the language of love: behind closed doors

Грохот кухонных ящиков отдаётся в позвоночнике молоточком ксилофона. Хэсу переворачивается на другой бок, не сразу понимая, что шумят вовсе не соседи. В кухонной зоне прямо под верхним ярусом с кроватью происходит настоящий обыск, и Хэсу требуется ещё несколько мгновений, чтобы осознать происходящее. — Что ты ищешь? — спрашивает она, подползая к краю матраса и не без труда просовывая голову между перил, чтобы посмотреть вниз. — Где у тебя посуда? — через мгновение появляется голова Феликса. Он смотрит на Хэсу снизу вверх, улыбаясь до самых ушей. А она тут же теряется, подмечая, что на нём до сих пор нет футболки. — В раковине, — бубнит она, отстраняясь от края, и небрежно поправляет растрепавшиеся за ночь волосы. Они с Ли Феликсом провели вместе ночь. Конечно, спали порознь, но всё же. Когда Хэсу предлагала ему остаться у неё, то как-то не успела обдумать все последствия, вытекающие из этой ситуации. Например, то, что Ли Феликс будет хозяйничать у неё на кухне в одних спортивных штанах. — Тут только грязная, — слышится голос Феликса, и Хэсу всё же спускается вниз. — Знаю, надо помыть, — безразлично хмыкает она, усаживаясь на третью ступеньку лестницы. Это вполне безопасная позиция: отсюда прекрасно видно, что делает Феликс, но и недостаточно близко, чтобы он мог переключить своё внимание с поисков посуды на сонную Хэсу. Широкие плечи, бледная кожа, хорошо просматриваемый пресс. Сразу становится очевидно, чем Джи-Вай-Пи заманивают в свои сети аудиторию. Но Хэсу сложно их осуждать — красивое мужское тело не может остаться без внимания. — Кан Хэсу, тебе сколько лет? — Феликс чуть наклоняется в сторону, чтобы лучше разглядеть Хэсу, а она даже не пытается сделать вид, что не смотрела. Он ведь специально футболку не стал надевать — это же очевидно. — Ты знаешь ответ, — закатывает глаза она, вовсе не собираясь оправдываться за что-то. То, что ещё неделю назад казалось недопустимым, теперь отходит на второй план вместе со здравым смыслом. Кан Хэсу всегда считала себя профессионалом: ничего личного с клиентами. Но вместе с этим она всякий раз отдавалась новому делу с головой. Вот только почему-то никто из её подопечных не просыпался наутро у неё в квартире. …Феликс исключение. — Я есть хочу, — абсолютно серьёзно произносит Ликс, вальяжно опираясь рукой о столешницу. — Тогда закажи, — пожимает плечами Хэсу, даже не думая двигаться с места. Готовка — не её сильная сторона. — А есть что-то готовое? — Нет. Похоже, он не успокоится, пока не поест. Разве айдолы не сидят на диетах? Или пока Феликса отстранили, он может есть, что пожелает? А судя по его голодному взгляду, он хочет всё и прямо сейчас. — Может, рамён? — как-то неоднозначно уточняет он, а Хэсу на автомате закатывает глаза. — Есть утром рамён не полезно. Двоякие мысли она тут же спешит отогнать куда подальше. Но когда Феликс стоит в одних спортивных штанах, то очень сложно не искать скрытых подтекстов. Вот только если Хэсу будет пытаться найти потайное дно в любой случайно брошенной фразе, то точно чокнется. Так ведут себя влюблённые девушки до двадцати, а не те, кто переступил порог тридцати. — А врачи говорят, что утренний рамён хорошо влияет на здоровье и настроение, — вскидывает брови Феликс, и Хэсу с ужасом понимает, что всё это время на её лице искрилась неконтролируемая полуусмешка. — Идиот, — резко произносит она, больше не улыбаясь. Если сейчас отвернётся, то сдаст себя с потрохами. Поэтому Хэсу просто приходится продолжать смотреть на Феликса, делая вид, что подобный флирт для неё лишь обуза. Но Ликс как будто получает особое извращённое удовольствие от подобной ерунды. Он что, не понимает, что ходит по очень тонкому лезвию? — Нет, серьёзно, — он всё же первым прерывает зрительный контакт, снова разворачиваясь к подвесным ящикам. — У тебя в шкафу для тарелок стоят тканевые маски. И, открыв тот, что висит над раковиной, Ли Феликс бесстыдно берёт одну из масок, которые очень любовно расставлены в вертикальные отсеки для плоских тарелок. — Можешь взять одну, они освежающие, — как ни в чём не бывало предлагает Хэсу, замечая негодование Феликса. — Хэсу, это не нормально, — теперь уже без единой насмешки произносит он, держа в руке упаковку тканевой маски. — Это удобно. Когда Джису увидела, как младшая сестра использует ящик для посуды, то тоже пришла в ужас. Но если кому-то что-то не нравится, то они просто могут покинуть эту квартиру. Никаких проблем в подобной эксплуатации свободного пространства Хэсу совсем не видит. — У тебя посуды на одного человека, — он косится в раковину, где всё ещё лежит невымытые обеденные приборы. — Так я же одна живу, — она подаётся чуть в сторону, просовывая голову между прутьев, чтобы Феликсу было лучше видно её лицо. Или чтобы ей самой было лучше видно? — Но гости ведь приходят. — Не-а, — усмехается Хэсу. — Но я здесь, — озвучивает очевидную вещь Ликс. — Ты не гость. — А кто? — Феликс откладывает в сторону упаковку с маской, опираясь поясницей о столешницу кухонного гарнитура и скрещивая руки на груди. Так его плечи кажутся ещё шире, а мышцы будто играют под тонкой кожей. Солнечный свет заливает пол квартиры, отчего Хэсу кажется, будто лучи просто хотят пощекотать лодыжки Ли Феликса. И это непринуждённое утро совершенно стирает всякие посторонние мысли, которые прежде не давали покоя. Развод, судебное дело — о чём из этого сейчас будет думать Кан Хэсу? Да ни о чём, кроме того, что в домашней обстановке Феликс не похож на айдола. Он выглядит так, словно парень, сошедший со страниц любовного романа, а Хэсу в нём — глупая читательница, потерявшая голову от выдуманной истории. — Ты — бездомный кот, которого я приютила, — усмехается она, словно не боится последствий своей беспечности. — Так я для тебя как зверушка? — Нет, ты моя работа, — напоминает она: скорее себе, чем ему. — И я должна следить, чтобы ты не вляпался в ещё большие неприятности. Но стоит Феликсу отстраниться от столешницы и сделать несколько шагов в сторону лестницы, как Хэсу начинает казаться, что прутья перил больше напоминают клетку, в которой её заперли с опасным хищником. — А если я уже вляпался? — спрашивает Феликс, всё так же не показывая никаких посторонних эмоций. Серьёзен. Ему почти идёт. Он опирается локтями о перила, стоя сбоку от лестницы, отчего Хэсу приходится сесть ровно и посмотреть наверх. Но пальцы всё так же обхватывают прутья перил, словно Кан Хэсу боится, что если отпустит их, то никаких спасительных соломинок больше не останется. — Во что? — с осторожностью спрашивает она, наблюдая, как Феликс наклоняется ещё ниже. Песчинки его веснушек вот-вот припорошат её собственное лицо. Солнечные лучи теперь наслаждаются играми с обесцвеченными прядями отросшей чёлки Ли Феликса, превращая её в сусальное золото. А собственное сердце, кажется, бунтует, желая пробить рёбра и выбраться наружу. …тогда Хэсу его точно потеряет. — В тебя? — как будто отвечая вопросом на вопрос, произносит Феликс, повергая в ступор. Стоит ли уточнить, что он подразумевает под этим или же Хэсу боится узнать? Желание получить внятный ответ борется со страхом создать ещё более неловкую ситуацию, чем есть сейчас. Чёрт возьми, Ли Феликс из Стрей Кидс сейчас стоит прямо перед ней, смотрит в упор, будто читает мысли, а Кан Хэсу начинает чувствовать себя полной дилетанткой: что в работе юристом, что в распознавании мужского флирта. Наверное, долгие годы брака с человеком, к которому она ничего не испытывала, превратили Хэсу в романтического импотента. Когда она была в последний раз на свидании? Стыдно признаться, но как будто никогда. А когда кровь в её венах начинала бурлить от одного лишь взгляда? Как будто только рядом с Феликсом. Если этот идиот станет её первой любовью, то это будет катастрофа. Мало того, что Хэсу вообще не может с ним сближаться — она ведь его адвокат, — так ещё и запрет на отношения для айдолов никто не отменял. Хэсу ведь собственноручно разгребает неприятности с другими мемберами Стрей Кидс, и практически каждая происходит из-за девушки. А теперь что? Она собирается сама стать такой же проблемой? Рискует переступить черту, которую сама же и провела для всех остальных, составляя контракты для артистов Джи-Вай-Пи. Нет, это же ерунда какая-то. Ничего такого быть просто не может. Фантазии утекают в том направлении, где между Ликсом и Хэсу уже есть романтическая связь, о которой никто не должен узнать. Но это ведь бред. Позволить подобному произойти — подвергнуть риску не только свою профессиональную репутацию, но и репутацию Феликса. А Хэсу наняли для того, чтобы очистить его имя и наказать виновных. …нельзя идти против своих же правил. Писк дверного замка в одно мгновение развеивает прозрачные тюли недосказанности. Феликс озадаченно оборачивается на входную дверь, и Хэсу тоже смотрит туда, не сразу понимая, что случилось. — Систер, не спишь? — раздаётся голос Джису, но в квартире первым появляется Чанёль, тут же застывая на пороге. — Как ты смотришь на то, чтобы провести сегодняшний день с любимым племянником? — старшая сестра прикрывает за собой дверь и так же стопорится, ошарашенно глядя на Феликса и Хэсу. — Это твой новый парень? — звучит по-детски звонкий голос Чанёля, будто стартовый курок, нарушая повисшую тишину. В следующее мгновение Феликс, как ошпаренный, срывается с места в сторону дивана, запрыгивая под одеяло, которое натягивает до самого подбородка, будто на нём нет даже штанов. А вот Хэсу бежать некуда. Она так и сидит, наблюдая, как старшая сестра рукой закрывает глаза Чанёлю. — Всё не так, как может показаться, — пытается разрядить обстановку Хэсу, но вставать с лестницы не спешит. Решётка перил даёт мнимое ощущение безопасности. — Мы в прятки играем? — спрашивает Чанёль, явно не понимая, чего взрослые так всполошились. — Да, вы с тётей Хэсу сегодня будете играть, — Джису нервно смотрит на наручные часы, а Хэсу хмурится, не понимая, что имеет в виду старшая. — Заберу его после пяти, — оповещает Джису, ставя на пол детский рюкзак и наконец-то убирая руку от лица сына. — Погоди, что? — теперь Хэсу уже подскакивает с места, глядя на вещи племянника. — У меня появилось срочное дело, у тебя ведь выходной сегодня? — как ни в чём ни бывало интересуется сестра, помогая Чанёлю снять обувь, пока тот заинтересованно разглядывает Феликса. — Да, но у меня были другие планы, — негодует Хэсу. — Я уже поняла, — Джису лукаво косится на Феликса, который всё ещё пытается прикрыться одеялом. — Простите, что помешала, но это правда срочно. — Почему он не в школе? — задаёт очевидный вопрос Хэсу. — У одной девочки в классе нашлись вши, класс закрыли на карантин. — Прекрасно, ты теперь хочешь, чтобы и у нас вши завелись? — разводит руками Хэсу, а Чанёль воспринимает этот жест, как приглашение на объятия. И как только Джису снимает с него куртку, он тут же мчится к любимой тёте, заключая в объятия. Хэсу обожает его, и провести с племянником один день в месяц по просьбе сестры для неё вовсе не в тягость. Но ведь не тогда, когда на её диване лежит полуголый Ли Феликс из Стрей Кидс. — Он чист, я проверила, — закатывает глаза Джису. — Вернусь после пяти, не скучайте. — Пока, мам! — кричит Чанёль, не отлипая от тёти. — Пока, родной! Она посылает сыну воздушный поцелуй и, мельком взглянув ещё раз на Феликса, тут же спешит покинуть квартиру. А Хэсу готова поклясться своим разводом, что на лице сестры перед уходом успела промелькнуть ехидная улыбка.

***

За последние сутки Феликс успел совершить две больших глупости: согласиться переночевать у Хэсу и не сдержать свой язык за зубами. О том, что было между ними до прихода старшей сестры Хэсу, он вовсе не жалеет. Но приди они с Чанёлем на несколько минут позже… — Ты любишь тётю? — Чанёль смотрит на него в упор, и Феликс поворачивает голову. — С чего взял? — вскидывает брови Ликс, чувствуя неловкую скованность во всём теле. Пока Хэсу прихорашивается в ванной, они с Чанёлем сидят на диване, дожидаясь дальнейших указаний. Сам Ликс уже успел умыться и переодеться, а когда вышел из ванной, то диван был собран. Чанёль сидел за столом, играя в какую-то новомодную карманную игровую консоль. Но стоило Феликсу сесть на диван, а Хэсу закрыться в ванной, как Чанёль тут же потерял всякий интерес к приставке, перебравшись на диван. — Ты был голый, когда мы пришли, — всё так же наивно произносит Чанёль, и Феликсу кажется, будто мальчик придвигается к нему всё ближе и ближе. Интересно, он знает, кто такой Феликс? Или его просто одолевает любопытство перед новым знакомым обожаемой тёти? — Мне нужно было где-то переночевать, и твоя тётя разрешила остаться здесь на пару дней, — поясняет Феликс. А сам задумывается, правда ли Хэсу пустила его на несколько дней или как только она выйдет из ванной, то тут же потребует, чтобы Ликс собрал свои вещи и убрался прочь. Только вот есть проблема — ему пока некуда идти. Ночевать в студии она ему запретила, а вернуться в свою квартиру Феликс всё ещё не решается. Да и если он всё же уйдёт, то покоя ему не будет. Теперь, когда он знает, где живёт Кан Хэсу, ноги сами приведут его к ней под дверь. Да, Хэсу всё же права — он настоящий бродячий кот. Такой же беспризорный и такой же благодарный своему спасителю. — Почему ты спал голый? — Чанёль задаёт весьма неудобные вопросы. — Я не спал голый, — отрицательно качает головой Ликс. — У тебя пижамы нет? — не унимается мальчик. — В пижамах спят только маленькие, — щурится Ликс, чуть наклоняясь в его сторону. — А мама говорит, что в пижамах спят все крутые парни, — гордо вскидывает подбородок Чанёль. — Значит, ты не крутой! Если устами ребёнка глаголит истина, то Феликс бы заявил, что этот мелкий парнишка давно уже не ребёнок. Потому что он ошибается. — Я крутой! — не соглашается Феликс, как будто ему и правда важно завоевать авторитет перед ребёнком. — Нет, не крутой. Потому что ты спишь голый, — Чанёль скрещивает руки, недовольно хмуря брови. Повисает тишина, и перед Феликсом встаёт дилемма: доказать своё превосходство или же повести себя так, как положено поступать старшим. — Просто у меня нет крутой пижамы, чтобы спать в ней, — после небольшой паузы он всё же сдаётся, понимая, что выигрыш в этом споре ему точно не принесёт никакого удовлетворения. — Попроси тётю тебе тоже подарить, — воодушевляется Чанёль, больше не хмурясь. Теперь его лицо снова искрится беззаботностью, а губы Феликса растекаются в игривой полуулыбке. — Она подарила мне пижаму с десиптиконами. Я теперь всегда сплю только в ней. — Машины любишь? — предполагает Ликс. — Самолёты. Мой папа пилот, — гордо произносит Чанёль, расправляя маленькие плечи. — Он летает в Америку. — Твой отец точно крутой, — соглашается Феликс, вальяжно откидываясь на спинку дивана. Наконец-то их диалог стал более непринуждённым. А то прежде Феликсу казалось, что рядом с ним не семилетний мальчишка, а старший брат девушки, к которой Ликс имел неосторожность прийти в гости. — Когда я вырасту, то тоже полечу с ним, как второй пилот, — уверенно заявляет мальчик. — Тогда я буду гордиться, что у меня такой крутой друг, — хлопает его по плечу Феликс, и Чанёль звонко смеётся. — А ты летал на самолёте? Этот вопрос вводит Феликса в лёгкий ступор. Он смотрит куда-то в потолок, прикидывая в голове, сколько сотен раз он летал на самолёте. Вот только вряд ли это вообще возможно посчитать. До недавних пор четверть его жизни проходила в перелётах. Гастроли, деловые поездки, да даже чтобы повидаться с родными ему необходимо лететь на другой континент. — Да, летал, — он снова возвращает взгляд на Чанёля. — Я ведь из Австралии, так что прилетел сюда на самолёте. — Правда? А мой папа из Америки, — всё с такой же гордостью произносит он. — Моё американское имя Чарли Паркер. Теперь Феликсу становится понятно, почему лицо мальчишки ему казалось таким нетипичным для корейца. Европейские черты вперемешку с азиатским разрезом глаз и волосами, светлее обычного — ещё лет десять, и девушки будут с ума сходить от Чарли Паркера. — А моё корейское имя Ли Ёнбок, — признаётся Феликс. — Но так меня могут называть только друзья, понимаешь, о чём я? — он заговорчески понижает голос, подаваясь ближе к Чанёлю. — Тогда, я могу называть тебя хёном? — едва не умоляет мелкий, и Феликс согласно кивает, даже не думая прятать улыбку. Треплет его по русым волосам, и переводит взгляд на открывающуюся дверь ванной, будто и вовсе успел забыть, что они сидят здесь потому, что тётя Чанёля как всегда очень много времени проводит в ванной. — Мне нужно заехать в офис, а потом можем пообедать вместе, — застёгивая на запястье ремешок часов, Хэсу проходит к шкафу. Она снова выглядит так, как Феликс и привык: точно суровый адвокат. Блузка, юбка-карандаш, короткая золотая цепочка на шее. Волосы уложены на прямой пробор, а комната заполняется ароматом её духов. Хэсу открывает створки, вытаскивая пиджак в цвет юбки, и Феликс понимает, что это тот самый, в котором она была на свой день рождения, когда они встретились в лифте. — Вы чего так смотрите? — она наконец-то переводит внимание на диван, глядя поочерёдно на Феликса и Чанёля. — Слишком строго? — Ты очень красивая! — Чанёль подскакивает с места, подбегая к тёте и обнимая её что есть силы за пояс. — Поедим пиццы? — он смотрит на неё снизу вверх, точно на богиню. Феликс, всё ещё сидя на диване, смотрит на неё точно так же. — А разве мама не запрещает тебе есть сыр? — вскидывает брови Хэсу, обнимая племянника в ответ. — Она не узнает, — скулит Чанёль. — Да уж конечно, — цокает Хэсу, усмехаясь, и мельком смотрит на Феликса, подмечая его ступор. — Ты можешь остаться здесь, — его замешательство она считывает как нежелание возиться полдня с ребёнком. — Нет, я хочу, — нескладно произносит Феликс, путаясь в словах. — Остаться? — уточняет Хэсу. — Тебя, — выпаливает Феликс и тут же прикусывает язык. — С тобой, — снова мимо. — Пиццу, — стреляет словами, точно из пулемёта. — Я хочу съесть пиццу с тобой, — он подскакивает с дивана, будто Хэсу и Чанёль вот-вот уйдут без него. — А со мной? — Чанёль оборачивается, обиженно надувая губы, отчего Феликс тушуется, поспешно семеня в сторону коридора. — Конечно, куда же мы без тебя, — он небрежно треплет его по волосам, а сам просто боится в очередной раз взглянуть Хэсу в глаза. Через несколько секунд Ликс уже стоит в коридоре, гремя обувницей в поисках своих кроссовок. Знает, что две пары глаз смотрят на него, как на умалишённого, но продолжает делать вид, что всё идёт так, как надо, и никакой неловкости и быть не может.