Прогулка

<…> В Стокгольме выпал снег и поднялась сильная метель. Маленькие холодные «хлопья» облетали весь город, залетая в теплые дома через забытые открытые окна, оставляя после себя маленькую капельку воды. Темные тучи нависли над маленьким городом. Родители забирают детей с детских площадок и заводят домой, кипитят воду в чайнике, дабы налить теплого чая своему чаду, пока тот будет пить горячий напиток и смотреть на метель за окном... …Когда метели не было и на небе светило солнце, Саймон вышел подышать воздухом, не забыв предупредить маму о своем уходе на прогулку, а та, пожимая плечами и возмущаясь, что тот вновь ходит один, с горем на пополам отпустила ребенка.. Ой, точнее уже «взрослого мужчину». Ее сыну не очень нравилось, когда мама называла его ребёнком, из-за чего тот дул губы и вредничал, говоря что уже взрослый и что он в состоянии погулять один. Выйдя на улицу в своей заношенной зипке, он направился куда глаза глядят. Саймон не знал куда именно хотел пойти, но шел уверенно прямо по родной дороге, проходя мимо статуи на главной улице, проходя через переулок. /// <…> Спустя часа два, а может и меньше, он уже дошел до парка и сел на лавочку, засунув в карман запки руки. По спине прошёлся холодный ветер, забираясь под верхнюю одежду, производя лёгкое вздрагивание тела от резкого холода. Посмотрев мутными глазами на небо, мужчина заметил как чистое небо начали закрывать темные тучи. Тяжело вздохнув, он опустил голову прикрывая глаза, и тяжело выдохнув поправил отросшую челку и ругнулся себе под нос. Нехотя встав, Хенрикссон пошел на выход из парка. Поднимался сильный холодный ветер. Пока у тела была нормальная температура, Саймон только вздрогнул вновь от того, что его опять коснулся этот холодный ветерок. Его зипка не была теплой, а под ней была только лёгкая футболка. — Ещё час обратно переться. Зачем я так далеко от дома отошёл, но кто мог знать что погода станет такой мерзкой… Знал бы, хотя бы сигареты взял. — думал про себя Хэнриксонн, прикрывая глаза от ветра и маленьких снежинок, попадавших в глаза. Спустя короткое время телу становилось холодно и нарастающая дрожь уже прошибала худое тело. Вот уже в кармане джинс начал вибрировать телефон. — Тут и так руки достать не охото на таком ветру, так ещё и мама скорее всего звонит. — пробурчал он себе тихо — тихо под нос и нехотя полез в карман за телефоном. На экране было написано «Мама», ответив, завязался короткий разговор. В нем встревоженная женщина спрашивала своего недовольного сына о том где он и когда явится домой, на что сын просто недовольно промычал и сказал маме что придет домой уже скоро, сбрасывая трубку. Он бывает груб с мамой, из-за чего потом ему становится стыдно и грустно, но та понимает и прощает, зная что ее ребенок понял что перегнул палку. Обняв себя руками, Саймон стал задумываться о том, чтобы купить себе свитер или же теплую кофту в будущем, и начал думать о теплой ванне, в которой скоро будет сидеть и согреется. Пока он витал в своих мыслях, на его плечи накинули теплую кофту, от чего Саймон замер на секунду, а потом резко повернулся, смотря высокому человеку в глаза и замечает знакомые черты, это же… — Ты… Что ты тут делаешь? — спросил Хэнриксонн, прищурившись, смотря злобно и поднимая одну бровь. — Могу задать тебе встречный вопрос, Сайми. — сказал мужчина постарше его, улыбаясь. Это был Дэвид Лезерхофф, старый друг Саймона. Дэвида знает даже мама Хэнриксонна и хорошо к нему относится, лишь бы ее сын не был один. — Не называй меня так, сколько тебе раз ещё говорить? — на это Дэвид лишь посмеялся. — Ты так и будешь стоять дутся, или мы все-таки начнем двигаться? — спросил Лезерхофф, начиная медленно идти, достав из кармана штанов пачку сигарет. Достав одну, он достал и зажигалку, поджигая и засовывая в рот, зажимая зубами. Убрав зажигалку, мужчина протянул открытую пачку сигарет мужчине по младше, на что тот скривился и помомхал головой. Сигареты Лезерхоффа были на столько отвратительными, что даже если он будет мёрзнуть никогда не возьмет в рот эту гадость. Дэвид убрал пачку обратно, по доброму цокнув и закатив глаза. …Шли они так ещё минут 15 молча, как Саймон всё-таки помявшись, но спросил: — Тебе не холодно то в одном свитере? Может заберёшь кофту свою, я вроде не маленькая принцесса, которая замёрзнет из-за этой метели. Выдохнув дым Дэвид повернулся в сторону Саймона и лишь поправил на плечах у Хэнриксонна свою кофту, что бы та не спала с худых плеч. — Не то что бы холодно, но и не жарко. Нормально, сигарета пока спасает. А тебе то, «принцесса» — сказал он с маленькой издёвкой — не холодно? Хотел ли Саймон втащить этому нарику? Очень даже, но кинул лишь недовольный взгляд на собеседника, он отвернулся, задрав голову вверх. — Нет, мне не холодно. Терпимо. Все равно сейчас по улице и уже дома буду. Видя полупрофиль Саймона, можно было заметить на густых ресницах маленькие снежинки. Это очень умиляло. /// <…> Подходя к дому, Саймон заулыбался. Наконец-то он дошел до дома. Нажав на звонок рядом с дверью, Хенрикссон секунды две смотрел на дверь, а потом резко развернулся и посмотрел на его провожающего. У того на голове, на его короткой стрижке были снежинки. Тихо хихикнув, Саймон этим заставил обратить внимание Дэвида. Дэвид же стоял и чистил ненужные сообщения в телефоне, когда Саймон издал тихий смех, он, не поднимая голову, удивлённо посмотрел на Саймона исподлобья. — Ты чего? — Забей. — сказал коротко Саймон. — спасибо. — сказал он отведя взгляд, теребя конец рукава кофты его друга. Тот заулыюался на это робкое «спасибо». — А мне полагается спасибо, только в другой форме? — нагло спросил Дэвид, прикрывая свои наглые глазки, указывая на губы указательным пальцем. — А не многого ли ты хочешь? Оборзевшее ебало. — усмехнулся Хэнриксонн, но каким бы он вредным не был, все равно приблизился к губам Дэвида, уже касаясь носом щеки мужчины, как тут назло открывается замок двери и мама Саймона открывает дверь. — Сынок, прости что заставила ждать, ты как нажал на звонок, а я готовила и… Ой, Дэвид, здравствуй дорогой! Не ожидала тебя увидеть. Боже, холодные наверное… Давай тоже проходи, не стойте на холоде! Слава Богу они успели отлепиться друг от друга, но морда Лезерхоффа была на столько обнаглевшей, что Саймону стало не по себе. — Да — да, здравствуйте. Ну если вы приглашаете, то грех отказаться погостить у вас немного. — сказал тот, уже вталкивая застывшего Саймона в дом и заходя следом