the language of love: behind closed doors

Хорошо, что все обсуждения проходят в переговорной, а не в кабинете Кан Хэсу — вчерашняя выходка до сих пор вызывает у Феликса глупую усмешку. Как же Хэсу вчера напилась. Если бы не Чонгу, который освободился слишком поздно, чтобы застать Хэсу трезвой, то неизвестно, чем бы всё могло обернуться. Феликс передал ему пьяную девушку, взяв обещание, что Чонгу отвезёт её домой лично. У неё всё же хватило сил назвать свой адрес, прежде чем совсем провалиться в беспамятство. Если бы не шумиха с недавним эфиром и начавшимся судебным процессом, то Ликс бы отвёз её самостоятельно. Но заметь их не те люди… Хэсу бы задушила Феликса своими же руками. Они ещё не виделись сегодня, но Чонгу написал смс, когда довёз её до дома. Правда, уже совсем под утро — они ехали через Пусан? Только Ликс всё равно не спал — теперь у него каждую ночь по плану свидание с бессонницей. — Почему ты раньше не написал? — спрашивает Феликс, ведь пока Хэсу не пришла, они с Чонгу могут обсудить вчерашнее. — Прости, устал сильно, — после небольшой паузы отвечает Чонгу, не отрывая взгляда от рабочего планшета. — Из головы вылетело. — Она хоть не блевала? Хэсу столько выпила, что поездка в машине, вероятно, могла закончиться чем-то подобным. — Нет, ей было вполне себе хорошо, — всё так же без особого энтузиазма отвечает Чонгу, продолжая листать какую-то статью. — Рад слышать, — Феликс не находит, что ещё сказать, поэтому скучающе достаёт мобильник, открывая Какао. Джисон предлагает сегодня встретиться в студии — Феликс сомневается. С ним ему особенно неловко видеться. Ведь именно из-за девушки Джисона — Сетбёль — и заварилась эта каша. Но Феликс не злится. Просто чувствует себя странно, а Джисону, наверное, ещё страннее. — Добрый день, — в переговорную заходит Кан Хэсу, и Феликс тут же поспешно блокирует телефон, будто у них запрещено ими пользоваться. И пока Хэсу проходит к своему обычному месту — на другом конце стола от Феликса — он следит за каждым её действием, будто пытается найти различия. Сегодня на ней всё та же желтая пушистая шуба, вместо строгого пальто, которое Хэсу вчера очень не хотела надевать, а Ликс в тот момент подумывал просто связать им её. Сапоги на устойчивом каблуке и с прямым голенищем, вместо изящных лодочек; юбка-карандаш и простая блузка. Вроде, Хэсу выглядит как обычно. А вроде, как будто на её сердце лежит тяжёлый груз. Вчерашние пьяные откровения не выходят из головы — Хэсу несчастна, но Феликс не может ей с этим помочь. Она уже вытаскивает папки с его делом. Интересно, какие эмоции были на лице Кан Хэсу, когда она утром зашла в свой кабинет и обнаружила треснутые льдины собственного холода, разбросанные по полу листами документов. Феликс замечает след собственной подошвы на одном листе в её руке, и неконтролируемо беззвучно усмехается — ему этого не забыть. А вот Хэсу, кажется, частично забыла. Потому что сейчас вполне спокойно начинает их, уже ставшее традиционным, собрание. Хотя, возможно, она большой профессионал своего дела и нарочно притворяется, что схватила не только похмелье, но и амнезию. Но Феликс тоже профессионал, и почти с искренней заинтересованностью слушает всё то, что они так и не успели обговорить вчера. Только вот Чонгу будто и вовсе нет дела до их «заседания»: смотрит только в планшет, вопросов не задаёт, как бывает обычно. Он вовсе не здесь находится, и на вопросительное «есть ли вопросы?» Чонгу лишь интересуется, может ли он уже уйти. — Если тебя всё устраивает, то иди, — безразлично произносит Хэсу, и Чонгу без лишних слов встаёт с места, забирая со стола свои вещи. И всё происходит так чопорно, что Феликс даже поворачивает голову в его сторону и наблюдает, как Чонгу выходит из переговорной, ничего не сказав напоследок. — Что это с ним? — в пустоту спрашивает Феликс, не рассчитывая получить ответ на свой вопрос. — Наверное, не выспался, — безвкусно произносит Хэсу, что-то печатая в ноутбуке. — Из-за тебя, между прочим, — без задней мысли произносит Ликс, поворачиваясь снова в её сторону, а Хэсу замирает с руками на клавиатуре, теряясь в прострации. — В каком это смысле? — не глядя на него и не шевелясь, Хэсу задаёт свой вопрос, а Феликс небрежно просматривает оповещения на телефоне, который не трогал последний час. — Ну, он ведь тебя вчера домой отвозил, — поясняет он, всё ещё скроля оповещения и мельком проверяя, нет ли чего-то действительно важного. Но это всё лишь уведомления новостных порталов, от которых он по какой-то причине так и не отписался, и сообщения в их общем чате. Парни договариваются о переносе репетиции, но для Феликса это теперь не имеет значения. Ведь репетиции под запретом. — Так как? — он наконец-то поднимает на неё взгляд, а Хэсу всё ещё не смотрит на него, но и не печатает свои заметки. — О чём ты? — она робко смотрит исподлобья, будто ждёт какой-то подвох. Но для Феликса главным подвохом было вчера остаться один на один с Кан Хэсу в её кабинете и поверить, что она всё всегда держит под контролем. Она очень ответственная — это и так понятно. Но вот совладать с собой, когда бокал скорее наполовину полон, чем наполовину пуст — ей явно не под силу. — О тебе, — теряется он. — Как добралась вчера? Как спала? Не было плохо? — поясняет он. Кажется, Хэсу спала паршиво, раз не может сообразить, о чём он спрашивает. — Выглядишь… — он берёт паузу, чтобы проглотить колючее слово и подобрать более мягкое. — Сонной. — Не успела выпить кофе утром, — заметно расслабляется Хэсу. — Принести? Она молчит. Феликсу даже кажется, как будто он сказал что-то не то. Иначе, почему Кан Хэсу сейчас на него так испуганно смотрит? — Не стоит, у меня встреча скоро, там и выпью. — С мужем? …и зачем ему знать, с кем у неё встреча? — Во-первых, он мой бывший муж, даже если ещё не подписал бумаги, — уточняет она, поднимая указательный палец. — Во-вторых, с сестрой, — поднимает ещё один палец. — И в-третьих — это вообще не твоё дело. Она поднимает третий палец, а затем теряет к Феликсу интерес, возвращая внимание к монитору ноутбука и дописывая то, на чём остановилась. И правда — это не его дело. Но отчего-то приятно знать, что встреча у Кан Хэсу не с бывшим. Может, потому что Феликс видел, как она страдает из-за этого урода? Развод — не самое приятное занятие. Особенно, когда расстаёшься с человеком не на хорошей ноте. И особенно, когда есть какой-то брачный контракт и нет любви. А может, никогда и не было. Феликсу очень интересно узнать, что стало причиной такого рвения Кан Хэсу стать снова свободной женщиной? Вдруг, этот Пак Сынгу тот ещё любитель выпить — вдруг, это у них семейное? Так ведь можно говорить про бывших? Или, может, он злоупотребляет азартными играми, ходит по бабам, не держит обещания? Или руку на неё когда-то поднимал? Вопросов много, а ответов пока что вообще нет. И если Феликс спросит об этом прямо сейчас, то однозначно получит непрозрачный намёк — второй за этот диалог, — что он лезет не в своё дело. Какова вероятность, что Кан Хэсу ещё раз напьётся? Тогда-то и можно будет попытать удачу и развязать её язык. Но для начала, её саму нужно будет связать, чтобы потом не пришлось снимать со стола и выслушивать, какой Ли Феликс козёл. — Надеюсь, ты ничего такого не сказала Чонгу, из-за чего он теперь тебя избегает, — снова не подумав, произносит Феликс, а Хэсу заметно передёргивает. — С чего ты взял, что я вчера могла ему что-то сказать? — она опять смотрит на него в упор, и Феликс не понимает, он-то тут при чём вообще? Потому что от взгляда с её стороны у него появляется ощущение, что прошлым вечером пьяным дебоширил он, а не она. — Ну, мне вчера ты много всего наговорила, — усмехается Ликс. — Например?.. — с опаской тянет она, окидывая Феликса взглядом, будто ища что-то в его внешнем виде, что даст ей ответы ещё до того, как он сам что-то скажет. — А ты не помнишь? — улыбается он. — Танцы на столе, конфетти из документов? — накидывает хронологию событий, пытаясь направить мысли Хэсу в нужное русло, но, кажется, это бесполезно. Она совсем растеряна, и Феликс решает больше не испытывать её последнюю нервную клетку на электропроводность. Потому что искры, сверкающие во взгляде Хэсу, вот-вот воспламенят её и без того пылающую лимонной цедрой шубу, которая скучающе лежит на соседнем стуле. — Ты назвала меня дураком. И сказала, что видеть не хочешь. Было немного обидно. Я ведь пытался тебе помочь не убиться, а ты… — закончить ему не дают: — И всё? — А тебе этого мало? — усмехается Феликс, вопросительно ломая бровь. — Ну, то есть только танцы на столе и оскорбления? — Ну-у-у, — тянет он, припоминая странные метания Кан Хэсу между сексом на столе и рейвом. — Ты пошло шутила, но ничего такого. Только пей в следующий раз поменьше, — предупреждает он. — А то ты когда пьяна, то очень убедительная. Другой бы мог и согласиться. — На что? — Знаешь, даже хорошо, что ты ничего не помнишь, — цокает Феликс, лукаво улыбаясь. Раз её подсознание вытеснило эти воспоминания, то может Ликсу не стоит брать на себя бремя разгонять самозабвенную дымку вчерашних алкогольных эпизодов? — Ничего такого не было. Забудь. — А ты? — А я что? — хмурится Феликс, вставая и задвигая стул. — Ты ведь не будешь обсуждать вчерашнее с кем-то? Она выжидающе смотрит на него снизу вверх. И Феликс смотрит в ответ, упираясь руками в спинку стула и не подозревая, в чём истинная причина такого беспокойства Кан Хэсу. — А с кем мне это обсуждать? С Чонгу, что ли? — Например, с ним. — Мы с ним не такие уж и близкие друзья, чтобы я трепался ему о пьяных девушках. Тем более, что ничего не было — мне даже похвастаться нечем, — смеётся он, отталкиваясь от спинки стула и проходя к стеклянной двери переговорной. — А если бы было, то похвастался бы? — произносит Хэсу не слишком уверенно, и Феликс замирает в дверях, оборачиваясь: — К чему вопрос? Хэсу мнётся. — Просто интересно, обсуждают ли парни такое или нет, — она нарочно пытается казаться безразличной. — Я ведь была долгие годы замужем. Не знаю, как сейчас принято. — Этот пункт есть в моём личном деле? — Феликс мельком смотрит на листы, на которых всё ещё семафорят смазанные следы их подошв, и снова возвращает взгляд на Хэсу. — Нет, просто мне стало интересно, — кажется, ей тяжело выдерживать его взгляд. Ведь почему тогда она отворачивается первой, начиная собирать свои вещи в сумку. — Иди, мы закончили, — не оборачиваясь, произносит она и копошится у себя в сумке, будто у этого сконфуженного действия есть какая-то конечная цель. Но Феликсу кажется, что ей всё же стыдно за вчерашнее. Глава юридического отдела предлагает секс на столе своему клиенту — да, тут есть чего стесняться. Ситуация смешная, но только со стороны. Феликсу не хочется, чтобы Хэсу чувствовала себя неловко рядом с ним из-за этой ерунды. Ведь и правда, между ними ничего такого не было. — Я никому не расскажу — можешь не переживать, — пытается успокоить её Феликс, всё ещё стоя в дверях. — Думаю, Чонгу тоже никому не расскажет. Мы ведь все время от времени косячим. Я-то уж точно, — нервно усмехается он. — Но ты и так уже об этом знаешь.

***

Дверь в студию выглядит как и всегда, но вот Феликс чувствует себя не так, как обычно привык, находясь здесь. Рвения оказаться поскорее в аквариуме для записи нет. Есть лишь неприятный мандраж перед встречей с Джисоном и вязкое послевкусие их беседы с Хэсу. С тех пор, как закрутилось колесо адской колесницы с судейскими разбирательствами, Феликс и Джисон не оставались один на один. Теперь же Феликсу предстоит зайти в комнату и наконец-то поговорить. Обиды нет — Джисон не виноват. Но Феликсу всё равно досадно. И каким бы он ни привык быть сдержанным, но негативные эмоции всё равно пытаются найти путь к свободе. От таких мыслей всегда отвлекала музыка и помогали танцы. Теперь Феликс лишен этого. Частично, конечно, добровольно, ведь посещать танцевальную студию и общаться с парнями в репетиционной ему не запрещали. Под запретом только публичные выступления в составе группы. Ну и пьянство посреди ночи с проплаченным интернетом и несколькими сотнями тысяч зрителей. Сейчас, ещё пара секунд и он зайдет в студию. Этот пластырь нужно сорвать и жить спокойно дальше. Джисону ведь тоже неловко. — Пароль забыл? — за спиной раздается знакомый голос, и Феликс испуганно оборачивается на Джисона, стоящего в паре метров с подстаканником для кофе в одной руке и мобильником в другой. — Да нет, — нервно взъерошивает отросшую чёлку Феликс, запуская пальцы в грубые от вечных перекрашиваний волосы. К рождественским ивентам его должны были перекрасить в новый цвет. Но теперь обесцвеченные пряди выглядят такими же пустыми, каким и сам Феликс чувствует себя изнутри. — Я к тебе. — Знаю, — улыбается Джисон, подходя к двери и вводя пароль на кодовом замке. — Я взял нам кофе. Он пропускает вперёд Феликса и сам входит следом, ставя на стол рядом с мониторами и диджейским пультом стаканчики с кофе. Если бы Крис увидел, как халатно Джисон обращается с аппаратурой — настучал бы по башке. — Как Сетбёль? — интересуется Феликс, усаживаясь в одно из кожаных кресел на колёсиках и доставая из подставки один латте. — Хорошо, — скромно потупив взгляд, отвечает Хан, скрепя пластиковой трубочкой о крышку стакана. — Но очень переживает, что из-за нас у тебя теперь такие неприятности. — Да, говно какое-то, — не может сдержаться Феликс, делая первый глоток. — Ты злишься на нас? — Джисон с опаской смотрит на него исподлобья, всё ещё теребя пальцами скрипучую трубочку. Вопрос несколько сбивает с толку. Феликс действительно прошёл уже все стадии принятия своей плачевной ситуации, которая произошла из-за Сетбёль с Джисоном в том числе. И Феликс действительно был зол. Но не на них. А на происходящее в целом: на Дану и её одержимость; на «фанатов», которые раньше его обожали, а теперь разносят грязь с его подошв по интернету; на Джи-Вай-Пи, за то что настояли на его отстранении от графика. Но, чёрт, это ведь то, через что рано или поздно проходит каждый артист. Крис утверждает, что компания позаботится обо всём, а Кан Хэсу разберется с настоящими виновниками. И Феликс действительно надеется, что так и будет. Но как же хочется поскорее оказаться в финальной точке. — Я расстроен, но на вас я не злюсь, — честно отвечает Ликс, глядя Джисону в глаза, чтобы тот понял, что говорит Феликс действительно искренне. — Вы влюбились и не думали ни о чём. Такое бывает с влюблёнными, — усмехается он, снова припадая губами к трубочке. — Я рад, что вы нашли друг друга. А Сетбёль передай, чтобы не накручивала себя. — Она постоянно все новости читает, — вздыхает Джисон, наконец-то отпивая немного холодного кофе. — Слава богу, что я отговорил её идти к шаману. — Шаману? — Ликс кривится в гримасе непонимания, и Джисон смотрит на него так серьёзно, отчего становится неловко за подобную эмоциональную реакцию. — Да, бро, к шаману, — кивает Хан. — Чтобы он там какие-то шкурки тритона спалил и привлёк к тебе удачу. — Она думает, на мне сглаз? — Она думает, что Дана настолько конченая, что до шамана дошла первая. Феликс смотрит на Джисона в упор, не понимая, насколько серьёзно тот относится к затее своей девушки снять с Феликса мистическую порчу левой пятки, которой он наступил утром на заколку для волос, потерявшуюся в ворсе ковра пару недель назад. Зная Джисона, будь это шуткой, он бы ржал на весь коридор. Хорошо, что студия с хорошей звукоизоляцией, и соседи по кабинетам не услышали бы этот гогот подавившегося ламантина. Но по тому, с каким серьёзным лицом Джисон припадает губами к трубочке, Феликс понимает, что он уже своё отсмеялся. Одержимые фанаты и правда сумасшедшие — Дана это прекрасно доказала. Мало того, что изначально она вклинилась в их компанию, притворяясь подругой Сетбёль, работая в баре неподалёку от здания Джи-Вай-Пи, где частенько зависают айдолы. Так ещё и вела незаконную слежку. Теперь её семья — которая, как выяснилось, далеко не бедствует — наняла одного из самых кровожадных адвокатов Сеула. Может, Феликсу точно стоит сходить на службу в храм? Потому что такое стечение обстоятельств наталкивает на мысль, будто без тёмных сил тут не обошлось. Только пусть тогда и с Кан Хэсу порчу снимут — вот уж кто точно с ним в одной лодке. Какое шикарное комбо получается: Феликс противостоит клевете, которой осыпает его Дана, а Хэсу вынуждена отстаивать его честь, противостоя бывшему мужу ещё и в вопросах желанного ею развода. Так ненароком задумаешься, кому ещё в этой ситуации не повезло больше. Феликс почти уверен, что Хэсу сама нашлёт на него сглаз, ведь из-за этого дела ей приходится часто видеться с бывшим мужем — пока не официально «бывшим», но со слов Хэсу уже давно нелюбимым. Отчего-то эта мысль приятной молочной пенкой охлаждённого латте обволакивает всё внутри. Наверное, прошлым вечером Феликс слишком сильно проникся к изводящей себя алкогольными страданиями Кан Хэсу. И почему он не поехал её проводить? Места ведь себе полночи не находил из-за этого. Но он не мог поехать — вдруг бы его засняли вместе с пьяной девушкой. Какие бы тогда заголовки пестрили в утренних новостях и на онлайн платформах? Всё же, он поступил правильно: с точки зрения их общей цели выиграть поскорее суд — не с моральной. Совесть до сих пор гложет. Надо будет не забыть поздравить её с днём рождения — раз уж Ликсу теперь известна дата. Хэсу явно ночами не спит, ковыряясь во всей подноготной Феликса и ища опровержения всему, что хоть каким-то образом может его скомпрометировать, если до этих пунктов сможет добраться их оппонент — адвокат Пак Сынгу. — Не надо к шаману, пусть не тратит деньги на эту ерунду, — усмехается Феликс, растекаясь по креслу и потягивая свой напиток. — Да никуда она не пойдёт, — отмахивается Джисон, тоже чувствуя, как градус их разговора стремительно понижается. — Нам очень жаль. Из-за нас ты в такой ситуации, — он говорит искренне, но Феликс и так знает, что Хан ночами, скорее всего, не спит. Да и вообще будет не удивительно, если окажется, что идея с шаманом пришла именно Джисону. Забавно было бы посмотреть, как проходил бы этот обряд по снятию порчи, но Феликс не верит в подпольную магию. Ещё не хватало, чтобы пошли слухи, что Стрей Кидс избавляются от недоброжелателей с помощью бабкиных отваров — это будет вселенский позор. Наверное, Хэсу тогда сама выйдет в окно — Феликс даже не будет её осуждать. Пойдёт следом. — Я знаю, друг, всё в порядке, — успокаивает его Феликс, глядя прямо в глаза, чтобы Хан уже наконец-то перестал разводить панику. — Хэсу — профи. Просто нужно подождать, пока пройдёт вся эта ненужная беллетристика. — Как у вас с ней? — небрежно спрашивает Джисон, причмокивая губами, а Феликс давится холодным латте. — В смысле? — Ну, в смысле, нашли общий язык? Она совсем ханжа? — наводящие вопросы Джисона успокаивают отчего-то взволновавшееся австралийское сердце. — Крис говорил, что она начальница нашего юридического отдела. И чего Феликс вдруг всполошился? Это обычная заинтересованность — никаких посторонних намёков. Вот только первое, о чём сразу же подумал Феликс, почему-то вовсе не связано с работой. — А ты её не видел? — Нет. Страшная? — морщит нос Джисон, будто уже представляя перед собой образ, который ассоциируется у всех со словом «адвокат». Феликс тоже сначала и предположить не мог, что эффектная красотка, вышедшая из дверей лифта в своей агрессивно-сочной шубе, окажется его адвокатом. Интересно, не будь они связаны работой, как бы тогда Кан Хэсу отреагировала на его прямолинейный флирт? Или в их жизнях слишком много переменных, чтобы вот так точно быть уверенным, что при других обстоятельствах они бы всё же пересеклись в какой-то момент жизни? Хэсу ведь всё ещё официально замужем. — Лучше бы была страшная, — вздыхает Феликс, откидываясь на подголовник, а по взлетающим вверх бровям Джисона становится сразу же понятно, что он быстро догадывается, с чем может быть связана вязкость воздуха в музыкальной студии. — Чёрт, бро, только не западай на неё, — качает головой он, прищуриваясь, и Феликс резко поднимает голову, отрывая взгляд от едва заметных стыков панелей на потолке: — Да иди в задницу, — фыркает он, инертно делая глоток кофе. — Я по-твоему школьник? — Ну-у-у, по сравнению с ней, наверное, да, — пожимает плечами Джисон, пытаясь оценить глубину пропасти между перепачканными в экскрементах сплетнями о Феликсе и главой юридического отдела Джи-Вай-Пи. — А сколько ей? — Тридцать два скоро. — По-корейскому или как у всех? Заданный Джисоном вопрос вызывает у Феликса кривую усмешку: — Мне не дали ответа на этот вопрос, — поджимает губы он, потупляя взгляд и снова припадая губами к трубочке, задумываясь, действительно ли стоит заморачиваться с подарком для Хэсу или сделать вид, что он забыл про её день рождения? — О, так ты уже интересовался? — приторно улыбается Джисон, и Феликс пинает его носком ботинка по кроссовку: — Всё, отвянь, — он пресекает этот неловкий диалог, допивая залпом остатки кофе. — Давай соберёмся все вместе, когда этот ад закончится? — предлагает Ликс, вставая со стула и мастерски забрасывая пустой стакан в мусорное ведро возле дивана. — Ты, я, Бёль, может, из парней ещё кто-то захочет? — Опять поедем на озеро? — по голосу Джисона и так понятно, что он не может удержаться, чтобы не пошутить, напоминая, что одной из проблем нынешней жизни Феликса стала именно та поездка, откуда Дана слила часть фотографий. — Найдём альтернативу, — закатывает глаза Ликс, вовсе не обижаясь на него. — Не хочешь вместе поработать над музыкой? — Джисон прокручивается на стуле лицом к двери, когда понимает, что Феликс собирается уйти. — Мне это обычно помогает отвлечься от посторонних мыслей. — В другой раз, — Феликс уже стоит у выхода из студии, собираясь открыть дверь. — Работа мне сейчас точно не поможет.