the language of love: behind closed doors

«Здравствуйте, это JYP Entertainment. Уважаемые фанаты и партнёры, Мы искренне благодарны за вашу неизменную любовь и поддержку артистов JYP Entertainment. Ваше внимание и преданность вдохновляют нас и наших исполнителей на создание новой музыки, которая объединяет сердца по всему миру. Однако мы хотим напомнить, что личная жизнь наших артистов является важной и неотъемлемой частью их благополучия. Каждый человек имеет право на уважение своей частной жизни, независимо от его статуса или известности. В связи с недавним повышенным интересом к Ли Феликсу, мы хотели бы сообщить, что он в настоящее время находится в процессе судебного разбирательства с физическим лицом, которое нарушило его личные границы. Мы просим проявить понимание и уважение к его личной жизни в этот период. В связи с вышеуказанным, Феликс временно приостановил своё участие в расписании группы Stray Kids, чтобы сосредоточиться на разрешении ситуации и восстановлении своего личного пространства. Мы напоминаем, что его талант, трудолюбие и преданность делу заслуживают вашего внимания и поддержки, а не спекуляций о его личной жизни. Также мы надеемся, что все наши поклонники продолжат поддерживать артистов JYP Entertainment с теплотой и уважением, которые всегда были отличительной чертой нашего сообщества. Спасибо за вашу доброту и понимание. С уважением, JYP Entertainment»

---------------------------

Утро начинается не с кофе, а с пресс-релиза. Феликс перечитывает его в третий раз, нервно покусывая кожу на большом пальце. Уже давно было пора сообщить фанатам, что он отстранён от расписания. А сейчас, когда в интернете ещё и полно слухов про его несуществующие отношения — совсем неподходящее время. Заходить в соцсети страшно. В Бабл он даже соваться не думает — себе дороже. Это болото его затянет, а моральное состояние и так сейчас весьма шаткое. Хочется сосредоточиться на чём-то позитивном, но не на чем. Весь его мир вертится вокруг семи парней, которые снимаются в рождественских шоу без него. Они пишут ему, переживают. Но из-за расписания практически нет возможности пересечься всем вместе. В основном Феликс видится с Крисом, и то, только потому что он лидер и хочет контролировать дело Феликса, как может. Не было ещё ситуации, чтобы Крис оставался в стороне — равнодушие вовсе не про него. Он на многое готов ради близких — мемберы Стрей Кидс не исключение. Тяжёлое преддебютное время сделало их не просто друзьями — они стали семьёй. В семье никогда не бывает всё гладко — в жизни вообще мало что бывает гладко. Были и плохие времена, и хорошие. Сколько ссор происходило, ругани, кто-то даже драться пытался. Но они со всем справились — с этим тоже справятся. Больше Криса переживает, наверное, Джисон. Ведь это его девушка на тех снимках, которые гастролируют по фанатским сайтам уже несколько недель. Сетбёль тоже чувствует неловкость и вину. Но Феликс попросил её не корить себя. В конце концов, от этого толку не будет. Наверное, у Даны и Пак Сынгу есть какой-то план, раз они до сих пор никак не использовали тот факт, что с Феликсом на фотографиях именно Сетбёль. Видимо, это бы точно скомпрометировало Дану ещё больше — вторжение в частную жизнь является серьёзным нарушением. При самом хорошем раскладе для Феликса — ей дадут срок до трёх лет судебного заключения и штраф. При хорошем раскладе для Даны — она лишь выплатит штраф и будет жить спокойно дальше, а Феликс лишится всего. …это будет катастрофа. Из мыслей вырывает дверной звонок, и Феликс вздрагивает от неожиданности. Ещё рановато для курьерских доставок, да и он, вроде, ничего не заказывал. Настойчивый звон повторяется ещё дважды, пока Феликс идёт к входной двери. Небольшой экран на стене демонстрирует пустой коридор, и Феликсу кажется это очень подозрительным — глюка ведь быть не может? Камера засекает какое-то движение, а затем раздаётся очередной звонок — кто-то умело прячется. — Кто это? — Феликсу всё же приходится спросить в домофон, чтобы противный треск больше не беспокоил его квартиру. — Доставка, — после небольшой паузы раздаётся женский голос. — Я ничего не заказывал, — снова пауза. — Ли Ёнбок здесь проживает? Только не это. Во всех корейских документах Феликс записан так, как и в своих австралийских — «Ли Феликс». Корейское имя, которое дал ему дедушка, используется только в неформальном общении. Корейцам сложно выговаривать иностранные имена, поэтому иногда незнакомцам он представляется как Ёнбок. Но этим именем чаще пользуются корейские фанаты, чем кто-то посторонний. — Нет, простите, — врёт он, будучи практически полностью уверенным в своей догадке. — Точно? — интересуется девушка, а в динамике слышится какой-то бубнёж. Похоже, она там не одна. — Вы не могли бы встать напротив камеры? — игнорирует её вопрос Феликс, желая уже взглянуть на отчаянных барышень. Снова пауза, не сулящая ничего хорошего. Напряжение уже опутывает рёбра, и когда девичий голос опять раздается в динамике домофона, Феликс едва вздрагивает, будто от неожиданности. — У нас доставка для Ли Ёнбока. Откройте, пожалуйста, дверь и распишитесь, — настаивает она, а Феликс понимает, что просто так они не уйдут. — По этому адресу проживают другие люди. Если вы сейчас не уйдёте, то я буду вынужден позвонить в полицию, — он даже не пытается смягчить голос. Чокнутых полно. Феликс обожает своих фанатов: они дарят ему положительные эмоции, вдохновляют, мотивируют и поддерживают. Но когда кто-то вот так переступает черту — это уже слишком. Тем более, что прямо сейчас он судится с одной из таких очумелых фанаток. В домофоне раздаётся какое-то шипение, похожее на неразборчивый шёпот голосов. Видимо, девушки в засаде у него под дверью обдумывают свои дальнейшие действия. — У вас есть десять секунд, чтобы уйти, или я вызываю полицию, — оглашает свои условия Феликс, и тут же получает ответ: — Мы уходим, извините, — второй женский голос звучит не так уверенно, как было прежде. И через мгновения из динамика домофона слышится гул шагов по пустому коридору этажа. Интересно, сколько их было? Но ещё более интересно, будут ли эти девушки поджидать Феликса возле дома. Нужно что-то делать, кому-то сообщить. И Феликс тут же возвращается в комнату, беря со стола мобильник. Взгляд на автомате ищет имя Криса в списке контактов, но Ликс замирает, так и не набрав его. Нет, у парней сегодня запись шоу. Крису не нужны лишние проблемы с самого утра. Ведь есть человек, которому платят за подобную работу, и Феликс, скрепя сердце и стискивая зубы, листает список контактов, находя нужное имя.

***

— На один из форумов слили твой адрес, — оповещает Чонгу, когда Феликс запрыгивает на заднее сиденье автомобиля. Сумка с вещами плюхается на соседнее место, а Феликс сползает чуть ниже по креслу, боясь, что кто-то может его заметить, когда автомобиль будет отъезжать от дома. — Я уже догадался, — бубнит он, опуская козырёк кепки как можно ниже. Несколько минут они едут молча. В голове целый рой мыслей, но Феликс ни одну не может поймать, чтобы обдумать до конца. Тревога не хочет отступать, и он сразу же представляет самые худшие варианты развития событий. Как ему придётся искать другую квартиру, как он даже не сможет вывезти свои вещи, потому что фанаты будут поджидать его под дверью. Как после следующего слушания возле суда будет в десять раз больше журналистов, чем в предыдущий. — Смотрю, ты и вещи додумался с собой взять? — Чонгу косится на него через зеркало заднего вида, когда Феликс наконец-то садится ровно, снимая с головы кепку. — Представь себе, — поправляет растрепавшиеся волосы Ликс, отбрасывая головной убор на сиденье рядом со своей сумкой. — Я не первый день айдол. Взял только самое необходимое, что может понадобиться в ближайшие дни. Лучше бы фанатам убраться от его дома подальше, а то на следующее слушание Феликс рискует прийти в спортивках и несвежей футболке. — В гостинице останавливаться опасно, — предостерегает Чонгу. — Сам знаю, — бубнит Ликс, отворачиваясь к окну. — Останусь в старом общежитии. — Там тем более нельзя. — Почему это? — хмурится он, возвращая взгляд на Чонгу. — Если они твой домашний адрес нашли, думаешь, не смогут найти в общаге? — Чонгу опять смотрит на него через зеркало заднего вида. — Ты, похоже, забываешь о масштабах популярности группы. Было время, когда Крису тоже пришлось жить в отеле. Не самое приятное время — Феликсу сейчас тоже непросто. Иногда фанаты переходят все границы. Индустрия айдолов специально выстраивает отношения с публикой таким образом, чтобы каждый мог почувствовать себя «любимым». …каждый, но не айдол. Потому что это не любовь — это одержимость. — Да, похоже, — соглашается Ликс. В словах Чонгу действительно есть правда. — Тогда, я могу остаться у тебя? К кому, как не к менеджеру, идти с такой просьбой? Подставлять парней из группы Ликс не хочет. Он бы мог попроситься к тому же Крису или Сынмину, но зачем? Вызывать у них ещё большее чувство вины? А если кто-то продолжает следить за Феликсом прямо сейчас? Нет, мемберов он не будет беспокоить по этому поводу. Пусть лучше полностью сосредоточатся на рождественских шоу и приближающеймся камбэке. — У меня? — хмурится Чонгу. — Мне больше некуда пойти, — честно признаётся Ликс. — Просить кого-то из парней и подвергать их риску я не могу. Чонгу молчит, и в этой тишине Феликс пытается расслышать чужие мысли. У них с Чонгу раньше никогда не было разногласий по поводу работы. Он отличный менеджер, и Ликс даже не может припомнить, была ли такая ситуация, когда Чонгу действовал непрофессионально. Только ощущение, что у Феликса под носом случилось что-то, что он проглядел. Между ними то и дело возникает неловкое напряжение, объяснение которому Ликс никак не может дать. — Так что, можно? — не выдерживает он, переспрашивая. — Нет, прости, — качает головой Чонгу. — К сожалению, я не могу пустить тебя к себе. Стоит ли уточнить причину? Как будто лучше не надо. — Ясно, — с досадой произносит Ликс, снова отворачиваясь к окну. — Ты можешь остаться на пару дней в студии, а потом всё уляжется, — пытается предложить альтернативу Чонгу. — Души в репетиционных есть. — Видимо, буду мыться в душах репетиционных, — криво усмехается Феликс, не веря, что ему и правда больше некуда пойти.

***

На часах уже почти десять, а Хэсу никак не может закончить работу. Следующее слушание будет практически решающим. Судья ещё раз выслушает все стороны и, если не всплывёт каких-то новых улик с одной из сторон, то суд сможет взять паузу для обдумывания решения. По этой причине Хэсу старается пролезть во все архивные уголки интернета, чтобы отыскать какое-то весомое доказательство того, что Дана действительно спланировала слежку за айдолами. Очевидно, что Сынгу проследил, чтобы весь оставшийся компромат был удалён, но невозможно проконтролировать всё. Иголка в стоге сена явно завалялась, и Хэсу намеревается её найти. После обеда она ни разу не встала из-за стола. Ни с кем не виделась, даже не получала никаких сообщений от Феликса. Она ловит себя на том, что в бесчисленный раз проверяет Какао, будто ждёт от кого-то сообщение. И когда осознание приходит вместе с смской от Джису, то её будто передёргивает. …она ведь ждала именно его. Всё, достаточно на сегодня. Пора заканчивать, а по пути на парковку Хэсу ещё заглянет в студию. Вдруг Крис опять работает допоздна. Надо обсудить с ним утренний пресс-релиз. Юридический отдел уже совсем пуст, и Хэсу выключает за собой свет. Каблуки её лодочек звонко стучат в одиноком коридоре, будто кто-то рассыпал стеклянные шарики. Двери лифта открываются практически сразу же, и Хэсу морщится от яркого света. Ехать всего пару этажей. Коридор со студиями тоже пустует. Прислушиваться к звукам по ту сторону звукозаписывающей студии бесполезно. Поэтому Хэсу нажимает кнопку звонка и дожидается, пока ей кто-то откроет, попутно отвечая на очередное сообщение сестры. — Прости, если отвлекаю… — начинает она, как только отворяется дверь. Но стоит оторвать внимание от мобильника, как Хэсу осекается: — Ты? — Я, — вздыхает Ликс. — Почему ты в студии? — она тут же проверяет время на телефоне. — Уже больше десяти вечера. Ей и в голову не приходило, что Феликса можно застать на работе в такой поздний час. Тем более, в студии звукозаписи. Тем более, после его отстранения. — А ты почему? — вопросом на вопрос отвечает Ликс. — У меня много работы. — У меня тоже. — Не правда, — не соглашается Хэсу, блокируя мобильник. — Тебя отстранили. — Работать отдельно от остальных мне не запрещали, — парирует он, деловито скрещивая руки на груди. Странно это всё. Хэсу пытается заглянуть за плечи Феликса, чтобы разглядеть ещё кого-то в студии, но он преграждает ей дорогу, не позволяя увидеть больше, чем угол кожаного дивана. — Если ты искала Криса, то его здесь нет, — догадывается Ликс. — Тогда почему ты здесь? Хэсу не спеша переводит взгляд на Феликса, даже не думая отступать. У него всегда было так много веснушек на лице? Почему она раньше на это не обращала внимания? — Говорю же, что работаю. Помимо веснушек Хэсу подмечает чужое раздражение. — Не верю, — хмурится она, нагло толкая Феликса и заходя в студию. Открытая сумка с вещами, джинсы и толстовка, неаккуратно брошенные на один из стульев возле стола с аппаратурой. Край пледа спадает с дивана на пол, и Феликс виновато поднимает его, избегая зрительного контакта с Хэсу. — Ты что, ночуешь здесь? — ответ очевиден, но она всё равно озвучивает это вслух. — Сегодня да, — тяжело вздыхает Ликс, выпрямляясь и запуская пальцы в платиновую чёлку. — Ночных эфиров проводить не буду, обещаю. — Почему не идёшь домой? — В сеть слили мой домашний адрес. Сегодня утром кто-то караулил меня у двери. Могу предположить, что на этот раз это уже мои фанатки, а не Джисона. — Тебя преследуют, а ты мне ничего не сказал? — негодует Хэсу, буквально приковывая Феликса взглядом, будто бабочку в энтомологическую рамку. — Я сказал Чонгу, — пожимает плечами он, пряча руки в карманы спортивных штанов. От услышанного Хэсу на автомате закатывает глаза, слишком поздно давая отчёт своим действиям. А когда спохватывается, то уже замечает подозрительный прищур Феликса, но старается игнорировать. — О таких вещах ты должен в первую очередь сообщать мне! — излишне эмоционально негодует она. — Я твой адвокат. Мы судимся с чокнутой фанаткой. А что если бы они навредили тебе? Ты хоть понимаешь, что бы тогда могло начаться? Если отбросить тот факт, что ни Феликс, ни чёртов Чонгу не сообщили ей о случившемся, то ситуация сама по себе уже из ряда вон выходящая. И дураку понятно, с чьей подачи личная информация Феликса утекла в интернет. Как же низко со стороны Сынгу подвергать человека таким рискам. Кому, как не ему, знать, что преследования — вовсе не шутка. Тем более, когда преследуют знаменитость. — Да не заводись ты так, — успокаивает её Феликс. — Пару дней я побуду здесь, а потом вернусь домой. Всё будет нормально. — Тебе нельзя здесь оставаться. Это же не отель. Как ему вообще взбрело в голову ночевать в музыкальной студии? Хэсу ещё раз смотрит на диван, понимая, что Феликс собирался спать на одной из кожаных подушек, абсолютно непригодных для сна. — Ой, ну прости, — вскидывает руки Феликс, как будто раздражён подобными нотациями. — Но в обычный отель мне тоже нельзя. Сама понимаешь, там будет проще всего попасть в объективы камер и лапы очумевших фанаток. — Почему в общежитие не пошёл? Хэсу хорошо известно, что парни то и дело остаются в их бывшем общежитии. Последняя такая ночёвка закончилась дурацким эфиром, но не суть важно. Лучше спать там, чем здесь. — Там тоже небезопасно, — отрицательно качает головой Ликс. — А к парням не стал проситься, чтобы никого не подставлять. Не кипишуй, правда. Я разберусь. — Не сомневаюсь, — она косится на пустую упаковку рамёна и банку газировки, стоящие на столе. Открытая пачка чипсов Принглс стоит рядом. — Я уже закончила, так что приберись здесь, и встречаемся на парковке. Жестом руки она указывает на беспорядок, который Феликс успел устроить в студии. Подумать только, он ведь действительно собирался здесь спать. И сколько? День? Два? Неделю? — Куда поедем? — Феликс нехотя поднимает свою сумку с пола, начиная небрежно запихивать в неё скомканные джинсы. — Ко мне, — серьёзно произносит Хэсу, на долю секунды отвлекаясь на очередное сообщение сестры. — Там тебя точно никто не подумает искать.