Связь , которая не умирает

Экран телефона погас, закрывая окно с коротким диалогом. Натаниэль вздохнул, кладя мобильное устройство в карман спортивных шорт. Парень положил свою голову на плечо Жана, не заинтересованно смотря на картину перед собой. Вороны, как и обещали, не дали забить «Лисам» ни единого мячика. Конечно, было пару раз, когда нападающие подбегали в опасной близости к воротам, но тогда голкиперы боролись не на жизнь, а на смерть. Пришлось даже одного из вратарей убрать с поля раньше времени, так как тот больше был не в состоянии играть. И теперь Натаниэль смотрел, как счастливые и довольные Вороны, не только от одного свободного дня, но и от того, что каким-то образом добыли баночки с пивом, переговаривались между собой в общей комнате. Говорили, в частности, об игре, не зная, о чем поболтать еще. Но иногда были слышны и шутки, и тихий смех девушек, и возмущенные возгласы. Рыжий оторвался от рассматривания сей картины, краем глаза смотря с кем же так увлеченно переписывается француз. Джери: Хорошая игра, было очень интересно наблюдать! Жан: Спасибо… Джери: Ты был просто потрясающим, а твоя защита и пасы — это же просто выше всяких похвал! Жан: Это еще не все, что я умею. Джери: Так оказывается у моего Жана еще куча секретов… — Mon Jean? — спросил Натаниэль пободрее, устраивая голову на плече третьего номера, наблюдая за тем, как у того на щеках расцветает ярко-розовый румянец. — Est-ce que notre gentil et tendre Jean a laissé quelqu'un entrer dans son cœur si profond? — Моро выключил телефон, его серые глаза лихорадочно забегали по комнате. — Jean tu n'es pas un natif. — наигранно надув губы, пропел Натаниэль. Француз наконец удостоил того своим взглядом. Мучительно долго смотря в глубину темно-синих глаз. — Capitaine des Troyens Jeremy Knox. — Рыжий продолжал внимательно слушать своего друга. — Je me suis rencontré il y a un an lors de mon premier match, il est venu me serrer la main et m'a dit que j'étais un très bon défenseur. Et lors de notre deuxième match, nous avons échangé des contacts, voilà… Nous communiquons à ce jour. — Бледные щеки Жана стали еще краснее, чем вызвали у Натаниэля еще более широкую улыбку. — Oh, eh bien, communiquer, communiquer. — Веснински загадочно подмигнул. Моро закатил глаза, вновь включая телефон и раскрывая недавний диалог. «Надо разузнать про этого Джереми Нокса как можно больше» — думал Натаниэль, вставая с дивана. Он хотел пойти к Рико. Капитан не разделял энтузиазма команды, поэтому сразу после игры пошел в свою комнату. «Уверен, он будет тренироваться завтра по графику». — Эй, Нат! — когда названный был уже в проходе, его окликнули. — Что? — Ты ведь к капитану идешь? — Мм, да. — Пожевав губу, ответил парень, наблюдая за тем, как Вуд встал, держа в руках две железные баночки пива. Он подошёл ближе к Натаниэлю, протягивая обе. Нат посмотрел сначала на банки, потом на Грэга, потом опять на банки и поднял бровь в немом вопросе, как бы говоря: «Зачем?» Парень почесал себе за шеей, смущенно отводя глаза куда-то в сторону. — Ну пусть капитан тоже разделит небольшую радость, не со всеми нами, так с тобой. — Не надо мне тут ребенка спаивать. — Не отрываясь от своего телефона, пригрозил Жан. — Ему через два месяца восемнадцать, так что можно! — Натаниэль хмыкнул, забирая из рук Грэга алкоголь. *** Морияма не знал, чем себя занять. Домашнее задание всё сделано, как назло задали не много. В телефоне сидеть просто не хотелось, у него не было каких либо игр, как у других Воронов. Он считал это бесполезной тратой времени. Зачем заниматься какой-то ерундой, если это время можно провести за тренировками? Скучно? Играй в экси. Есть свободное время? Играй в экси. Не знаешь, чем себя занять? Играй. В. Экси. Рико уже хотел было откинуть книгу, которую и так зачитал до дыр, знал наизусть чуть ли не весь сюжет до мельчайших деталей. Ее потрепанные страницы, с загнутыми уголками, хранили в себе отпечатки бесчисленных прочтений. Но в тот момент, когда он уже собрался отложить ее, дверь в комнату с тихим скрипом открылась, прерывая его размышления. Капитан знал, кто вошел, даже не поворачивая головы. Этому человеку не нужно было стучать или хоть как-то оповещать о своем присутствии. Он мог войти, когда захочет. Морияма сидел на своей кровати, спиной к входной двери, чувствуя, как легкие, невесомые шаги приближаются к нему. Он мог слышать, как ткань одежды шуршит о ламинатное покрытие, как едва слышно ступают по нему босые ноги. «Почему он без носков?» Человек замер у самого изголовья кровати, слегка наклонившись, словно прислушиваясь к тишине, царившей в комнате. В этой тишине ощущалась незримая связь, которая связывала их двоих, глубокая, почти мистическая. — *А ha kyouki desuga, soreha saidai no shifuku ni tsu naga ru kanousei ga ari masu. — Боковым зрением первый номер заметил, что легкая улыбка появилась у того на губах. — Красивые слова. — Ага. — Незаинтересованно бросил Рико, больше сосредоточившись на ровном дыхании прямо рядом со своим ухом. Матрас между его ногами легко отпружинил от незначительного веса. — Пиво? — Он хмыкнул, беря в руки жестяную банку, крутя ее в руках. Натаниэль подошел к одному из двух письменных столов, опираясь на него бёдрами, сгоняя с края приличный слой пыли. — Это Грэг, ну точнее вся команда попросила передать. Сказали, чтоб ты тоже разделил столь фееричный выигрыш. — Тоже мне достижение, выиграть какую-то шайку аутсайдеров. — Пробубнил Рико, открывая жестяную банку. Крышечка с характерным звуком треснула, и на ружу полилась пена, то ли из-за падения на кровать, то ли это Натаниэль тряс ее, когда шел к капитану. Из горлышка жестяной банки, словно из жерла вулкана, вырвалась белая пена. Она шипела, бурлила, жадно хватаясь за края, норовя вырваться наружу, захватить как можно больше пространства. Морияма, не отрываясь, следил за этим процессом, его взгляд потемнел, дыхание учащалось. Алкогольный аромат ударил в нос, щекоча нервы, разжигая кровь. Не дожидаясь, пока драгоценная жидкость пропадёт, он резко наклонил банку, подставив язык под струящуюся пену. Горько-сладкий вкус взорвался на языке, заставляя зажмуриться от удовольствия. Рико вел языком по краю банки, тщательно собирая каждую каплю, словно кот, лакающий сливки. Его движения были плавными, сконцентрированными, почти интимными. В полумраке комнаты эта картина выглядела особенно соблазнительно: контраст бледной кожи и темного металла, розовый кончик языка, жадно скользящий по острому краю… Это было уже не просто утоление жажды, а чувственный ритуал, танец наслаждения, где каждая деталь имела значение. Натаниэль сглотнул вязкую слюну, как ему показалось, оглушительно громко. Почему по его телу стремительно пронеслись искорки наслаждения и какого-то непонятного безумия? Почему от, казалось бы, незначительных действий Рико сердце стало биться чаще, а перед глазами появилась туманная дымка? Почему его щекам стало настолько жарко, как если бы ему влепили несколько весомых пощечин, а где-то глубоко в желудке, возможно даже глубже, что-то неосязаемое взялось в тугой комок, и наростало с каждой секундой, как снежный ком, грозясь превратиться в бушующую лавину? Он не знал ответов на все свои вопросы. А найдет ли их вообще? Веснински одним резким движением открыл свою банку, да так, что маленькая металлическая крышечка улетела куда-то. Кажется, она упала рядом? Или закатилась под вторую, пустую кровать? Хрен его знает. Натаниэль несколькими глотками отпил большую часть алкоголя. Не помогло. Странная жажда стала только больше. Со стуком поставив банку на стол, он похлопал себя по карманам кончиками пальцев, находя тот, который был более выпуклый. Нащупав искомое в левом кармане, он достал еще не открытую пачку сигарет, следом доставая ярко-оранжевую зажигалку с отпечатком Лисьей лапы по середине. Ему хотелось взять другую расцветку или хотя бы без принта, но время поджимало, а других в том магазине ассортименте не было. Пришлось брать эту ядрено-оранжевое огнево. Белая пластиковая пленка, обтягивающая пачку, издала резкий треск, когда он сорвал ее одним быстрым движением. Комкая пленку в маленький комок, и небрежно сунув его в другой карман, словно бы выбрасывая ненужный мусор… Его взгляд упал на открытую пачку. Натаниэль достал одну сигарету, сжимая ее между большим и указательным пальцами. Он поднес сигарету к губам, покручивая ее в воздухе, как будто оценивая ее вес и форму. Наконец, вставив сигарету в рот, поднес к ней зажигалку. Щелчок. Маленькое пламя вспыхнуло к жизни, его голубоватый свет танцевал на кончике сигареты. Парень глубоко затянулся, вдыхая дым в свои легкие. Дым заполнил его рот и горло, обжигая своим теплом и остротой. Натаниэль выдохнул дым через нос, выпуская его тонкой струйкой. Вкус дыма был горько-сладким, оставляя на языке легкий привкус пепла. Веснински наслаждался этим моментом, затягиваясь еще раз и наблюдая, как пепел медленно накапливается на конце сигареты. Конечно, он мог покурить и в туалете в своей комнате, но каждый раз слушать часовые лекции Жана ему бы просто не хватило терпения. Зато Рико оказался вовсе не против, чтоб Натаниэль травился едким дымом у него в комнате когда угодно, единственное — правило до трёх сигарет в день. Для кого-то это было слишком мало, Нат мог прожить без никотина и день и два, но если уж ему разрешают, то почему бы не пользоваться возможностью. Правильно? Правильно. Будучи полностью поглощённым своими мыслями и запахом сигарет, Натаниэль позволил себе немного расслабиться, полностью отключая мозг и любые чувства. Рико продолжал сидеть на своей кровати, наблюдая за парнем, крутя в руках пустую банку. В который раз он убеждался, что тёплое пиво — полнейшая параша. Ну, выбирать ему не приходилось. Кинув жестянку на чёрное покрывало, он с безразличием посмотрел на вытекающие остатки алкоголя, из-за которых на ткани появились пятна на несколько тонов темнее. Морияма вздохнул, улавливая в воздухе еле заметные нотки табачного дыма. «Первая», — подумал Рико, ещё сильнее вбирая дымный воздух в лёгкие. Японец медленно перевёл взгляд от банки на рыжего парня, который, закрыв глаза, думал о чём-то своём. «Хочу, чтобы ты думал обо мне». Свесив ноги с кровати, парень почувствовал неприятное покалывание в икрах. «Пересидел». Он так и не отрывался от рассматривания профиля Натаниэля, из-за тусклого света и без того длинные ресницы отбрасывали тени, делаясь ещё более длинее и прекраснее, тонкие пальцы опять поднесли дымящуюся сигарету к губам, аккуратно обхватив, грудь плавно вздымалась вверх и так же плавно опустилась, высвобождая наружу небольшое облачко серого дыма. Один неровный шаг — всё так же из-за боли в икрах, но она казалась столь незначительной, что Рико не стал уделять ей хоть каплю своего внимания. Какое тут внимание каким-то неважным мелочам, когда в менее чем ста метрах перед ним стоит его свет… Фарфорово-бледные руки Рико легли по бокам бёдер Натаниэля, словно лепестки изысканного цветка. Он поднял одну из них, опираясь на вторую; изящная кисть с тонкими, как паутинки, пальцами хранила следы еле заметных шрамов. Рико не помнил их происхождения, но в этот момент это казалось совершенно несущественным. На опустевшем месте остался чёткий отпечаток ладони. Нат открыл глаза, когда чья-то рука коснулась его запястья. Это был Рико. Его глаза блестели от возбуждения, а губы изогнулись в едва заметной улыбке. Губы Мориямы, слегка влажные от недавно выпитого пива, сомкнулись на чужих пальцах, сжимающих сигарету. Он сделал короткую, неуверенную затяжку, и струйка дыма вырвалась из его рта, окутывая ухо Веснински. — Ну и дрянь… — Томный, чувственный шёпот прошёлся по коже, заставляя её трепетать от неизвестных ощущений. Натаниэль почувствовал, как его тело покрывается мурашками, а сердце бешено колотится в груди. Парень откинул голову назад, упираясь затылком в крепкую грудь Рико. Мир вокруг словно перестал существовать, остались только двое, укрытые полумраком и дымом сигареты. В глубине темно-синих глаз Натаниэля, словно искры в ночном небе, плескались огоньки задора и еще что-то, от чего у Морияма перехватывало дыхание. Он смотрел на него сверху вниз, чёрные глаза слегка прищурены, и в этом взгляде было столько непрочитанных эмоций, что у Ната захватило дух. Тишину нарушало только их прерывистое дыхание, да лёгкое потрескивание догорающей сигареты в руке японца. Время растянулось в сладкой муке ожидания. Рико медленно, словно боясь спугнуть момент, наклонился ближе, и Натаниэль почувствовал на своих губах его горячее дыхание. В нем отчетливо чувствовался привкус пива и терпкой горечи табака. Это было такое пьянящее сочетание, что Нат не удержался и, поддавшись вперёд, прикрыл глаза, молча умоляя о большем. Между их губами оставались лишь считанные миллиметры, и Натаниэль уже чувствовал на своих губах влажный жар губ Рико. Но в этот момент японец резко отстранился, закрывая свои губы изгибом локтя. Даже в тусклом освещении Веснински увидел, как у того покраснели уши. Яркий цвет смущения, словно лепестки цветущей сакуры на весеннем солнце, заставил Ната невольно улыбнуться. Рико пробурчал себе под нос: «Кажется, я пьян. Мне нужно сходить в душ». Он мигом отошел от Натаниэля и бегом оказался в ванной комнате, захлопывая за собой дверь. Парень наблюдал за ним, и когда дверь закрылась, в полумраке комнаты ярко горели его синие глаза, словно две звезды, затерянные в темноте. *** Голова со звонким стуком ударилась об кафель — не достаточно сильно, чтобы её разбить, но ощутимо, дабы почувствовать, как ноющая боль медленно, словно вылившееся на простынь пиво, расползается по затылку всё дальше и дальше. Не глядя, рукой на ощупь найдя кран, Рико крутанул его почти на максимум, не зная и не желая знать, какая вода из него польётся. Горячая. Обжигающе горячая вода с шумом обрушилась на него, ударила по разгорячённой коже. Рико запрокинул голову, подставляя лицо под струи, и почувствовал, как напряжение последних минут начало отступать. Вода стекала по шее, обжигая её, скатывалась каплями по груди, скрываясь под мокрой футболкой. Ткань промокла мгновенно, неприятно прилипла к телу, словно вторая кожа. Морияма стряхнул головой, разбрызгивая капли воды, и почувствовал, как шорты, промокнув, облепили бёдра. Небольшая ванная комната быстро наполнялась жарким и влажным паром. Зеркало запотело, стены покрылись мелкой испариной. Закрыв глаза, японец глубоко вдохнул горячий, слегка спертый воздух и попытался привести мысли в порядок. Морияма закрыл лицо ладонями, желая раствориться и исчезнуть в сливном отверстии прямо как стремительно убегающая вода. «Что это, блять, было?» «О чём ты только думал, идиот?» Корил он себя, методично постукивая головой об кафель в известном только ему одному ритме. Когда Рико откинул голову ещё для одного удара, его остановили. Он почувствовал на своих щеках шероховатые и мозолистые ладони, которые со всеми силами пытались быть нежными и невесомыми. Обжигающе горячие струи перестали лить сверху, одежда начала медленно остывать, становясь ещё более неприятной. — Ри, посмотри на меня. — Шелковистый шёпот, обманчиво нежный, так и просящий исполнить его просьбу. Рико знал, что если сейчас оторвёт руки от лица, то больше не сможет устоять перед ним. Рико знал, что если сейчас посмотрит на Натаниэля, то больше не сможет сдерживать все свои внутренние желания. Поэтому Рико ни за что, ни при каких обстоятельствах не откроет свои глаза. Ни за что. Ну вот никак. Не при… Блять. Он убрал руки с лица. Он открыл глаза. Он смотрел. Он исполнил. Влажные рыжие волосы прилипли ко лбу, частично закрывая обзор на глаза, но даже так они не могли скрыть весь спектр бушующих эмоций. Губы медленно расползлись в улыбке, брови издевательски поползли вверх. Натаниэль тяжело моргнул, приближая своё лицо ближе к лицу Морияма. Теперь уже губы Рико были опалены жарким и влажным дыханием, вкус табака мягко осел на его губах, когда Веснински зашептал: — Мне интересно, что ты хотел сделать там, на столе. — Его голова слегка наклонилась вбок, кудряшки сползли на одну сторону. — Раз там не вышло, то может эта обстановка будет более приятной? — Он положил руки на плечи старшего, сцепив их в замок. Рико поддался. Рико поддался искушению синих глаз. Рико поддался опьяняющему шёпоту. Рико поддался этим насмешливым пухлым губам. Рико поддался всему Натаниэлю. Полностью. Без шанса на отступление. Морияма замер лишь на мгновение, борясь с волной непонятного смущения, а затем, поддавшись внезапному порыву, наклонился вновь. На этот раз он действовал более уверенно, властно обхватывая губы Натаниэля своими. Нат ответил мгновенно, с готовностью утопающего, цепляющегося за спасательный круг. Поцелуй стал глубже, горячее, языки сплелись в нетерпеливом танце, жадно исследуя друг друга. Рико обнял Ната за талию, прижимая к себе так тесно, что они оба уже не понимали, где кончается одно тело и начинается другое. Пальцы словно в лихорадке, скользили по спине Веснински, вырисовывая невидимые узоры, от которых по коже пробегали табуны мурашек. Он проникал в рот Ната все настойчивее, вынуждая того прогибаться в спине, вырывая из горла глухой, жалобный стон. Внезапно Рико изменил угол, впиваясь пальцами в бёдра Натаниэля, разворачивая его тело и вдавливая в холодную кафельную стену. Из лёгких вышибло весь воздух, но Нат даже не подумал возмутиться. Он жадно глотал так отчаянно необходимый кислород в перерывах между поцелуями, ощущая, как сердце стучит где-то в горле. Морияма приблизился ещё теснее, его грудь, вздымающаяся от частого дыхания, упиралась в грудь Веснински. Мокрая футболка Рико промочила тонкую ткань футболки Натаниэля, но им было уже все равно. Одно колено капитана оказалось между бёдер Натаниэля, разделяя их, прижимая ещё теснее. Он чувствовал, как напряглось тело Ната в ответ на его действия, и это сводило с ума. Натаниэль закрыл глаза, ощущая каждый мускул своего тела, каждую каплю пота, каждый вздох. Он утопал в этом потоке желания, полностью подчиняясь волю старшему. В этот момент мир уже не существовал, остался лишь жар их тел, лишь неутолимая жажда. Морияма отстранился от столь желанных губ, прерывисто дыша, и внимательно вгляделся в сапфировые глаза Натаниэля. Воздух в тесной ванной казался наэлектризованным, пропитанным жаром их тел и влажным паром. Тело Рико все еще пульсировало, требуя продолжения, умоляя сделать следующий шаг. И, судя по потемневшим глазам Ната, по тому, как он жадно хватает ртом воздух, ему хотелось того же. Капли воды с угольно чёрных волос падали на шею рыжего парня, вызывая дрожь и мурашки. Рико ухмыльнулся, наклоняясь к уху Натаниэля, и его горячее дыхание обожгло нежную кожу. — Не сегодня, — прошептал он, слегка кусая мочку уха, и от этого невинного прикосновения по телу Ната прокатилась дрожь. Ухмылка Морияма стала еще шире, когда он услышал разочарованный стон, сорвавшийся с губ Натаниэля. Рико отступил назад, удовлетворенный своей властью над этим стройным и горячим телом. Он знал, что это лишь начало, что Натаниэль никогда не забудет этот момент, этот вкус недосказанности и прерванного желания.Он медленно выпрямился, любуясь эффектом, который произвел на парня, и, прежде чем выйти из ванной, бросил на него многообещающий взгляд, от которого у Ната перехватило дыхание.

*****

— Да твою мать, Tykovka , встань нормально! — У Жана заканчивалось терпение, судя по тому, как нервно он стучал ногой по асфальту. Поначалу он был полон уверенности и энтузиазма сделать младшему красивые фото в Инстаграм, ведь, как это понимать, он в команде уже давно, а у него нет даже страницы в Инсте, ужас да и только! Но с каждой минутой этот самый энтузиазм и уверенность, а за ним и терпение заканчивались у парня как ускользающий сквозь пальцы песок. Натаниэль оказался сплошным бревном (по меркам Жана). — Jean croissant, arrête de me torturer! — Взвыл в который раз Натаниэль, он задолбался не меньше Моро стоять тут посреди каких-то всратых кустов. Вроде Жан говорил, что это клематис. «Donne-moi ma lumière. Voici juste un excellent fond pour la photo. Clématite bleue aura fière allure avec vos yeux, sur leur fond, ils seront encore plus lumineux! Et tes cheveux roux font juste un contraste ahurissant. — Давай оставим то, что есть, и уй… — Веснински решил, что лучше ему закрыть свой рот, пока не стало слишком поздно, француз предупреждающе сощурил глаза. Хуже ворчащего Моро может быть только злой Моро. Жан сжал переносицу двумя пальцами, сокрушённо помотав головой. — Oh, mon Dieu, pourquoi est-ce que j'ai cette douleur Rousse, pourquoi… — Натаниэль предпочёл сделать вид, что не слышал его слов. — Так, — Жан хлопнул в ладоши. — Ещё раз по новой. И не строй мне тут такую моську! Встань ровно, бёдра в сторону… Да не в ту сторону! Вот, отлично! Руку одну в карман пальто, другой сделай вид, что убираешь прядь волос за ухо. Я сказал, сделай вид, а не вправду заправь! Француз переключил режим съёмки из обычной в профи, настраивая яркость. Наверное, если бы Жан не бросил мимолетный взгляд на Натаниэля, то не поймал бы столь удачный момент. Парень слегка повернул и наклонил голову, из-за чего яркое осеннее солнце озарило его веснушки, делая их похожими на маленькие частички золота. Тени от ресниц игриво падали на щеки. В ярко-рыжих локонах резво играл ветер, теребя их из стороны в сторону. Моро, дабы не спугнуть момент, начал быстро-быстро щёлкать на кнопку, фотографируя Натаниэля с разных ракурсов. Француз сделал фоток сто не меньше, будет как раз из чего выбрать. — Ладно, — Моро махнул рукой. — Можем закругляться. Счастью Веснински не было предела, ну наконец-то этот кошмар закончился. — Жааан, — протянул он. — Ты обещал показать мне какую-то кофейню, где делают супервкусные круассаны! Француз закатил глаза. — Tu es ma punition… Пошли. — Он сунул телефон в карман чёрного пальто, потуже завязав темно-красный шарф на шее, погода сегодня, несмотря на солнце, была очень ветреной. — Куда попрыгал! — шикнул Жан, хватая Ната за плечо, разворачивая к себе. — Фотосессия закончилась, завяжи шарф. — Вопреки своим словам, сам начал завязывать тому шарфик такого же цвета. — Ууу, мамочка—Жан снова в деле, а… Мммм! — Моро завязал шарфом ему рот. Как и обещал капитан, сегодняшние тренировки были отменены. Некоторые из Воронов, из-за страха, что их обманули и таким образом проверяют на преданность Мастеру и Капитану, всё равно решили встать по обычному графику и плестись на корт. Какого же было их удивление, когда там не было никого: ни Тетсуи, ни Рико, только парочка таких же недоверчивых воронят, как и они сами. Парни, слушая всю эту историю от Грэга, как бы ни старались, не могли сдерживать смех. Натаниэль даже подавился отрубями, за что получил лёгкий подзатыльник от Моро, конечно, после того, как тот похлопал его по спине. А лекцию по поводу того, что во время еды нельзя разговаривать, а уж тем более смеяться, Веснински и Вуду пришлось слушать вдвоём. Благо Жан не стал долго распинаться. — Кстати, Нат, — прервал нудную триаду Грэг. Француз зло зыркнул на него. — Тебе надо завести страничку в Инсте. А то не очень как-то получается: такой красавчик и ото всех скрывается. — Он подмигнул ему. Лицо Натаниэля скривилось в вымученной гримасе. Он захныкал, бубня себе под нос что-то, что было понятно только ему одному. Кажется, это был даже не английский язык. Немецкий? — Мы как этим и планировали этим заниматься, — деловито ответил Жан, комкая бумажную салфетку и кладя её в пустую баночку из-под йогурта. Он посмотрел на большие красные настенные часы с чёрными цифрами, хмыкнув, поглядел на Ната, который допивал яблочный сок. Со вздохом поставил стаканчик на поднос. — Закончил? — Рыжик кивнул. — Пошли. Если сделаем всё быстро, я покажу тебе хорошее кафе, где делают вкусные круассаны. Глаза у Натаниэля загорелись. Быстренько встав, он взял свой поднос в руки и пошёл вслед за Жаном. — Удачи, парни! — бросил им вслед Грэг. — Спасибо. И ты повеселись, ну насколько это возможно, — через плечо крикнул в ответ Веснински. — Мы пришли, mon problème. — Натаниэля вывел из раздумий голос Жана. Небольшое здание кафе притягивало взгляд своими большими окнами, занимавшими почти всю переднюю стену. Они были обрамлены в тёмно-коричневое дерево, что придавало зданию приглушенный и элегантный вид. Сквозь прозрачное стекло можно было разглядеть уютный интерьер в тёплых тонах: мягкие диваны и кресла, обитые бархатом цвета охры, деревянные столики из тёмного дуба и полки с различными сортами кофе и выпечки. От кафе веяло теплом и уютом. Казалось, что даже в такую ветряную погоду оно согревало одним своим видом. Над входом красовалась вывеска с названием, выполненная из кованого железа и обвитая плющом. «Pâtisseries comme en France». Кафе выглядело как идеальное место, чтобы укрыться от непогоды, выпить чашку горячего кофе и насладиться вкусной выпечкой. — И долго мне так стоять? — приподняв бровь, вопросительно спросил Жан. Он держал входную дверь открытой, жестом пропуская вперёд Натаниэля. — Название повёлся, да? — проходя мимо, хихикая, сказал Нат. Моро устало закатил глаза. — Лучше делом займись, иди и выбери нам столик, — Жан махнул рукой в сторону свободных столиков, коих здесь было более чем достаточно, а сам пошёл на кассу выбирать выпечку. Натаниэль выбрал не сильно примечательное место. С одной стороны их столик огораживала стена с искусственными лианами, между которых была тоненькая проволока жёлтых огоньков. Диванчики были бледно-розового цвета, по бокам которых были чисто белые подушки. Из большого окна открывался красивый вид на улицу и изредка проезжающие мимо машины. «Уютно». Веснински повернул голову к кассе, где Жан уже, как раз, оплачивал покупки. Тот развернулся и, ища глазами своего друга, слегка привстал, махая рукой из стороны в сторону. Моро, заметив движение, пошёл к нему, попутно вздыхая. — Твою рыжую головушку невозможно не заметить, — сказал он, ставя перед парнем чашку с чем-то очень горячим. — Что это? — наклонившись к чашке, спросил Нат. — Горячий шоколад, — ответил Жан, кладя перед синеглазым ещё два разных круассана и один эклер. Сам же француз с хрустом откусил нежно-розовое безе. Они оба молчали, но это молчание было комфортно для из обоих. Каждый думал о чём-то своём. Натаниэль думал о том, какой вкусный этот горячий шоколад, но был бы он менее сладким, вообще цены не было. О чём думал Жан, рыжик не знал, но догадывался. В этот момент тишину нарушил телефонный рингтон. «Je t'aime, je t'aime Comme un fou comme un soldat Comme une star de cinema Je t'aime, je t'aime » Француз сунул руки в карман пальто, доставая телефон и одним чётким движением провёл пальцем по зелёной кнопке, принимая вызов. — Приветик, Жан! — послышался радостный голос на том конце провода. Судя по тому, как Моро держал телефон, это был видеозвонок. «Голос незнакомый… Так это получается и есть тот самый Джереми Нокс?» — Привет, ma rose fleurie. Как твои дела? — Натаниэль заметил чёткие изменения в друге: его лицо стало более расслабленным, на губах появилась лёгкая и такая тёплая улыбка, она начинала греть лучше любого горячего шоколада. Взгляд стал мягче и теплее, он смотрел на своего собеседника с нежностью и… И ещё каким-то чувством, которое Нат не мог описать. — Мои? Да нормально, всё никак не могу заставить своих ребят тренироваться больше! — Жан приглушённо засмеялся. — Лучше расскажи, как ты там, вижу по обстановке, ты не в Гнезде, как так? У тебя же должна быть тренировка? — Долгая история, но если вкратце, то у нас сегодня выходной. — На той стороне послышался удивлённый вздох и тихое «ого». — А сейчас я вместе с мелким в кафе сижу. — Эй! Я не мелкий! — Не ну тут Натаниэль не мог не встрять, что за безобразие творит это наглый француз?! Из телефона издался смех, да такой заливистый и чистый — Веснински никогда не слышал, что-бы так смеялись. Не как сумасшедшие идиоты, готовые рвать и метать, а так легко и просто… Чудеса. — Это тот самый твой друг, который для тебя как брат? — Всё ещё смеясь, спросил Нокс. Жан качнул головой в знак согласия. — Покажешь? — Моро молча повернул камеру к Нату. Тот, не ожидавший такой резкости от друга, сначала возмущённо посмотрел на Жана, потом в камеру на блондинистого и улыбчивого парня. — Эм… Привет? — выгнув бровь, сказал Веснински то, что первое пришло на ум, вызывая смешок у Жана. — Привет, Натаниэль верно? А я… — Джереми. — Закончил за него рыжий. — Верно. По телевизору видел? — Если бы, мне Жанчик всё уши прожужжал, о том, какой ты хороший и просто невероятный парень. — О да, Нат наслаждался реакцией француза на его слова: сначала недоумение в глазах, потом ярко-красные уши, Джереми тихо хихикал, смотря на выражение лица Жана. — А… Тут relation очень mauvaise , я тебе tard наберу. — Мямлил Жан. — Я буду ждать, my lavender . С этими словами звонок закончился, экран мобильного погас, а сам мобильный рухнулся на стол. Следом за ним на стол тяжело упала голова Моро, из его груди вырвался тяжёлый вздох. — Да ладно тебе, Жан, не накручивай себя. — Глядя, как голова лежала у него на плече, проворковал Натаниэль, жуя шоколадный круассан. — You are my personal punishment. , — приглушённо пробубнил француз.