the language of love: behind closed doors

Гадство. Феликс же пытался держать себя в руках. Так почему сейчас готов провалиться под землю и слететь с шестого этажа здания Джи-Вай-Пи, лишь бы не видеть, с каким лицом Кан Хэсу досматривает их ночной эфир. И как только Феликс согласился провести его? Сынмин и Чонин обещали безобидно посидеть с пивом и закусками. А после трёх банок идея о незапланированном эфире уже казалась просто великолепной. Почти три часа ночи — весь стафф спит — никто им не помешает. План просто пушка — жаль, что Феликс с парнями решили устроиться прямо на ядре. — Охренеть, — шепчет ему на ухо Сынмин, и Феликс вздрагивает, непонимающе глядя на него. — Ты не говорил, что она такая… — он шепчет лишь одними губами слово «горячая». — Заткнись, — шикает на него Феликс и замечает ехидную улыбку Чонина. Эти придурки вообще в своём уме? Они все вместе обосрались, из-за чего будут очередные проблемы. А эти двое перешёптываются и в открытую пялятся на их адвоката. Феликсу вот вообще невыносимо находиться с ней в одной комнате, зная, как он подвёл её. А ведь Хэсу просила его не отсвечивать. А он что? Наговорил пьяного бреда на камеру: а теперь Хэсу должна это расхлёбывать. Как будто у них и до этого проблем было мало. — Что скажешь? — прерывает застоявшуюся тишину Чонгу, когда Хэсу наконец-то откладывает телефон в сторону и убирает наушники обратно в чехол. — Я думала — будет хуже, — спокойно произносит она, не обращая внимания на абсолютно неуместные ребяческие гляделки от Сынмина и Чонина. Феликс с радостью посмотрит, как один из этих ловеласов будет себя вести, когда Ликс расскажет Тэён, девушке Сынмина, о том, как её ненаглядный жеманничал, будто подросток, при виде молодого адвоката. А Чонин пусть вообще губу закатает — не дорос ещё до таких женщин. — Так проблем не будет? — практически утвердительно спрашивает Сынмин, не испытывая особо сильных мук совести. — Эфир уже удалили, — добавляет Чонин, будто это немаловажная деталь. А память людям в интернете кто сотрёт? Но ещё до того, как Хэсу успевает что-то ответить, Феликс видит в её глазах неподдельное разочарование. Чёрт, как же тяжело выносить презрение с её стороны. Хорошо ещё, что Криса сейчас с ними нет — у него индивидуальное расписание. Так бы Феликс точно вышел в окно с шестого этажа и ни о чём бы больше не жалел. Но в отсутствии лидера эти полудурки продолжают свои забродившие пубертатные ужимки, будто совершенно не воспринимая происходящее всерьёз. Да, если бы это был просто эфир с тремя идиотами — ничего страшного. Но чёрт, репутация группы под угрозой. Лишняя шумиха, лишняя сплетня или нежелательное высказывание, и карьера Ли Феликса окончена. Но лучше бы он об этом подумал, когда соглашался на третью банку пива, а не сейчас. — Пишите объяснительные письма с извинениями, — бескомпромиссно произносит Хэсу, и, к удивлению Феликса, парни послушно вытаскивают мобильники, чтобы напечатать тексты своих обращений. — Телефоны вам не понадобятся, — качает головой Хэсу, и последние капли неуместного флирта слетают с губ Сынмина и Чонина, когда она протягивает им листы бумаги и три ручки, которые достаёт из своей сумки Биркин. — Пишите от руки, — строго произносит она. — Красиво, искренне и без ошибок. Если мне не понравится, то перепишете. — Я уже разучился красиво писать, — бубнит себе под нос Сынмин, написав в левом верхнем углу только: «Добрый день, стэй». — Я могу на английском написать? — нехотя спрашивает Феликс, глядя на Хэсу исподлобья и получая вопросительный взгляд. — Боюсь, что ошибок наделаю. — Пиши на корейском, как знаешь, — отрицательно качает головой она, не давая поблажек. — Бумаги полно. Я исправлю, а ты — перепишешь. Парни ведь и правда облажались. Придётся понести наказание. И Феликс смиренно пишет «Добрый день, стэй», с завистью поглядывая, как парни уже строчат свои письма раскаяния. Лучше бы они писали сейчас новую песню. А то Феликс чувствует себя как в средней школе, когда его спалили на прогулах. А ведь он тогда просто собирался на прослушивание, вот и готовился к нему вместо уроков математики. Тогда тоже было унизительно. — Отлично, — заключает Хэсу, дочитывая письмо Чонина. — Я всё отсканирую и пришлю пиар отделу. Они оформят посты для соцсетей. — От нас ещё что-то нужно? — даже будто виновато спрашивает Чонин, теребя браслет на запястье — больше не дерзкий. Нервничает. — Повзрослейте уже, — бесцветно отвечает Хэсу, читая письмо Феликса. — Я тоже могу идти? — спрашивает Ликс, не понимая по лицу Хэсу — нормальное письмо или там всё ужасно. — Содержание хорошее, но орфография… — тянет она, беря ручку и исправляя что-то в написанном. — Остальные могут идти. Когда она так говорит, то и правда похожа на учительницу. Феликс даже мог бы возбудиться, если бы не был так сконфужен. Да, корейский не его родной язык — он может путать гласные или не знать написания некоторых слов. Но для него это скорее проблема, чем поблажка. С момента дебюта он живёт в чужой стране, говорит на другом языке, читает на другом языке, поёт на другом языке. Он даже думает уже частично не на английском. А сколько снов ему снится на корейском — и каждый раз он просыпается в холодном поту, осознавая, что ни черта не понимает даже то, что происходит у него в голове. Поэтому, когда парни и менеджер выходят из переговорной, Феликс будто оказывается в одном из своих кошмарных снов. И единственное, что его сейчас успокаивает — жёлтая шуба, которая солнечным облаком свисает со спинки стула рядом с Кан Хэсу. Она всегда в ней ходила? Потому что если да, то как Феликс мог не заметить её раньше? — Перепиши аккуратно, — произносит Хэсу и пододвигает к Феликсу лист и ручку, чтобы он исправил свои недочёты. — Прости меня, — решает извиниться Ликс, ложась всем корпусом на столешницу, чтобы дотянуться до бумаги и подцепить её кончиками пальцев. — Ты уже по инерции извиняешься? — ломает бровь Хэсу, наблюдая, как Феликс начинает заново переписывать письмо. — Нет, просто завтра первое слушание. Я знаю, что обосрался. Прости, что добавил хлопот, — говорит он, не отрываясь от письма. — Это не моя карьера трещит по швам. А то, что ты совершил такую глупость… — она задумывается над тем, что собирается сказать. — Проси прощения у себя. Ведь если из-за этого эфира появится новый компромат на тебя, то ты не скоро вернёшься на сцену. — Знаю, — вздыхает он, заканчивая письмо и поднимая голову на Хэсу. — Я могу идти? — Поговорить надо, — равнодушно произносит она, вынуждая Феликса остаться сидеть на месте. — Отвечай честно. Потому что я твой адвокат и должна знать всё. Понимаешь? — Что ты хочешь услышать? Действительно ли я встречаюсь с Иви из Фифс Элемент? — криво усмехается он, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки. — Твоя личная жизнь — это дело второе. Давай сейчас прогоним всё, что ты будешь говорить завтра судье на счёт Юн Даны, — она переводит взгляд на сумку, вытаскивая из неё папку-уголок, и с противным шарканьем добрасывает её Феликсу, будто шайбу в воздушном хоккее. — Прочти, — она кивает на папку, когда Феликс лениво опускает взгляд на бумаги. — Я собрала всю информацию, которую ты мне рассказал, в более структурированный текст. Прочитай и скажи своё мнение. Чтобы ничего лишнего не было. И чтобы никакие детали не потерялись. — Мне надо это выучить? — он нехотя вытаскивает из папки листы, сцепленные синей скрепкой. — Да тут же целая научная статья, — он перелистывает одну страницу за другой, ни на чём конкретном пока не заостряя внимание. — Это шпаргалка. Если не уверен в себе, то можешь заучить, — пожимает плечами Хэсу. — Я скорее не уверен, что смогу всё это выучить. — Давай, прочитай это вслух и решим, что выкинуть, а что оставить. — А почему это нельзя просто сказать от себя? — он опускает листы, чтобы увидеть лицо Кан Хэсу, которая всё ещё сидит с другой стороны длинного стола переговорной и не желает сокращать расстояние между ними. Просто не хочет пересаживаться или у неё есть на то другие причины? Может, она боится близости Феликса? Обычно люди наоборот стараются быть к нему поближе: всячески привлекают внимание, пытаются случайно дотронуться. …Хэсу не такая. И пока он читает текст, который она писала для него явно не один час, то периодически поглядывает на неё из-за листов, пытаясь не потерять строчку. Лицо сосредоточенное и спокойное. Она то и дело самостоятельно перебивает Феликса, задавая более подробные наводящие вопросы. Но ему нечего отвечать на них. С Даной они практически не общались, даже несмотря на то, что она тусовалась в их компании. Какой-то симпатии к ней он не испытывал, да и от неё не замечал особой неприязни к себе. Дана была явно сосредоточена на Джисоне. Но им всем это не казалось чем-то уж совсем за гранью. Айдолы привыкли к вниманию. А Джисон — классный парень. Он всегда нравился девушкам. И эта наивная халатность привела к тому, что Феликс вынужден явиться завтра в суд. Хэсу сразу предупредила — другая сторона не собирается вести честную игру, но Феликс будто и не надеялся на то, что Юн Дана придёт с повинной. В последний раз они виделись в полицейском участке во время допроса. Тогда она не показалась ему адекватной. Собственно, адекватный человек и не будет творить такую ересь. Но стоит отдать Дане должное — ради своей любви она готова пойти на всё. Поэтому сейчас тут сидит не Джисон, а Феликс, которого Дана решила подставить вместо возлюбленного. Весьма великодушно, конечно, с её стороны, но, чёрт, как же это низко: из-за своей обиды приносить в жертву других. Может, конечно, Феликс и сказал ей что-то едкое однажды — если бы он ещё помнил. А так, сейчас уже второй конец этой верёвки им не найти — зато другой затягивают петлёй на шее Феликса, отчего с каждым днём дышать становится всё труднее. — Оденься завтра прилично, — Хэсу убирает свои вещи обратно в сумку, косо глядя на дырявые колени синих джинсов Феликса. — Пиджак надену, — цедит он, и так прекрасно понимая, что в суде стоит выглядеть соответствующе. — И брюки со стрелками. За кого она вообще его принимает? За полного кретина? Хотя после их ночного эфира с парнями, у неё вполне есть право усомниться в его интеллектуальных способностях. Но ведь она ещё со вчерашнего дня — с их первой встречи — отнеслась к нему не самым тёплым образом. Или, может, она боится привязаться к нему — вдруг дело провалится и ей будет стыдно? Или, может, ещё что-то, чего он пока не понимает? Но отчего-то хочется это выяснить. — И цацки сними, — она кивает на его пирсинги, вставая из-за стола. Феликсу очень хочется ляпнуть что-то из разряда «хорошо, мам», но он прикусывает язык, с трудом сдерживая эту дурость. Пусть даже не смеет пытаться шутить с ней на подобные темы. Может, позже, но не тогда, когда он обосрался, а завтра у них слушание в суде. — Боишься, что тебе будет за меня стыдно? — лукаво улыбается он, и Хэсу закатывает глаза, вешая ручки сумки на локоть и скрещивая руки. — Боюсь, судья может сказать, что ты сам спровоцировал её своим поведением. Понимаешь? — Из меня ещё и виноватого могут сделать? — искренне удивляется Ликс. — Ещё бы, — надменно фыркает Хэсу, направляясь к выходу из переговорной. Уже собирается открыть дверь, но Феликс опережает, подбегая и открывая её перед Хэсу. — Её адвокат уже роет на тебя грязь. Которой, к сожалению, полно, — она выходит в коридор, никак не комментируя широкий жест Феликса. …даже немного обидно. — Но в интернете полно вранья, — догоняет её Ликс. — И что? Когда это кого-то останавливало? — вопрос явно не требующий ответ. Феликс прекрасно понимает, что игра будет грязной. Но он не думал, что грязь будет действительно замешана в его цистернах юношеских ошибок. Они с Хэсу идут по коридору молча, пока она не останавливается около одного из кабинетов — возможно, её собственного — и не бросает Феликсу усталое «до завтра», закрывая за собой дверь.

***

— Выпить не хочешь? — знакомый голос вынуждает Феликса вздрогнуть и обернуться. — Я теперь точно в завязке, — вздыхает он, расслабляясь и снова отворачиваясь от Хёнджина. Ликс зашёл за парой вещей, которые оставил в студии — теперь он не скоро опять тут появится — и сейчас направляется к выходу. Конечно, в гости он может приходить, но не по работе. Поэтому Феликс для себя решил, что без надобности не явится в студию — так будет проще справиться с унижением. Не нужно смотреть в глаза мемберам, которых он подвёл. Не нужно бороться с желанием начать петь свою партию, которую теперь либо отдадут кому-то другому, либо включат фонограмму. Или вообще обойдутся без распевки, ведь голос Феликса сложно будет дублировать. Вроде, он незаменимая часть группы — как и каждый из парней. А вроде, они легко справятся и без него. Это очень задевает, но поделать ничего нельзя. Так всё же будет правильнее — Ликс осознаёт это. — Успокойся, я про кофе, — усмехается Хёнджин, навалившись рукой на плечи Феликса. — Обычный кофе: латте, капучино, макиато, со сливками, маршмеллоу или сиропом. Что захочешь — я угощаю, — перечисляет он слишком уж воодушевлённо. …Феликсу хочется выпить стеклоочиститель. — Так великодушно с твоей стороны, — косится на него Ликс. — Братишка, всё для тебя, — так же нарочито весело произносит Хёнджин, отчего Феликсу хочется ему вмазать. — Ты ведь не отвяжешься? — он останавливается, и Хёнджин наконец-то убирает от него руки, отрицательно качая головой. Такая его манера Феликсу хорошо знакома — Хёнджину что-то нужно. И рано или поздно он своего добьётся. — Пойдём, — нехотя соглашается Ликс, хотя кофе в кофейне Джи-Вай-Пи и правда неплохой. Но сегодня Феликс будет только холодный тропический чай. — Готов к завтрашнему дню? — интересуется Хёнджин, ставя на стол перед другом их напитки, а сам садится напротив. — Не думаю, что от меня зависит что-то глобальное, — честно признаётся Ликс, болтая трубочкой лёд на дне высокого стакана. — Я расскажу всё, как было, а дальше… — Ты главное сиди поменьше в интернете и старайся не реагировать сгоряча на слова судьи и адвоката Даны, — Хёнджин и правда переживает за моральное состояние друга. — Хэсу говорит, что её адвокат будет из кожи вон лезть, чтобы выставить меня в плохом свете и облегчить приговор этой сучке. В кафе сейчас никого нет, кроме бариста, музыку из эирподсов которого слышно даже в другом конце зала. Вряд ли разговор кто-то подслушает, но Феликс всё же старается говорить тише, как и Хёнджин. — Клевета — это паршиво, — с сожалением вздыхает Хёнджин, делая глоток своего айс-американо. — Я как никто понимаю, — он знает, о чём говорит. Хёнджин тоже проходил через похожее. Правда, тогда обвинения в школьном буллинге сыпались на него, как пулемётная дробь. О Феликсе же сейчас всего пара слухов бродит по сети. И никакого подтверждения они не смогут найти — только если никто не сфальсифицирует факты. Тогда Феликсу не то что до конца года таскаться по судам — до конца жизни, наверное. — Как ты с этим справился? Отстранение и прочее давление? — Я знал, что это неправда, — пожимает плечами Хёнджин. — Всё это ужасно расстраивало, из-за чего казалось, что я оказался на самом дне. Что меня буквально столкнули с седьмого неба прямиком в ад. Он на мгновение задумывается о чём-то, вспоминая, через какие трудности ему пришлось пройти, когда кто-то анонимно сообщил об издевательствах в школьные годы со стороны Хёнджина. Но это в прошлом — сейчас ему не больно вспоминать. Но в тот момент казалось, будто его пытаются утопить в общественном сортире. …он и правда будто захлёбывался от беспомощности. Только Джи-Вай-Пи провёл расследование. Тогда главой юридического отдела была ещё не Кан Хэсу, но Хёнджин уверен, что на это место не садят кого попало. Так что Феликсу сейчас и правда стоит держаться за спасательный круг и просто ждать, когда его вытащат на сушу. Главное всё не испортить, например, не проводить эфиры посреди ночи, дорвавшись, как коты до валерьянки. Идиоты. — Мне стыдно, — признаётся Феликс, пытаясь запить ледяным чаем колючий ком жестокой реальности, вставший поперёк горла. — Знаю. — Ты что-то хотел? Не просто же так предложил купить напитки? — Феликсу всё ещё непонятно, с чего вдруг Хёнджин решил провести с ним время у всех на виду. Ликс ведь прокажённый — в коридорах его все сторонятся. — Хотел просто поддержать, — обыденно пожимает плечами Хёнджин, делая глоток. — Напомнить, что жизнь продолжается в любом случае. Плохая или хорошая. Вкусный чай? — он кивает на стакан в руке Феликса и поднимает взгляд, чтобы посмотреть ему в глаза. — Да, попробуешь? — протягивает ему стакан Ликс, но Хенджин лишь качает головой: — Сегодня у меня кофейное настроение, — подмигивает он, снова припадая губами к трубочке и с шумом втягивая айс-американо. И хмурится, видя, как взгляд Феликса направлен куда-то мимо него. — Не смотри, — тут же шикает на него Ликс, когда Хёнджин оборачивается, чтобы понять, на кого пялился друг. — Там она, — шепчет он. — Она? — не сразу понимает Хёнджин, тоже понижая голос до минимума. — Адвокат Кан Хэсу, — чуть прячась за Хёнджином, Феликс продолжает пялиться на Хэсу, которая идёт через холл первого этажа здания Джи-Вай-Пи, пестря своей лимонной шубой и цокая высокими шпильками. Хёнджин всё же опять украдкой оборачивается, ссутулившись и глядя через плечо, будто так не будет понятно, что он наблюдает за кем-то. Но Хэсу словно и дела до окружающих нет. Она убирает в карман шубы мобильник и прикладывает пропуск к турникету. И Феликс с Хёнджином до последнего смотрят ей вслед, пока Ликс не подаёт голос, снова привлекая к себе внимание: — Перед ней я тоже уже успел облажаться, — он жадно втягивает через трубочку холодный чай. — И, кажется, сделаю это ещё не один раз.