабного концерта, становилось чуть спокойнее. А потом снова накатывало это удушливое чувство паники. Вот честно, ещё немного, и всё это соберётся в один огромный колючий комок и перейдёт в самую настоящую панику.       Он вернулся обратно, схватил телефон, но за эти пару минут ничего не изменилось. Он по-прежнему молчал, ни одной СМС и ни одного звонка. Из-за этого снова хотелось рвать на себе волосы.       Удивительно, насколько сильно он хотел видеть девушку здесь. Очень хотел. Она была тем человеком, поддержки которого ему хватило бы за всех. Сейчас бы радоваться огромному стадиону, невероятному количеству людей, тому, что его семья впервые за долгое время полностью собралась. Приехала сестра с мужем, родители.       Но одно всё же мешало полностью погрузиться во всю эту атмосферу, которой ему так не хватало в делах и проблемах, в которых Егор погряз за последние шесть месяцев, кажется, слишком сильно.       Дверь открылась, отвлекая его от мыслей. Маша уверенным шагом зашла в гримёрную, разгоняя толпу танцовщиц. Она уже положила на столик возле зеркала ушные мониторы. Парень как обычно придирчиво оглядел их и просто кивнул, стаскивая футболку с намерением спрятать провода. Только положил ткань на стол, как по пальцам пошла вибрация. Он настолько резко схватил смартфон, что уронил его, и тот громким звуком упал на пол, экраном вниз. Выругавшись, он поднял его, наблюдая мелкую сетку трещин, но тут же принял вызов, не обращая на это внимания. Моментально забывая и про мониторы, и про футболку, и про находящихся вокруг людей, приложил телефон к уху, затаив дыхание.       — Егор... — голос Ирины прошёл по коже, как острый нож из льда. Он дрожал, был еле слышен, и женщина, похоже, очень долго и быстро куда-то бежала.       Пальцы парня вцепились в столешницу настолько сильно, что костяшки побелели. Он смотрел на собственное отражение в зеркале, подсвеченное множеством ярко жёлтых лампочек, и видел на своём лице испуг.       — Слушаю... — его голос был серьёзным, кажется, даже немного отстранённым. Маша в отражении зеркала нетерпеливо переступала с ноги на ногу, но пока не решалась открыть рот и сказать хоть слово. Он видел, что девушка очень хочет заговорить, и в ближайшие 60 секунд обязательно это сделает. Ему было страшно подумать, что он ответит. Правда страшно, потому что, если она помешает... Помешает этому диалогу, который только начался несколько секунд назад и уже заставлял голову кружиться от непонятных странных ощущений, как когда ещё ничего не произошло, всё, кажется, в порядке и идёт так, как надо, но в глубине души ты уже понимаешь, что беда подкралась незаметно.       — Я не знаю... Не знаю, не знаю! Чёрт побери, я не знаю, что с ней! Куда он её дел! И не понимаю, зачем... Прости, я не знаю, кому звонить, может, в полицию? Или уже поздно? — она продолжала заикаться и запинаться, это понемногу начинало нервировать его, несмотря на то что прошло не больше 15 секунд. Сейчас даже 15 секунд казались 15 минутами, несмотря на то что день несётся вперёд с невероятной скоростью.       — Конкретнее! — ему нужно было её успокоить, сказать, что всё в порядке, а потом перейти к сути. Но сейчас на это совершенно нет времени!       Он чувствовал эту тревогу, чувствовал, как паника подкрадывается, а страх ледяными щупальцами сжимает лёгкие и сердце. Парень начал дышать чаще, хватая мелкими порциями воздух, крепко удерживая пальцами всё ту же столешницу. Телефон был так крепко прижат между ухом и плечом, что треснутое стекло врезалось в кожу, заставляя её немного пощипывать.       — Мой муж. Он не в себе, понимаешь? Ты же понимаешь, он не в себе, да? Я не знаю, где наша дочь. Но он знает, знает и не скажет! И мне это не нравится, мне страшно, понимаешь? Мне кажется, она уже мертва. И настолько я этого... — очередной тяжёлый вздох, который переходит в всхлипывание, окончательно сбивает его с равновесия.       Его голова начинает кружиться, как будто от нехватки кислорода, и ему сразу хочется куда-нибудь присесть. Люди вокруг начинали казаться слишком шумными, слишком быстрыми. Они пугали и раздражали одновременно. Дыхание стало ещё более частым и громким. Женщина на том конце провода всхлипывала раз в пару секунд, пока они оба находились в полной тишине, думая.       — Где ваш муж? — он стиснул зубы так, что они скрипнули, и, казалось, вот-вот раскрошатся. Голова кружилась. Егор всё-таки пошатнулся, сделал шаг назад и упёрся спиной в стену. Приложил ладонь к оголённой груди, чувствуя, как быстро и часто бьётся сердце. Сумасшедший, абсолютно сумасшедший и ебанутый день!       — Егор, время! 4 минуты до выхода, — голос Маши прозвучал громко и чётко, прямо у его уха, заставляя его вернуться в реальность и дать себе мысленную пощёчину.       Сердцебиение не замедлялось, голова продолжала болеть, но мысли постепенно вставали на место. Он бросил раздражённый взгляд, но не сказал ничего, прислушиваясь и со страхом боясь пропустить каждое слово, которое может произнести плачущая женщина на том конце провода. Из-за всего шума и так было плохо слышно, а не услышать ответ сейчас, когда вопрос задан...       — Я не знаю... Егор, я не знаю! — она всхлипнула громче. Он выдохнул тяжёлый, густой воздух. — Он был слишком пьян, я ничего не поняла. Он так быстро пришёл, и так он... Он так, так быстро потом снова ушёл... Он, он безумен, понимаешь? Он настолько пьян и счастлив. Меня это... — она громко втянула воздух. Он почувствовал, с какой тяжестью это далось женщине, убрал телефон от уха и оглянулся на мелкую сетку трещин. Нашёл громкую связь.       — Егор... А номер два... — секунда полной тишины, громкий смех девушек где-то в левом углу гримёрной и громкие рыдания женщины на том конце провода, настолько громкие, что телефон в руках на полной громкость заглушился. И парень вместе с ним.       — Нет! Это бред, успокойтесь, мы не будем паниковать раньше времени! Я разберусь с этим, ладно? Только вы должны мне пообещать, что успокоитесь, хорошо? — хорошо, блядь! Легко это сказать. Да нет, и сказать не легко, вообще. Выдавить само слово — настоящая пытка. Взять бы этот телефон и разъебать его о стену прямо сейчас к чёртовой матери! Часы в верхнем левом углу показывали 20:58. Эти цифры ещё больше нервировали. Как он любил свой регион, любил свой город, любил символическую цифру 58, с которой часто связывал себя и своё творчество. Но сейчас эта цифра раздражала его до глубины души, заставляла ещё сильнее сжимать пальцами телефон, как никогда.       — Он псих. Псих, понимаешь?! — женщина словно блуждала в пространстве и совершенно его не слышала. Драгоценные секунды текли, ускользая, как песок сквозь пальцы.       — Ирина! Я! Разберусь! Просто ждите моего звонка! Выпейте чай и успокойтесь.       Чай, как будто это поможет! Они оба свихнулись, оба на грани истерики, паники, и, кажется, целая упаковка успокоительных не поможет! Почему? Потому что, наверное, причины для паники есть! Есть! Каждый из них по-своему переживал за девушку, каждый понимал, что просто так исчезнуть без следа, отключив телефон, — это не про неё. И это пугало больше всего.       Подумать о том, что она может быть мертва. Кому это нужно? Кому может быть настолько нужна жизнь обычной девчонки? Правильно, никому. Значит, это бред. Он, не дождавшись ответа, нажал красную кнопку, развернулся, бросил мониторы обратно на стол с громким неприятным звуком и быстро натянул футболку обратно. Краем глаза он следил за отражением в зеркале, собственные действия казались медленными и заторможенными.       — Егор, пора! Давай, девять ровно! Ты чего, соберись! Ты не надел! — Маша подбежала к столу, схватила шнур от монитора и потрепала его за плечо, пытаясь заглянуть ему в глаза. Он только сделал шаг назад. Всё ещё быстро билось сердце и кружилась голова. Жуткое чувство тревоги и беспокойства не давало ни одной мысли нормально пробиться в голову. Каждое действие выполнялось скорее автоматически.       — Маш, мы начнём в 21:30? — он уже запихивал телефон в карман, пока на втором набирал номер. Глаза девушки округлились, она несколько секунд смотрела растерянно.       — Чего? Какой 21:30? Ты нормальный? Нет! Мы не можем! У нас план, время, люди собрались! Полный зал, всё солд-аут! Егор, ты чего? Что с тобой?       Она с силой надавила на плечо, заставляя его отступить на шаг назад. Встала перед его лицом, внимательно посмотрела в глаза, а потом схватила его за оба плеча и встряхнула с такой силой, насколько хватало её хрупким рукам. Он просто осторожно снял её руки с себя и посмотрел спокойно и уверенно, насколько мог. Это выходило плохо, но это проклятое чувство тревоги было невыносимым. Как будто выпил 10 банок энергетика за один раз. Сердце вот-вот вылетит из груди или остановится, а истерика захлестнёт непонятно от чего. Та самая минута, мгновение, когда кажется, что всё настолько плохо, что некуда деться, что ты вот-вот умрёшь или сойдёшь с ума. Проклятая бесконтрольная паника, у которой, казалось бы, нет причин, но для тебя внутри она есть. А сейчас, так тем более!       — Маша! Я сказал, мы начнём в 21:30! Я сейчас уйду и вернусь через 25 минут ровно, ладно? Просто засеки! Чем больше ты меня задерживаешь, тем хуже, — он нервно дёрнул плечами, окинул взглядом стол в поисках ключей от машины, не нашёл их, похлопал себя по карманам. Безуспешно. Голос на том конце трубки второго телефона наконец прозвучал. И почему так долго? Хотя нет, прошло всего лишь три года. — Рома! Машину к чёрному ходу, сейчас!       Не слушая ответа, он сбросил звонок, а девушка напротив продолжала хлопать глазами. Егор отступил, в помещении стало тихо, гримёрная опустела, танцовщицы покинули её. Громкие крики толпы и звуки гитары уже были слышны в комнате. Снова побежали мурашки. И сколько же их там? Все ждут его. И она тоже где-то там ждёт его. Наверное, ждёт...       — Егор! Булаткин!       — Я сказал, мы, чёрт возьми, начнём в 21:30! — его тон голоса повысился, стал более холодным.       В конце концов, все они здесь работники, которые работают на него! Он платит им, чёрт возьми, деньги! Да ещё какие. Особенно Маше, которая пытается сказать ему, как лучше. Кажется, все они забыли, что они не только друзья и знакомые, но и, в первую очередь, подчинённые! Он главный, он начальник. Странно употреблять подобное слово в свой адрес, но сейчас оно подходило как нельзя кстати! Он должен решать, как лучше, потому что с этим ёбнутым чувством тревоги он не сможет спеть ни единой песни! Не сможет смотреть в первый ряд, не увидев там девушку и не убедившись, что с ней всё в порядке. Плевать даже, если она просто с подругами в торговом центре выбирает платье, чтобы прийти сюда, он найдёт её и притащит собственноручно! И только тогда выйдет и посмотрит на всю эту огромную толпу людей с абсолютным ощущением лёгкости и спокойствия на сердце.       Маша сделала шаг назад, но не похоже, чтобы она собиралась сдаваться. Только вот Егору было плевать. Он развернулся на массивной подошве любимых Джорданов и направился к выходу, буквально бегом вылетая из помещения и проходя по коридору. Людей здесь стало значительно меньше, так что до чёрного хода удалось добраться меньше, чем за минуту. Благо, в целях удобства он находился совсем недалеко. Вылетев пулей на улицу, почувствовал, как тёплый воздух обдал лицо. Здесь по-прежнему были слышны крики толпы и звуки музыки. Вместе с биением сердца они создавали бешеную какофонию в голове. Увидел собственный автомобиль, услышал, как его двигатель громко заурчал. Он открыл дверь и прыгнул на переднее пассажирское сиденье. А куда ехать теперь? Нет, не так. Куда теперь ехать в первую очередь?       Машина тронулась с места, тут же поворачивая за угол с громким визгом тормозов. Парень схватился за голову, наклонился вперёд, упираясь локтями в колени, и снова часто и резко задышал. Достал собственный смартфон, продолжая оставаться в таком же положении. Его пальцы быстро забегали по клавиатуре, набирая одно сообщение за другим. Сначала на один номер, потом на другой. В салоне была полная тишина, ни звука музыки или голосов, только урчание любимой машины. Это хоть немного, но всё-таки успокаивало. Громкий визг тормозов и ругань обычно спокойного неуравновешенного охранника. Егор дёрнулся вперёд, телефон выпал из рук и упал прямо ему под ноги. Он резко выпрямился. На улице уже стемнело, так что понадобилось некоторое время, чтобы понять причину, по которой машина остановилась.       Ангелина с тяжёлым дыханием остановилась возле металлического ограждения, где, кажется, вот-вот начнётся концерт. Но они с девочками не видели Егора, не видели его машину, значит, он ещё не приехал? Быть такого не может. Она провела пальцами по ярко зелёному платью, полностью усыпанному блёстками, и осмотрелась. Высокие каблуки заставляли ноги ныть, девчонки где-то брели позади. Вроде бы бежали сюда целой кучей, но в итоге Ангелина, как всегда, была первой. Откинула волосы назад.       Если он и опаздывает, то приедет точно сюда. По её расчётам, это один из самых удобных чёрных выходов, и она не прогадала. Стоило девушке только остановиться и привести дыхание в норму, как она увидела автомобиль. Правда, не с той стороны, откуда она рассчитывала; машина не въезжала на территорию, а покидала её. Неужели его там нет? На улице стемнело, так что разглядеть что-либо в ярком свете фар было достаточно проблематично.       Собственное платье искрилось и блестело от хорошего освещения, рассеивая цветные изумрудные искры в разные стороны. Как сказала одна из девочек, с которой она, собственно, и торопилась сюда, Ангелина похожа на диско-шар. В этом платье она и правда так себя чувствовала. Яркий свет заставлял платье светиться, подтверждая, что это высказывание действительно подходило к ней сегодня. Ну и что? Зато она супер заметная, а в таком деле это самое важное.       Девушка в панике огляделась, быстро думая и размышляя. Сердце в предвкушении быстро билось в груди. Ещё один шанс, она не должна его профукать. Не должна и не будет! Закусив губу, она резко сделала шаг вперёд, практически бросаясь под колёса автомобиля. Краем глаза отметила, что её платье сегодня совпадает по цвету с автомобилем — зелёный. Наверное, это какой-то знак. И, судя по всему, хороший!       Машина затормозила в миллиметре от неё, даже слегка толкнув в бедро, от чего стало больно, но девушка не обратила на это никакого внимания. Она вцепилась пальцами в матовую поверхность капота и быстро перебирала каблуками, направляясь к двери пассажирского сидения. Приложив ладони к прохладному стеклу, она взмахнула волосами.       Стекло, не сразу, но всё-таки опустилось. Её сердце замерло. Она угадала! Чёрт побери, она угадала! Егор действительно сидел в машине. Странно, он значит всё-таки был здесь? Она рассчитывала, что он только приедет. Может, тогда удалось бы сделать фото, хотя девушка понимала, что в такое время, когда концерт уже начался, он наверняка жутко опаздывал, и ей снова не повезло бы. Но кто не рискует, тот не пьёт шампанского, думала она.       И сейчас, господи, как же девушка была сейчас счастлива, что сделала этот выбор. Не поленилась обойти здание, не заняла место в очереди, а потащилась сюда. И в итоге ещё была одной из первых, пока остальные девочки не добежали: кто-то устал, а у кого-то были слишком высокие каблуки. Всё это сыграло ей на руку. Точно удача!       — Помогите мне! Пожалуйста, прошу вас, помогите! — она озиралась по сторонам, как будто чего-то испугалась. Пальцы крепко вцепились в стекло так, что казалось, оно вот-вот треснет. Она всматривалась до боли в глазах, пытаясь привыкнуть к перемене освещения. Яркий свет в темноте всё-таки немного ослепил. Лицо Егора она разглядела отчётливо, и это не могло не радовать.       — Что у вас случилось? Как вы здесь оказались? — сам парень не проронил ни слова, так что девушке пришлось перевести взгляд на его привычного охранника, который заговорил с ней первым. Сердце продолжало бешено стучать. Стекло под пальцами нагрелось и, казалось, даже начало закипать. Ещё немного, и оно начнёт плавиться.       — Мне там! Я... я... — она ткнула пальцем куда-то за свою спину в темноту, где уже слышались женские голоса и разговоры. Это раздражало. Ещё чего, не хватало, чтобы девочки оказались здесь через минуту. Тогда ей точно не светит ничего. Никакой фотографии, никакой росписи! Опять, снова, уже не пойми в какой раз. Такую удачу упускать нельзя! — Там... Там мужчина! Он меня преследует! Я... — она запнулась, отпустила стекло и снова прижала ладони к нему, переводя взгляд на Егора, внимательно глядя в его лицо, ожидая, пока он встретится с ней взглядом. — Он со мной, но он не пускает... Мне нужна помощь! Прошу вас, помогите мне! Я его боюсь! — её голос практически сорвался на визг. Громкие голоса за спиной усиливались. Ей хотелось дёрнуть эту проклятую ручку дверцы автомобиля и заскочить в салон, вдохнуть пьянящий аромат мужского одеколона и кожи, услышать урчание мотора и свалить отсюда, с этого концерта, ведь, если его здесь нет, то и ей быть здесь не обязательно. — Пожалуйста! Я вас умоляю! Хотя бы довезите меня до ближайшего... Я не знаю! Но мне страшно, пожалуйста!       Она часто моргала, пытаясь вызвать слёзы на глазах. Кажется, это даже начало получаться. Тёплый ветер периодически бил в лицо и трепал волосы. Достаточно было не моргать на несколько секунд дольше, и слёзы сами собой появлялись на глазах. Этот трюк всегда работал, она часто использовала его с родителями в детстве. Несколько секунд в воздухе висела тишина, потом она всё-таки улыбнулась немного, тут же скрывая улыбку за попыткой прикусить губу. Егор поднял взгляд, посмотрел на неё несколько секунд, а потом перевёл взгляд на приборную панель. Кажется, на часы, и махнул рукой:       — В машину! Быстро! Нет времени!       Казалось, он был нервный или взвинченный. Она подпрыгнула на месте, тут же схватилась за ручку пассажирской двери и, разглядывая собственных подруг буквально в 10 шагах, влезла в салон. Залетела внутрь, кажется, даже слишком громко хлопнув дверью. Машина тут же сорвалась с места с громким урчанием, настолько резко, что девушку сразу же впечатало в спинку сидения. Салон погрузился в темноту и полную тишину. В воздухе витало напряжение; она пыталась утихомирить частое и резкое дыхание.       Егор сжимал и разжимал пальцы, окончательно теряя надежду на то, чтобы понять, что, чёрт возьми, сегодня происходит. Он смотрел то на водителя, то на девушку на заднем сидении, и не понимал, что не так.       Она выглядела испуганно. Её действительно преследовали? Что она делала в этом месте так поздно? И именно там, где оказался он. Хотя, она вроде бы была совершенно одна. Он запутался! И разбираться во всём этом не было ни настроения, ни желания! Плевать, что нужно этой девчонке, главное, чтобы она не задерживала его. Время не стоит на месте, минуты идут вперёд. И у него их осталось чертовски мало! Слишком мало! Машина рассекала пустоту. Город всё ещё не думал засыпать, таксисты рядом со стадионом создали настоящую пробку.       И чтобы её объехать, черт возьми, сколько же понадобится времени! Разъезжаться не думали даже, ещё бы, после окончания выступления здесь будет столько клиентов! Никто добровольно не уедет, пока не заработает хоть немного. А заработать здесь и правда будет с чего.       Парень с досадой хлопнул ладонью по панели, схватился за рычаг переключений передач и сменил режим на спортивный, вынуждая водителя набрать ещё большую скорость, чувствуя вибрацию мотора. Он снова смотрел на часы, снова ждал сообщения — сначала от одного абонента, потом от другого. И когда получил очередное SMS, выдохнул чуть спокойнее. Это был самый обычный скриншот с координатами. Судя по всему, Настин отец находился в 15 минутах езды от того места, где они были сейчас. По крайней мере, так говорил его телефон, который удалось отследить не без труда. Благо, достать номер телефона не составило проблемы, а определить местонахождение SIM-карты хоть и сложно, но не для Егора Крида.       Он снова бросил взгляд в зеркало заднего вида и поморщился. Ярко зелёное платье девушки каждый раз бросалось в глаза, когда встречные автомобили освещали её своими фарами. 21:13. Он не успеет вернуться назад, и он понимал это как никогда отчётливо. Что делать с этой девушкой? Он тоже не понимал. 40 000 человек ждут его. А он здесь, в полной темноте ночного города, несётся непонятно куда!       Неужели всё это не могло подождать? Нет, чёрт возьми, не могло! Перед мысленным взором сразу предстало лицо улыбающейся девушки с яркими, такими необычными карими глазами. Её голос эхом отдавался в голове. Он мысленно провалился в воспоминания. Тихое утро в его квартире, воздух пахнет свежей яичницей и кофе, в душе негромко льётся вода, а девушка напевает себе поднос Макса Коржа. Это настолько удивительный момент, который так прочно засел в голове, и каждый раз, когда Егору думалось об этом, он вызывал мурашки. И сейчас это не было исключением.       Машина разрезала ночной воздух, разгоняя птиц и голубей громким урчанием мотора, заставляя ближайшие автомобили перестраиваться на другую полосу. Спидометр всё ещё продолжал набирать скорость, как и уровень нервозности Егора. Раз, два, три, четыре, пять... 21:29...