Любить и быть любимым

Хван Хёнджин заставляет себя желать. Он притягивает взгляды, цепляет своей красотой, покоряет образцовым поведением и просто вызывает восхищение. Хёнджина, нисколько не преувеличивая, хотят все — не только омеги, но и многие беты надеются, что у них есть какой-либо шанс. Даже другие альфы смотрят на Хёнджина если не с желанием, то с откровенной завистью. Минхо подобное внимание к его альфе никогда не тревожило. Хоть парня и бесят все эти до тошноты нежные омежки, которые продолжают крутиться вокруг Хёнджина, но у него нет причин ревновать. Минхо знает себе цену, и он достаточно привлекательный, чтобы другие не сомневались, почему такой омега, как он, принадлежит такому идеальному альфе, как Хёнджин. Минхо красив, с этим не поспоришь. Природа наградила его действительно модельной внешностью, прекрасными формами и миниатюрным телосложением, как и положено настоящим омегам. Да что уж там, весь вид Минхо настолько кричаще отражал типичного омегу, что парень всеми силами пытался набрать хотя бы немного мышечной массы, чтобы не казаться таким хрупким и слабым, особенно на фоне своего альфы. Минхо не нравилось быть омегой, и раз ему не под силу обмануть природу, то он уж точно не собирался вести себя приторно-сладко и ласково, как того ожидают от омег. От Минхо веяло холодом. Он всегда был сдержан и спокоен, а его острые скулы и лисьи глаза придавали ему вида настоящего аристократа. Именно в такого Минхо влюбился Хёнджин. Минхо знает, что Хёнджин любит его таким, каким он есть, знает, что он единственное сокровище в жизни альфы, потому что Хёнджин не устаёт ему напоминать об этом. Он уверен в себе и уверен в Хёнджине. С такими мыслями Минхо направляется домой, где его ждёт любимый альфа, который обязательно его затискает, как только он переступит порог, потому что скоро течка, и Хёнджин уже понемногу теряет голову. Будь воля альфы, он бы вообще не выпускал своего омегу из дома весь предтечный период, потому что ему жизненно необходимо постоянно чувствовать его рядом. Самого Минхо обычно накрывает немного позже, но он понимает чувства Хёнджина, поэтому старается не сильно капризничать по этому поводу. Как и старается не думать сейчас о тех словах, которыми часом ранее решил ошарашить его Чанбин. Минхо поначалу было плевать, и он даже сказал что-то обидное в ответ, давая понять, что ему нет никакого дела до мнения очередного беты, который не смог заполучить его альфу. Хотя Чанбин никогда всерьёз не заявлял о своём интересе, но все и так прекрасно видели его отношение к Хёнджину, да и сам Хёнджин часто подыгрывал флирту Чанбина, воспринимая его как шутку. Так или иначе, Минхо по-прежнему уверен в Хёнджине, но из всех тех гадостей, что он не единожды слышал за своей спиной, именно слова Чанбина о том, что он недостоин Хёнджина, затронули его уверенность в себе. «Тебе никогда не быть хорошей парой для Хёнджина, пока есть такие омеги, как Феликс», — сказал Чанбин, и его тут же заткнул Чан, который предпочитал не влезать в их разговор как альфа, но Феликс его омега, и всему есть предел. Чан обозначил Феликса своей парой ещё в самом начале их становления группой, и он был спокоен, когда из-за близких отношений Феликса и Хёнджина этих двоих начали шипперить фанаты. Хёнджин и Феликс почти сразу стали одной из самых обсуждаемых пар среди группы. Многие фанаты считают их настоящими соулмейтами, некоторые и вовсе канонизируют их как реальную пару, иногда переходя все грани в своей вере. Это нормальное явление в любой известной группе, поэтому никто не делает из этого трагедию, ведь такое внимание фанатов обычно имеет благоприятное влияние на популярность. Однако одно дело фанаты, а совсем другое, когда члены собственной группы, по сути твоя семья, люди, которые в курсе всех подробностей, смеют подвергать сомнениям сформированную связь между альфой и омегой. Хёнджин и Минхо, в отличие от Чана с Феликсом, закрепили свою связь после дебюта, когда Минхо уже во всю шипперили с Джисоном, а Хёнджина с Феликсом. Хёнджин никогда не признается, но соврёт, если скажет, что излишнее внимание младшего альфы не имело никакого влияния на его мотивацию скорее заявить свои права на омегу, и конечно же не это было причиной их вечных скандалов. К счастью, их конфликты с Джисоном давно в прошлом, а Хёнджин с Минхо в прекрасных отношениях, которые они любят демонстрировать другим, хоть и должны скрываться перед фанатами. Особенно подобную демонстрацию любит Хёнджин, не упуская возможности зажать своего омегу в любом удобном месте, наплевав на окружающих. Минхо заходит в общежитие, где его, как и ожидалось, тут же пленят в объятиях. Лицо Хёнджина мгновенно теряется в шее Минхо, пока тот стоит каменной статуей посреди коридора, не пытаясь вырваться, но и не поддаваясь ласкам. Минхо не стал принимать душ в зале, спеша скорее оказаться дома, поэтому его футболка была вся мокрая, а запах пота смешался с его природным ароматом, создавая весьма неприятный микс, о чём он сразу сообщил Хёнджину. Однако судя по тому, как сильно тот прижимался носом к его влажной коже, ему было абсолютно плевать. — Господи, прекрати эти извращения, — не выдерживает Минхо, когда Хёнджин не останавливается на обнюхивании и широко мажет языком, собирая солёную влагу. Минхо легко освобождается и направляется прямиком в душ, пока парень не увязался вслед за ним. Он надеется, что вместе с водой смоются и все неприятные мысли, которые понемногу начинали сгрызать его изнутри. Хёнджин очень чуткий, когда дело касается его омеги, особенно накануне течки, поэтому Минхо не хочет тревожить парня подобными глупостями. Минхо и так знает, что он хороший омега, знает, что альфа доволен им. Знает ведь?.. Парень внезапно видит светлый образ Феликса, его нежные черты лица и невинные глазки; видит, как он медленно забирается в руки Хёнджина, пока тот расслаблено сидит на диване, откинувшись на мягкую спинку и вытянув ноги. Феликс морщит свой маленький носик в ответ на поцелуи в его веснушчатое лицо и искривляет пухлые губки в самой ангельской улыбке, на которую способен. Хёнджин прижимает его ближе к своему боку, чтобы укрыть в объятиях и надолго уткнуться в пахучую железу. Минхо закрывает глаза. Он чувствует тёплое дыхание на своей шее, а после мягкое прикосновение губ к быстро пульсирующей жилке. Нет, никакой Феликс не нужен его альфе, ему нужен только Минхо. Только его улыбку хочет видеть Хёнджин, только его шею он хочет целовать, только его… — Тебя не смущает то, что я не веду себя как омега? — всё же вырывается у Минхо, и он весь сжимается, когда понимает, что Хёнджин теперь точно заподозрит что-то неладное и не успокоится, пока не узнает что. Хёнджин сильнее зарывается в шею парня в его руках и вдыхает полной грудью, проводя кончиком носа от ключицы к самому уху. Он рвано выдыхает и тут же вдыхает снова, словно если перестанет дышать этим запахом, то в мгновение задохнётся. Хёнджин обязательно сказал бы что-то слишком ванильно-романтичное об этом, вгоняя Минхо в краску, заставляя брыкаться и раздражённо бубнить. Как же Минхо бесит вся эта нежность, как же… Или же… — Но ты ведь мой омега, — тихо отвечает Хёнджин. Его дыхание скользит по коже Минхо, от чего тот хочет съёжиться и закрыться рукой, но Хёнджин опережает его, когда мягко касается губами линии челюсти и начинает спускаться короткими поцелуями обратно к ключице. Минхо от этих действий словно растекается, и вся его так ненавистная ему омежья сущность ощущает комфорт и защиту в сильных руках альфы, заставляя невольно расслабиться. — Но… — Минхо запинается, когда Хёнджин прикусывает нежную кожу и снова утыкается носом, вдыхая моментально усилившийся аромат, — разве ты не хочешь, чтобы я вёл себя более… ну… — парень опять весь сжимается и всё же немного выскальзывает с объятий Хёнджина в противоположную от его губ сторону. Хёнджин разочарованно выдыхает и тянет Минхо обратно. Он легко приподнимает его за мягкие бёдра и в этот раз сажает на себя, чтобы прижать ещё ближе, когда парень под давлением умелых рук умещает коленки по бокам. Хёнджин одним резким рывком опускает его к самому паху и заключает в кольцо из рук, чтобы не смел больше вырваться. В таком положении лицо Минхо оказывается на уровень выше, и он чувствует себя ещё более открытым перед альфой. Ему хочется скрутиться и спрятаться в плечо напротив, но вместо этого он хмурится и с напускным раздражением смотрит на расслабленного парня сверху вниз. Для полной картины он бы ещё сложил руки перед собой и показушно отвернулся, но должен упираться ладошками о широкую грудь Хёнджина, чтобы не распластаться на ней полностью. Хёнджин ловит его взгляд и спустя несколько секунд молчания произносит: — Тебя кто-то обижает, Минхо? И Минхо мечтает провалиться сквозь землю или рассыпаться пылью прямо тут на коленях Хёнджина, потому что, конечно же, он сразу обо всём догадался. Наивно было даже полагать. Парень разрывает зрительный контакт и опускает голову в попытке спрятаться. Он надеется, что покраснел не слишком сильно, хотя его пылающие уши не давали ни шанса этим надеждам. Взгляд Хёнджина тяжёлый, и он всегда обращается по имени, когда ожидает серьёзного отношения к себе. Минхо знает, что ему никак не выкрутиться, но всё равно пытается, бросая короткое «нет» себе под нос. — Ты можешь сказать мне сейчас или я узнаю позже сам, — спокойно говорит Хёнджин, просто напоминая, что нет смысла что-то от него скрывать, и Минхо это знает. — Кто обидел моего котика, м? — он смягчает тон и подаётся вперёд, чтобы быстро чмокнуть парня в покрасневшую щеку, которую тот безуспешно пытался спрятать за длинной чёлкой. Минхо дёргает головой и кривится на действия Хёнджина, но смотреть в ответ отказывается. — Котёнок, — Хёнджин аккуратно убирает мешающую чёлку парня, оглаживает овал лица, а потом невесомо проводит пальцами вверх от кончика носа к складке между бровей, — я очень хочу знать, кто расстроил тебя, — тихо продолжает он. — Это моя вина? Хёнджин смотрит с волнением, и Минхо хочет расплакаться, когда поднимает голову и сталкивается с глазами напротив. Он действительно не заслуживает этого прекрасного альфу. — Это не твоя вина, — совсем неслышно отвечает Минхо, чтобы в первую очередь успокоить Хёнджина, который опять нервничает из-за него, и решает признаться: — Чанбин сказал, что найдётся более милая омега, под стать такому альфе, как ты, а я просто… — парень замолкает, не желая заканчивать свою мысль, потому что тогда он точно расплачется, а он ведь совсем не такой. Чёртова течка делает из него размазню, и Минхо каждый раз хочется устраивать истерики, плакать и действовать альфе на нервы, добиваясь его внимания. Не то чтобы Минхо не доводил своего альфу вне течки, но предтечная чувствительность полностью лишала его какого-либо достоинства. Подумав о том, какой он действительно раздражающий омега и как Хёнджину приходится его терпеть, Минхо невольно всхлипывает и тут же дёргается, чтобы слезть с рук парня и не выглядеть ещё более жалким в его глазах. Он не любит слёзы, ни чужие, ни тем более свои, и никогда не позволяет себе плакать перед кем-то, показывая свою слабость. Это тоже одна из причин, почему все считают его холодным и бесчувственным, не понимая, как такой мягкий, солнечный, романтичный альфа Хёнджин продолжает возиться с ним. — Отпусти, — хнычет Минхо, когда руки Хёнджина сильнее хватают его за бёдра, не позволяя сдвинуться с места. Разница в силе заставляет парня подчиниться, прекращая бессмысленно брыкаться. Сколько бы Минхо ни ходил в зал наравне с Чаном и тем же Чанбином, но он всё равно никогда не может справиться с давлением альфы, когда тот действительно хочет его удержать. Однако Хёнджин очень редко всерьёз демонстрировал свою силу, бо́льшую часть времени поддаваясь и позволяя Минхо чувствовать себя сильнее. Хёнджин приподнимается вместе с Минхо, немного меняя их положение, и теперь нависает над парнем, придерживая его за спиной. Он расцеловывает прекрасное лицо своего омеги, прижимая губы везде, где дотягивается, и под конец накрывает чужие губы в коротком поцелуе. — Я обязательно объясню Чанбину, какой омега мне нужен и как к нему следует относиться, — заключает Хёнджин, когда отрывается от своего занятия. Минхо всё ещё свисает с дивана, удерживаемый только сильными руками альфы, за спиной твёрдый пол, но он всё равно расслабляется, ведь знает, что Хёнджин ни за что не упустит его. Он заметно успокаивается, и точно не известно, повлиял ли так усилившийся запах Хёнджина, которого накрыл его инстинкт альфы, или же ему просто стало легче после освобождения от навязчивых мыслей. Хёнджин сильнее прижимает парня к своей груди и снова пленит манящие губы, в этот раз проталкивая язык внутрь, когда пальчики Минхо зарываются в его волосы и несильно тянут у корней. Хёнджин откидывается обратно на спинку, всё так же крепко прижимая омегу к себе, и перемещает руки на его ягодицы, сминая их несколько раз. Что бы там Минхо ни наговаривал на себя, Хёнджин обожает мягкие формы его тела. Особенно он любит лицезреть обтянутые в преступно узкие джинсы бёдра Минхо, когда его наряжают стилисты, и так же сильно любит, когда парень прячется за мешковатой одеждой, предпочитая ходить так дома и на репетициях. Тогда Хёнджин прижимается близко-близко, обвивает его тонкую талию руками, мнёт упругие ягодицы под широкими спортивными штанами и просто балдеет от контраста того, что он видит, и того, что чувствует под руками. Так и сейчас он, не теряя ни секунды, просовывает одну ладонь под слой ткани растянутых домашних штанов, которые Минхо натянул прямо на голое тело, и удовлетворённо мычит в поцелуй, когда находит пальцами влажное отверстие. Минхо отстраняется и шипит, прямо как кот, чувствуя сразу два пальца в себе. — Медленнее, — хрипит он на ухо Хёнджину, пока тот снова слюнявит облюбленную шею, — неужели так хочется? — Хочется, — в тон вопросу отвечает Хёнджин, — так бы и съел тебя всего, сладкий. В завершение своих слов, парень вгрызается зубами в открытое плечо, а после быстро вытаскивает пальцы и аккуратно сбрасывает Минхо на подушки в углу дивана. Он в несколько чётких движений стягивает штаны с тела под собой и опускается ниже. Хёнджин обхватывает двумя руками лодыжки парня, поднимает одну вверх на спинку дивана, а вторую прижимает к его бедру, получая тем самым доступ к уже совсем мокрой дырочке. Он вытягивает язык, чтобы слизать пахучую смазку, и ещё сильнее вгоняет Минхо в краску, когда поднимает опьянённый взгляд и подтверждает: «Очень сладкий». — Блять, — Минхо загнано стонет и прогибается в спине, когда Хёнджин снова проходится языком по его дырочке и проникает внутрь, шумно причмокивая и втягивая обильно вытекающую смазку, которую омега никак не мог контролировать, пока альфа так жадно продолжал её глотать. — Какой же ты… — Какой? — спрашивает Хёнджин, заменяя язык длинными пальцами, и подтягивается к лицу парня, чтобы сплестись в грязном поцелуе. Внутри Минхо свободно двигается уже три раскрытых пальца, чего вполне достаточно для безболезненного проникновения, но Хёнджин не хочет спешить. Он с наслаждением наблюдает, как закатываются глаза и трагично изгибаются брови его омеги, и выбивает задушенные стоны из приоткрытого рта. — Да трахни ты меня уже, — ворчит Минхо, пытаясь звучать раздражённо, но получается лишь тихо промычать, когда Хёнджин сгибает пальцы, сильнее растягивая чувствительные стеночки. — Неужели так хочется? — дразнит Хёнджин и очаровательно смеётся, видя возмущённый взгляд парня. — Невыносимый, — выдыхает Минхо и снова прогибается в спине, откидывая голову, чем моментально пользуется Хёнджин и присасывается к выпирающему кадыку. Член Минхо то и дело трётся о футболку Хёнджина, который жмётся к нему, поэтому парень не выдерживает, накрывает орган своей ладонью и облегчённо стонет. Хёнджин не останавливает его, но хитро усмехается и начинает интенсивнее двигать пальцами, а потом шепчет прямо на ухо: «Хочешь кончить от моих пальцев, детка?» Из горла Минхо вырывается до неприличия громкий стон, и его всего выворачивает, от чего он сжимается на пальцах Хёнджина и почти кончает, поэтому отдёргивает свою руку и жалостливо тянет: «Пожалуйста». Хёнджин опять смеётся, оставляет короткий поцелуй на губах парня и всё же отстраняется, чтобы снять с себя штаны и бельё. Футболку он решает не трогать, однако наклоняется к Минхо и снимает вещь с него, чтобы тут же припасть губами к оголённой груди; оставляет быстрые поцелуи на поджатом животе, лижет едва заметные шрамы, движется вверх, чтобы уделить внимание соскам, и заканчивает снова на любимых губах. Хёнджин хватает Минхо за ногу, которая успела сползти вниз, и закидывает её обратно на спинку дивана, пока вторую прижимает к его телу, раскрывая сильнее. Парень не отрывается от лица напротив, невесомо соприкасаясь губами, и медленно толкается в растянутую дырочку. Член проходит без сопротивления, поэтому Хёнджин погружается до самого основания и замирает, наблюдая за чужими эмоциями. — Всё хорошо, котёнок? — Хёнджин оставляет несколько коротких поцелуев на лице Минхо и мягко толкается снова, выходя всего на пару сантиметров. — Не больно? — он опять замирает, ожидая ответа. — Хорошо, — шепчет Минхо, не открывая глаз, — мне хорошо. С его губ срываются поистине прекрасные стоны, когда член внутри начинает резкие движения, и всё его тело подбрасывает от каждого глубокого толчка. Минхо слепо хватается за бицепсы Хёнджина, впиваясь короткими ногтями, и сильнее жмурит глаза после особо грубых толчков. Он протяжно стонет, моментами переходя на хрип от непрекращающихся быстрых движений, которые только ускоряются, и весь выгибается, не в силах справиться с удовольствием. Ещё немного и его настигнет спасительный оргазм, но как только эта мысль возникает в его голове, Хёнджин замедляется и теперь проникает с большей амплитудой, долго замирая внутри. — Посмотри на меня и скажи, что ты самый лучший омега, — внезапно требует парень, и Минхо потрясённо распахивает глаза. Хёнджин смотрит с нежностью, но во взгляде виднеется неприкрытая игривость, которая даёт понять, что он прекрасно знает, что делает с омегой прямо сейчас. Минхо мотает головой, не желая ничего говорить, хотя весь вид Хёнджина показывает, что тот намерен получить желаемое. Хёнджин продолжает медленные глубокие толчки и обхватывает чужой член одной рукой, пока вторая всё ещё удерживает поднятую ногу. — Скажи, какой ты чудесный омега, Минхо, — давит Хёнджин, сводя парня с ума своими действиями и низким голосом. — Я… — Минхо весь дрожит, находясь совсем на грани, но собирает остатки сил, глотая чувство стыда от того, что собирается сказать. — Я самый лучший омега, — на выдохе выдавливает парень, смотря прямо в глаза напротив, и резко отворачивает голову, ощущая, как сильно пылают его щёки. Хёнджин довольно улыбается и начинает быстрее двигать рукой на члене Минхо, подстраиваясь в такт ускорившимся толчкам. Он наклоняется к его уху, кусает тонкий хрящик и шепчет: «Ещё». Минхо чувствует неприятную влагу на своих щеках, которые словно обжигает мокрыми полосами, и глотает громкий всхлип, прежде чем продолжить: «Я самый прекрасный омега для своего альфы». — Мой самый прекрасный омега, — подтверждает Хёнджин и переходит на совсем беспорядочные толчки, приближая себя и Минхо к финалу. Он отпускает чужое бедро, подталкивая его за свою спину, чтобы схватить отвёрнутый подбородок и оставить болезненный поцелуй-укус на солёных от слёз губах. Минхо больше не может сдерживаться, поэтому изливается в руку Хёнджина, совсем выпадая из реальности и продолжая неконтролируемо плакать. Хёнджин сразу выходит из истощённого тела и быстро доводит себя до пика самостоятельно. Он несколько секунд жарко дышит куда-то в плечо Минхо, пытаясь отдышаться, а потом поднимает встревоженный взгляд и бережно размазывает мокрые дорожки с лица парня, который всё ещё мелко дрожал, не понимая происходящего. — Тише-тише, котёнок, всё в порядке, — лихорадочно шепчет Хёнджин, целуя то щеку, то лоб, то губы Минхо, — ты в порядке, котёнок, я так сильно люблю тебя. Его чёрная футболка неприятно липнет к телу, грязная от их смешавшейся спермы, поэтому он аккуратно стаскивает её из себя, быстро вытирает следы на теле омеги и отбрасывает ненужную вещь куда-то на пол. Он легко поднимает Минхо, устраиваясь на его месте, и укладывает парня на себя. Минхо жмётся к тёплому телу альфы, и Хёнджин жалеет, что не подготовил заранее все удобства для своего мальчика, но тянет часть грубого диванного покрывала со спинки и накрывает им дрожащее тело, хотя в комнате совсем не холодно. Хёнджин нежно массирует затылок Минхо, погружаясь в свои мысли, и решает как можно скорее провести воспитательную беседу не только с Чанбином, но и остальными ребятами, которые позволяли подобное отношение к его омеге. Парень старается не думать о том, что и сам виноват, однако он сделает всё, чтобы Минхо больше никогда не смел сомневаться в себе. Хёнджин слышит тихое мычание в районе грудной клетки и тянется вниз, чтобы чмокнуть разморённого омегу в макушку. — Я тоже люблю тебя, альфа, — тихонько бубнит Минхо, едва двигая губами, и почти чувствует, как Хёнджин улыбается в его волосах. — Я люблю тебя, мой котёнок.