Связь , которая не умирает

      Натаниэль шагал по коридору университета, чувствуя себя белой вороной в самом буквальном смысле. Вокруг него, как в мрачной симфонии, сливались приглушенные тона — черные, коричневые, на крайний случай светло-серые. Его тело, словно капля свежей краски, выделялось среди этих серых будней. Он был одет полностью в белое: джинсы с заниженной талией обнимали его фигуру, обнажая стройные и подтянутые ноги. Укороченные штанины, при каждом его шаге слегка поднимаясь, открывали неожиданный миг нежности, когда взгляд случайно падал на его кожу — она была гладкой, как мрамор, а небольшие разрезы по бокам джинсов добавляли ему дерзкого шарма.              Сверху его белый лонгслив с нежно-бежевыми рукавами придавал образу легкость. Ткань аккуратно облегала его тело, подчеркивая каждый мускул, будто художник, ловко выделяющий детали на полотне. Особенно выделялись мышцы на руках — они были словно струны, готовые зазвучать, как только натянутые на них усилия долетят до финального аккорда. Каждый раз, когда он двигался, рукава чуть поднимались, обнажая сильные предплечья, а Натаниэль чувствовал, как взгляды окружающих пронзали его, вызывая одновременно восхищение и недоумение.              Иногда когда они сталкивались в аудиториях или же в общественном месте он ловил на себе взгляды сокомандников — смешанные чувства дискомфорта и зависти ,ажиотажа и восхищения . Как будто бы вокруг него разыгрывалась тайная драма, а он был единственным, кто не хотел быть её частью. Внутри него бурлили эмоции: он испытывал гордость за свою индивидуальность, но в то же время ощущал потребность слиться с толпой, стать частью привычно угрюмой гармонии, к которой стремились все.              Он не мог не вспомнить, в каких условиях оно оказалось на его теле. Это был ещё один подарок от Рико, но не просто подарок — это было требование, облечённое в тона, которые невозможно было игнорировать. «Одень сегодня это», — словно заклинание произнёс Рико, и Натаниэль не смог ослушаться.              Но каждый раз, ловя на себе чужие взгляды, он чувствовал, как тускнеет. Эти взгляды — пусть они были полны восхищения, — не давали ему покоя. Ему был знаком этот голодный интерес, который словно впивался ему в кожу, отзываясь щемящей нотой в сердце. «Как же легко было бы просто сказать `нет`, — думал Натаниэль, — но как? Как можно отказать Ри, когда его просьба звучит, как мантра, призывающая к действию?»              В его голове зарождались призраки сомнений, крики тревоги, мешая наслаждаться моментом. И всё же, натянув улыбку и заставив себя гордиться своим новым обличьем, он шагнул в аудиторию, пытаясь подавить эти противоречивые чувства. Но каждый взгляд, который он ловил на себе, словно прожигал его подобно солнечным лучам, заставляя ощущать свою уязвимость.              Веснински быстро оглядел аудиторию, его взгляд словно искал спасительное пристанище в море студентов, занимающих каждую парту. На его лице заиграла лёгкая улыбка, когда он заметил пару свободных мест — о, боги, ещё и у окна! Это было сродни подарку свыше, светлому знаку судьбы в этом сером и утомительном дне. Словно обнаружив сокровище, он стремительно направился к одной из парт, перекидывая через плечо рюкзак, который с тихим стоном возвестил о своей тяжести.              Натаниэль с удовольствием повесил рюкзак на крючок под партой, предварительно извлекая оттуда тетрадь и ручку. Отодвигая стул, он сел, глубокий вздох рвался из его груди. Это была только вторая пара, но его тело уже чувствовало себя истощенным, как будто батарейка, отвечающая за обилие энергии, стремительно теряла заряд. Усталость накрыла его, как мягкий плед, и он, опустив голову на согнутые в локтях руки, закрыл глаза, хотя бы на мгновение оставив позади мир шумных разговоров и трескучего света флуоресцентных ламп.              В уединении своих мыслей Натаниэль почувствовал, как время растягивается, позволяя ему забыть о том, что ждет впереди. Как будто мир вокруг замер, но этот покой был недолгим. Прозвенел звонок — резкий, пронзительный, как неожиданная сирена, оповещая о том, что короткая перемена подошла к концу. С горьким облегчением он подумал о том, что теперь, кажется, вся пара пройдет в гордом одиночестве — мечта, которая разбилась, как стеклянный шар, стоило стулу рядом отодвинуться. Натаниэль поднял голову и с горечью наблюдал, как кто-то — его попытки укрыться под мантию уединения были разрушены жесткой реальностью, звучащей в виде шагов нового соседа, который, казалось, вломился в пространство его тихой отчуждённости.              » Ну да, не может же всё идти хорошо» — с кислой усмешкой подумал Натаниэль, приподнимая голову и стараясь сосредоточиться на теме, которую преподаватель неумело выводил на доске. В его голове пронеслась мысль: «Хоть бы он просто сидел тихо.» Но, как только эти слова мелькнули в сознании, они с треском разбились на тысячи осколков, словно хрустальный шар, выброшенный на бетонный пол.              — Меня зовут Коди, — произнес новый сосед, наклонившись вплотную к нему, его голос звучал словно шёпот из другого мира. Он был слишком близко, почти интимно, и Натаниэль ощутил, как по спине пробежала непрошеная дрожь.              — Мне не интересно, — выдавил он сквозь зубы, уводя взгляд от тетради, где ручка таинственно выводила замысловатые узоры, как будто странный поток мыслей, снова уходил совсем не туда, куда нужно.              — Чего это ты такой злой? — тихий вопрос, произнесённый Коди почти в самом ухе, вызвал резкую реакцию Натаниэля; он вздрогнул, поскольку юноша касался его губами, будто на мгновение отделяя его от реальности.              — Отъебись, — резко шикнул на него Веснински, отдергивая голову в сторону. Внутри бушевала буря, гремели громкие волны раздражения, нарастая и угрожая захлестнуть его.              — Какие мы нежные. — В голосе Коди проскользнула вызывающая нотка, словно он посмелся выпустить укор из своих уст. Натаниэль ощутил, как его лёгкие наполнились агрессией. В груди закипала ненависть, охладившая всё, что когда-либо связывало его с внешним миром.              И, словно в ответ на эту провокацию, вскипела гневная волна. Взгляд Натаниэля сверкнул, охватывая мир вокруг. Внутри него, как в темной бездне, кричала ярость, истинное желание плюнуть этому Коди в лицо. Этот нахал, находясь в его личном пространстве, подкатывал руки к его бедру, медленно поглаживая его, как будто каждое движение было вызовом. В этот момент у Веснински окончательно сдали тормоза, и он чувствовал, как сама атмосфера в аудитории стала плотнее, вертевшаяся вокруг них нить напряжения, готовая разорваться в любой момент.              — Ты ничë такой, я бы тебя... — не успел договорить Коди, как Натаниэль, словно спринтер, рванул к нему, вцепляясь в запястье с такой силой, что мог бы позавидовать даже самые стойкие хватки борцов. Он выкрутил руку на девяносто градусов, и вдруг, казалось, в воздухе произошло что-то невероятное — хруст, оглушающий звук, словно ломаются кости,эхом в его голове. «Чёрт, может быть, я и правда сломаю этому ублюдку руку?» — подумал он, и в этой мысли была удивительная логика, которой он не мог противоречить.              — Эй, ты чё, вообще больной?! — выпалил Коди, в его голосе звучала смесь недоумения и боли. Натаниэль почувствовал, как злорадная улыбка расползлась по его лицу, открывая скрытый трон победы. Он еще больше усилил хватку, ощутив азарт от того, что наконец-то показал этому нахалу своё истинное лицо.              Вокруг них в аудитории раздался гул недоумения, все головы студентов и сам преподаватель в один миг обернулись в их сторону, словно тут вперёд двинулся прочный ураган. Громоздкое тело Коди с глухим стуком рухнуло со стула, таща за собой парту, которая, оспаривая закон тяжести, попыталась закружиться в воздухе, прежде чем окончательно приземлиться с треском. Натаниэль почувствовал, как земля уходит из-под ног вместе с недоумением всего класса — их взгляды были прикованы к ним, всеобъемлющее внимание, переполненное шоком и любопытством.              Как ни странно, это мгновение казалось вечным, когда Натаниэль быстро сообразил, что нужно действовать. Всего за мгновение он, как акробат, сориентировался и всем телом прильнул к подоконнику, словно искал защиту в этом жестком, холодном объекте. Его сердце колотилось, кровь приливала к вискам, а дыхание вырывалось в прерывистых вздохах. Он прижимался к подоконнику так плотно, что почти ощущал, как его собственная жизнь сливается с притяжением этого места. Вокруг него всё перевернулось, а ощущение гнева все еще витало в воздухе, создавая плотную атмосферу, готовую к взрыву.              — Молодые люди, это что ещё такое?! — взорвался преподаватель, его грузное тело содрогнулось от гнева, но голос звучал неожиданно пискляво, как у раздражённого воробья. Удивительно, как такой крупный человек мог издавать такие противные звуки, которые резали слух и напоминали о чем-то неуместном в данный момент.              — А чего этот имбицил распускает свои руки! — выпалил Веснински, его слова звучали как пуля. Он сквозь зубы выплёвывал каждый звук, его тёмно-синие глаза сверкали, словно острые ножи, когда он сверлил взглядом нахала. На мгновение казалось, что вокруг повисла тишина, которой не хватало только для того, чтобы зазвучал громкий удар сердца. В этот момент Коди попытался подняться, но рыжеволосый, словно сгусток ярости, толкнул парту, и Коди с глухим стоном рухнул обратно на пол, как будто его сбросили с высоты.              — Блять..! — вырвалось у того, его голос был полон ненависти и боли, он чувствовал, как затягивается круг ярости вокруг него, но в этот момент не мог выбраться.              — Это что ещё за выражения! Я не потерплю такого в моём присутствии, — продолжал верещать преподаватель, словно бесполезная статуя, которую никто не слушал. У Натаниэля возникло желание закричать: «Да заткнись ты, а…», но в этот момент он сосредоточился на своей цели. Хмуря брови, он с силой наступил ногой на парту, прижимая Коди к полу, словно искал способ сломать в нём дух, а не только рёбра.              — Да прекрати ты, уебок! — закричал Коди, его голос смешивал в себе ярость и отчаяние.              — Заткнулись и вон из аудитории! Оба! — последовало резкое указание преподавателя, как будто он был судьёй на непримиримом суде. Натаниэлю не нужно было дважды просить: он схватил свой рюкзак, который, к счастью, отлетел в сторону, и с грохотом выбежал из класса, еле сдерживаясь от желания плюнуть Коди в лицо.              Дверь с грохотом хлопнула за ним, словно заключая в себе историю, полной боли и соперничества. «Всё равно же немецкий», — думал он. «Если пропущу одну, две пары, никому от этого плохо не будет, тем более мне». Внутри него бурлили эмоции, а на душе было так же тяжело, как и в этот беспокойный момент, когда мир вокруг вдруг стал ярче от его внутренней ярости и желания быть свободным от всего этого абсурда.              Он и сам не заметил, как ноги невольно понесли его в туалет. Этот миг душевной смятённости был полон необходимости — ему однозначно нужно было освежиться, избавиться от гнетущего чувства, которое прижимало его, словно стена из тяжелого камня. Холодная вода, может быть, станет тем спасением, что вырвет его из этой пучины ярости. На мгновение Натаниэль представил, как проясняется его голова при каждом коснувшемся лба брызги.              Словно пробуждаясь от транса, он резко влетел в туалет и с облегчением заметил, что здесь никого нет. Кинув рюкзак на подоконник, он направился к одной из раковин, выкручивая кран с холодной водой на максимум. Его руки, как будто сливаясь с водными струями, оказались под потоком, и он, неумолимо, начал брызгать водой себе в лицо. Стремительный холод заставил мурашки пробежаться по его лонгсливу, даже гнев, что разжигал его изнутри, на секунду улёгся, уступая место облегчению и безмолвной ярости.              Именно в этот момент, когда глухие мысли кружились, он и не заметил, как дверь одной из кабинок щелкнула. Мягкие шаги проскользнули к нему сзади, и прежде чем он успел осознать, что происходит, его крепко обняли за талию. Сперва он замер, искренне не понимая, что это за неожиданное вторжение в его личное пространство.              Натаниэль резко распахнул глаза, его брови сразу же нахмурились, и свирепость мгновенно вернулась: он развернулся и впечатал колено в солнечное сплетение нахала, который решился на такое непозволительное обращение.              — Да что вы, блять, всё липните ко мне... — прошипел он, но свирепость слова застряла в горле, когда его глаза встретились с тем, кто оказал себе такую дерзость. — Ри?              — Ебаный в рот... — хрипло выдал из себя Морияма, складываясь пополам, словно его тело не выдерживало удара, который Натаниэль нанес ему с неожиданной силой. Удар был настолько сильным, что перед его глазами заблестели звёздочки, и на мгновение мир вокруг наполнился далеким звоном и цветными пятнами.              — Рико, ты чего тут забыл? — вдруг произнес Веснински, прильнув к азиату и помогая ему выпрямиться. Его голос был полон волнения, он слегка подталкивал его, желая вернуть к реальности.              — Как думаешь, для чего люди ходят в туалет? — с трудом выдавил из себя Морияма, державшись за плечо Ната, как за спасительный берег в штормовом океане эмоций. Вопрос повис в воздухе, смешанный с лёгкой иронией, а в шуме воды из крана его голос звучал, как хрустальная капля, готовая распасться на тысячу осколков.              — Извини, — произнес Натаниэль, внутренне сжимаясь от стыда, который накрывал его, как волна. Он понимал, что злость иногда может взять верх, но ему не хотелось разрушать то, что у них было.              — Ну, даже не знаю... — протянул Морияма с усмешкой, присматриваясь к изменению выражения лица Натаниэля. В его глазах зажглась искра флирта, подмигивая о том, что даже в самых темных уголках всегда есть место для лёгкого веселья. — Но вот поцелуй поможет ускорить твоё прощение, — он притянул рыжеволосого ближе к себе, слегка касаясь его щёки своим носом, как будто пытаясь нарисовать невидимую линию между их сердцами.              Натаниэль встретил этот взгляд, полон загадки и обаяния. Его собственное сердце забилось чаще, пища его разума заменилась эмоциями, и он сам не заметил, как его губы растянулись в лёгкой улыбке.              — Только если это ускорит процесс, — хмыкнул он, притягивая лицо Рико ближе к себе, словно отталкивая все ненужные переживания. Эта лёгкость между ними, казавшаяся такой хрупкой, в одно мгновение пришла в движение.              — Однозначно, — ответил Рико, в его голосе прозвучала уверенность, словно притяжение между ними было чем-то неизменным, как законы природы. Так неожиданно, но так естественно, они приблизились друг к другу, оставляя за пределами туалета все тревоги и ненужные сомнения.              Натаниэль закинул обе руки на шею Морияма, словно заключая его в невидимый мир, где существовали только они вдвоем. Губы их встретились в ленивом поцелуе, который принёс с собой волны нежности и страсти. Языки, словно две любопытные кошки, неспеша исследовали друг друга, словно в первый раз переживая эту сладкую близость. Было ощущение, что время остановилось, и мир вокруг пропал в цветных муаровых узорах, а они остались наедине.              Они оторвались лишь на мгновение, чтобы наполнить лёгкие кислородом, и тут же вновь столкнулись губами. На этот раз их поцелуй стал более требовательным, настойчивым, как будто они жаждали друг друга, стремясь влить в свои души каждую каплю тепла. Рико, захватив инициативу, начал медленно и уверенно проходить языком по верхним зубам Натаниэля, вызывая у того стон, который заполнил пространство вибрациями, словно звуки струны под прикосновением искусного музыканта.              — Ух ты... — вырвалось у Натаниэля, и это единственное слово отразило всю гамму его эмоций. Морияма, словно чувствуя этот отклик, хмыкнул и развернулся, прижимая Веснински к белой двери кабинки. В его глазах сверкали искры вожделения, а внутри разгоралось пламя настойчивости. Он подхватил ногу Ната, словно простую ноту в мелодии их танца, а его рука, как исследователь, скользнула под лонгслив, проходя по рёбрам. Каждый его нежный контакт вызывал мурашки, танцующие по коже Веснински, и в воздухе витала смесь стремления и привязанности.              Каждый момент был так полон жизни, что они могли бы целоваться бесконечно, наслаждаясь этим сладким, безмятежным океаном, если бы не звук приближающихся шагов. Натаниэль, в одно мгновение осознав ситуацию, оторвался от Рико и попытался отойти, но Морияма, словно охотник, перехватил его, не желая терять ни секунды.              Он резко открыл дверь кабинки и толкнул Натаниэля внутрь, будто скрывая их от всего мира. Затем сам зашёл, запирая за собой дверь на защёлку, оставляя за пределами этого замкнутого пространства все тревоги, чтобы вновь погрузиться в их маленький уголок блаженства. Секунды, ставшие вечностью, заполнили невидимостью, и в воздухе вновь заиграли чувства — свежесть, страсть и волнение, сгустившиеся в волшебный момент, который они уже не хотели бы прерывать.              Рико, полон нетерпения, вновь жаждал прижаться к Ниэлю, затащить его в этот мир блаженства, где не существовало бы ничего, кроме них. Однако внезапно его порыв остановил звук, который привлёк его внимание, как магнит.              — Как меня бесит этот рыжий! — раздался резкий, насыщенный эмоциями голос, который невозможно было не узнать. Это был Джон, старшекурсник команды Воронов,              — Натаниэль что ли? — пробормотал его собеседник, и в воздухе повисли напряжённые ожидания.              Рико повернулся к Натаниэлю, их взгляды встретились, в его глазах блеск игривости, излучающий уверенность, почти вызывающую. Веснински лишь хмыкнул и подмигнул, заставив Морияма усмехнуться в ответ, его лицо раскраснелось от волнения. Внезапно, одной рукой растегивая ширинку чужих джинсов, он с игривой дерзостью приблизился к уху Натаниэля и, томно шепнув:              — Будь тише, свет мой.              В этот момент его губы коснулись кончика уха, вызывая дрожь, которая окутала каждую клетку Натаниэля. Рико пал на колени, медленно стягивая джинсы до колен, обнажая нежную кожу.              Тем временем разговор за дверью продолжался, словно стенка между ними и миром снаружи стремилась разорваться от напряжения:              — А у нас в Гнезде есть ещё рыжие? Вечно бегает за этим Морияма хвостиком.              Смех Рико зазвучал тихо и искренне, когда он, беря в одну руку член Натаниэля, начал медленно и уверенно доводить его до стоячего состояния. Здесь, в их укромном уголке, нарастала напряжённость и возбуждение, и Нату, надо отдать ему должное, не издавал ни звука. Лишь быстро движущаяся грудная клетка выдавала его состояние — каждый вдох словно рвёшь тишину, а в воздухе витала клубящаяся энергия, наполненная желанием и жаждой.              — А Морияма и рад только! — с насмешкой произнес другой голос, звук спичек, тихо искрящихся, обрывал тишину, наполняя пространство легким запахом серы.              Рико, склонившись над Натаниэлем, провёл языком по всей длине, и в этот момент тот, не в силах сдержать себя, слегка прогнулся, прикрыв рот рукой. Его дыхание стало частым и тяжелым, словно воздух в комнате сгустился от ожидания, заставляя сердце биться быстрее.              — Конечно рад, — продолжил голос, разносившийся по помещению, смешиваясь с табачным дымом, который плавал в воздухе. — Если бы и мне на коленях сосали, я тоже был бы рад.              Смех сплёлся с прерывистым дыханием Натаниэля. Рико, чувствуя притяжение этой игры, растянул губы в улыбке, тихо прошептав, продолжая медленно двигать рукой вверх-вниз, большим пальцем поглаживая головку, что вызвало в Натаниэле внутреннюю дрожь.              — И кто из нас кому ещё на коленях сосет? — произнес он с игривостью, словно провоцируя Ниэля на ответ. И в этот момент, как бы подтверждая свои слова, Рико взял в рот всю длину, глубоко утыкаясь носом в пах. Мускусный запах Натаниэля окутал его, вызывая сладостное опьянение.              Веснински откинул голову назад, как будто пытаясь ускользнуть от напряжения, наполненного безмолвным стоны, его рот раскрывался в беззвучном ахе, передавая всю гамму чувств — от наслаждения до полной отдачи.              — Появился из ниоткуда и сразу же стал одним из Свиты, хотя других игроков Морияма до этого в притык не хотел брать на четвертый номер.              Рико посмотрел вверх, его взгляд встретился с сапфировыми глазками Ниэля, которые, заплетённые в дымке удовольствия, сверкали, как утренние звёзды. Натаниэль, прикусив указательный палец, казался настолько сексуальным, что его соблазнительная непринуждённость пробуждала не только желание, но и жгучее волнение. Легкий наклон его головы и закатившиеся глаза обнажали бездонную безумную страсть, когда он медленно облизал кончик пальца, словно это была сама жизнь.              — А кого брать-то? Тебя что ли?              — Да хоть и меня.              И тут, словно от стресса, он прижал голову к стене кабинки, стоило только представить, чем тут занимались. Его сердце колотилось в унисон с бешеными возбуждениями, и он не смог сдержать хриплый стон, проскользнувший сквозь сжатые губы, но эффект оказался лишь временным. Рико, словно чародей, прикрыл его рот своими пальцами, нежно и властно, но в этом было что-то зловещее и манящее.              Морияма оторвался от наслаждения, оставляя на губах следы блестящей слюны, капли предэякулята. Его взгляд метнулся к Нату, полон желания и одновременно отчаяния.              — Я сказал тебе быть тише, свет мой, — шёпотом произнёс Рико, его голос был мягким, затягивающим, словно шёлк. Он провёл большим пальцем по головке, нежно задевая уздечку, что вызвало трепет у Натаниэля. Глаза его приоткрылись, и взгляд, полный томительного ожидания, встретился с Рико. Он посасывал пальцы, словно испытывая на вкус не просто плоть, а саму суть невыразимого наслаждения, которое заставляло его сердце стучать в такт завораживающим мгновениям.              — Ты слышал это?              — Что?              — Как будто стонет кто-то, — В этот момент звуки шагов и скрип открываемой двери кабинок отразились в сознании Ната, усиливая страх и возбуждение.              Натаниэль, весь сжался, словно пытался слиться с холодной стеной. Его сердце колотилось в груди, а дыхание стало тяжёлым.              Рико, не теряя времени, вновь взял на половину в рот член, его губы были горячими и неотразимыми, а жадные движения проникали в самую глубину натянутого момента. Словно пытаясь поглотить все звуки, он одной рукой крепко держал Натаниэля, а другой, изящно и уверенно, вводил пальцы в его рот, заглушая звуки, которые пытались вырваться наружу.              — Да послышалось тебе.              Шаги остановились прямо перед кабинкой, в которой были Веснински и Морияма. Тишина, словно накрыла их, человека, стоящего за дверью, не отпускала. Натаниэль почувствовал, как его сердце замерло, выпрыгивая из груди от ожидания. Каждый звук вокруг казался обострённым, и резкие шаги отзывались эхом в его сознании, обозначая неизбежность момента.              Рико, поглощённый своей страстью, вобрал в себя всю длину, и приятное тепло растекалось по низу живота Натаниэля, вызывая волны наслаждения, которые с каждым мгновением становились всё более жаркими. Секунды тянулись, как сама жизнь, и он понял, что ещё чуть-чуть, и эта буря эмоций накроет его с головой — он вот-вот кончит.              — Наверное, — прорычал приглушённый голос за дверью.              — Пошли, а то чувствую, что это будет мой последний пропуск, — произнёс он с лёгким оттенком иронии.              Шаги вновь прокатились , но на этот раз они удалялись, словно тени, унося с собой обрывки еще недосказанного. Дверь с громким звуком хлопнула, и воздух наполнился безразличием. Их вновь оставили одних, словно мир за пределами этих четырех стен перестал существовать. Натаниэль почувствовал, как его ноги начали дрожать, будто они были сделаны из воска, который вот-вот растает. Колени подогнулись, и, чтобы не упасть, он инстинктивно вцепился в волосы Рико, его пальцы скользнули по мягким прядям, находя в этом единственной опоры, но и в этом было слишком много страсти.              Морияма, с тихим хлюпающим звуком, величественно вынул пальцы изо рта , чувствуя, как температура начинает подниматься до предела. Он осторожно придерживал Натаниэля за бедро, словно боясь, что тот может ускользнуть, растворившись в воздухе.              — Ри... ко. Я скоро... — прошептал Натаниэль, но его слова не успели получить завершение. Он прижал голову Морияма еще ближе к своему паху, как будто стремился навсегда запечатлеть это мгновение в своем сознании. В этот момент мир вокруг него исчез, оставив только яркие блики звездочек, пляшущие перед его глазами. Ноги его дрожали все сильнее, как листья на ветру, не выдерживая напора накативших чувств.              Оставаясь на коленях и слегка наклоняясь вперед, Рико удерживал Натаниэля за бедро другой рукой, это прикосновение было одновременно нежным и властным, словно он хотел напомнить о том, что эта связь — нечто большее, чем просто плотское. В этом интимном танце они были языком конвергенции страсти и уязвимости, и неизбежное приближение финала уже казалось не просто желанным, но и необходимым, как воздух.              Морияма резко встал с колен, его мускулы напряглись, когда он подхватил слегка наклоненное тело Натаниэля, удерживая его в стоячем положении, как будто это был самый ценный хрупкий предмет. Натаниэль устало положил голову на плечо Рико, ощущая тепло его тела рядом. Тяжелое дыхание заполнило пространство, а капельки пота, словно маленькие слезинки, скользили по его затылку, подражая невидимым ручейкам, укрываясь под холстом спины.              Он лениво оторвал голову от плеча и из-под лба взглянул на Рико. Взгляд был полон смешанных эмоций — недоумения и легкой тревоги.              — Ты что, сглотнул? — спросил он, с легкой усмешкой покривив губы, когда Морияма показал язык, тщательно облизав губы, словно это было обязательным ритуалом.              — Фе, — негодовал Натаниэль, поднимая бровь с недовольством.              — Всё, что связано с тобой, не «Фе», — отсалютовал Рико с ироничной улыбкой, натягивая на Натаниэля белье и джинсы, ловко зажимая замочек и застегивая его до упора. Его голос был полон энергии, а глаза сверкали озорным огнем. — Пошли, свет мой, если, конечно, не хочешь, чтобы нас тут застукали.              Словно подмигнув судьбе, Рико отворил защёлку, и оба они вывалились из кабинки. Натаниэль вдруг почувствовал легкий холодок на коже, как будто пережившее мгновение только что ушло в прошлое.              — Рот хотя б прополощи, — произнес он, подходя к подоконнику и беря свой рюкзак. Словно играя с огнем, он даже не успел осознать, как за его другой рукой грубо схватили, разворачивая к себе лицом.              Рико прильнул к губам Натаниэля с жадностью и нетерпением, словно этот поцелуй был последним в их запутанной истории. Язык Рико творил что-то невероятное, карабкаясь по губам натянутой страсти, и Натаниэль почувствовал солоноватый и слегка горьковатый привкус собственной спермы, который стал мятежным напоминанием о том, что произошло. Это было ошеломляюще и сводило с ума, накрывая их обоих волной ощущений.              — Думаю это уже не понадобится, — отстранившись, прошептал Морияма, подмигнув с задорным блеском в глазах. В его голосе звучала игра, разговор, полный намеков, прежде чем он быстро развернулся и удалился, оставляя красного Натаниэля наедине с собой, с бурей в душе и поцелуем, горящим на губах.       

***

      Натаниэль с грустью и невыносимым отчаянием наблюдал за своими сокомандниками, которые, словно птицы, порхали по полю. Его сердце сжималось от чувства безысходности, когда он тихо наблюдал, как его сокомандники, движимые страстью и решимостью, усердно тренируются, выполняя отточенные движения, словно автоматы. Слабый звук клюшек, ударяющихся о мяч, казался ему рокотом грома в тишине— шумом, которым была наполнена комната.Он так отчаянно хотел быть с ними, что готов был взобраться на стену и горько выть, лишь бы его выпустили на поле, где царила жизнь и движение.              Но каждое его усилие сломить непоколебимость Рико оборачивалось разочарованием. Один лишь тяжёлый взгляд заставлял Натаниэля замыкаться, как цветок, закрывающийся от холодного ветра.              —Займись своим делом, — произнёс тренер с безразличием, и эти слова ударили по нему, как холодный дождь в серое утро. Натаниэль поджал губы, сдерживая поток колких слов, который рвался наружу. Внутри него бушевала буря: он мог бы носиться по полю, чувствовать адреналин в венах, а не сидеть здесь рядом с тренером, погружённым в старые видеозаписи игр.              Смотрел он на экран, где мелькали кадры давно устаревших матчей, и понимал: Черепахи уже давно придумали новую стратегию игры, но зачем же тратить время на просмотр того, что уже не актуально? Гораздо приятнее было наблюдать за игрой Морияма. Натаниэль восхищался тем, как напрягаются мышцы рук при перехвате мяча, как его тело извивается в танце против защитников, как блестят чёрные глаза за шлемом при каждом забитом голе — это было зрелище, от которого захватывало дух.              Внезапно лёгкий тычок палкой под рёбра вернул его с небес на землю. Хмурый взгляд Тетсуи пронзил его, как стрела. «Злой старикашка», — подумал Веснински с недовольством, вновь сосредоточившись на записи. Он наблюдал, как пятый номер Черепах допустил очередную ошибку, но в его сердце всё ещё гремела музыка игры — та, которой он так жаждал.              Так сидя, Натаниэль погружался в свои записи, его слегка кривоватый почерк медленно заполнял страницы, словно неумелый художник, пытающийся создать шедевр. Вокруг него царила атмосфера веселья и азартной суеты: Вороны, словно тени, порхали по полю, их крики сливались в единый хоровод. Он не заметил, как время пролетело, пока его внимание не привлек яркий белый мяч, стремительно летящий в его сторону. Секунды замерли, когда он инстинктивно протянул руку и поймал его, чувствуя холодную гладкость поверхности. На мгновение он скорчил недовольную гримасу, глядя на Жана, который, растянув губы в широчайшей ухмылке, напоминал довольного французского кота, греясь на солнце              — Чего завис, тыковка? Пошли! — громко крикнул Моро, ловко уклоняясь от ручки, которая стремительно летела в его сторону. Его движения были грациозны и уверены, как у танцора.              — А я хотел тебе в лоб попасть! — с досадой вздохнул Натаниэль, выключая ноутбук с характерным щелчком и собирая листки в аккуратную стопку.              — Ты такой вредный! Как только Рико тебя терпит? — с недоумением произнес Жан, качая головой. Его голос был полон игривой насмешки, а глаза сверкали от веселья. — Это какие ж нервы у нашего капитана?              В этот момент белый мячик полетел в сторону Жана. Но тот не успел уклониться — мяч с глухим звуком ударился о его плечо, заставив его вскрикнуть от неожиданности. Смешанные чувства охватили Натаниэля: от смеха до лёгкой жалости к другу.              Взяв ноутбук подмышку, а густую стопку листков — в руку, и, перекосив рыжую макушку, стал оглядываться по сторонам, словно искал какого-то потерянного сокровища.              — А собственно, где Рико?              Моро неопределённо пожал плечами, потирая плечо, на котором ещё оставался след от недавней игры.              — Не знаю, ушёл одним из первых. — Его слова прозвучали как эхо, уносящееся в воздух, наполняя пространство лёгким недоумением.              Натаниэль сузил глаза, глядя на выход из поля, словно там могла скрываться разгадка его тревог. Внутри него зарождалось какое-то странное чувство — неясное и неуютное, как тень, крадущаяся за спиной. Он быстро отмахнулся от этого ощущения, ссылаясь на то, что это всё из-за недостатка в тренировках.              Ему срочно надо на поле! Сердце забилось быстрее при одной только мысли о том, как мяч будет скользить по искусственной траве под его ногами, как он будет чувствовать себя частью команды. Он ощутил прилив адреналина — желание броситься в игру и забыть обо всех сомнениях.              — Ладно. Пошли.              

***

             Морияма сидел на кровати, широко расставив ноги, как будто это было единственным способом укоротить бурю своим мыслям. На его коленях блестел небольшой, но зловещий ножик, лезвие которого в тусклом свете лампы переливалось, словно пыталось привлечь к себе внимание. На нем мелькали капельки алой крови — ода жестокости, от которой у Рико на мгновение пробежала дрожь. Он с брезгливостью сморщил лицо, откидывая назад пряди волос, и вытер лезвие о черную простынь, с недовольством осознавая, что нож все так же не идеален. Но стоило ему услышать глухой стон, исходивший со стороны, как он снова запачкал его в крови, с досадой думая о том, что данный атрибут жестоких игр все-таки придется мыть с мылом.              — Если ты действительно подумал своими мозгами, а не тем, чем обычно, я, честно говоря, сомневаюсь в твоей адекватности, — произнёс он с издевкой, прокалывая икру Джона длинным неглубоким, но не менее мучительным разрезом. Каждое движение приносило ему наслаждение, смешанное с ненавистью.              Парень трясся, как желе, его страх был осязаем, и Рико, сузил глаза в щелочку брезгливости, смотрел на немую жертву, в лицо которой отчаянно заглядывали обрывки смелости и отчаяния.              — Думал что, смеешь распускать все эти слухи по Гнезду, и тебе за это ничего не будет? — спросил он, его голос был холодным и вырезанным из льда. Морияма медленно встал с кровати, его тень падала на Джона, который отчаянно пытался отползти, но это выглядело настолько жалко, что Рико не мог сдержать усмешку. Он наступил на спину Джона, прижимая его к холодному полу, и с хищной грацией наклонился, хватая его за волосы. В этот момент в воздухе повисло перезаряженное напряжение. Храпящий парень оказался в безвыходной ситуации.              — Ещё хоть один грёбаный раз, как только я услышу хоть писк от тебя в свой адрес или в адрес Натаниэля, — прошептал он с такой яростью, что в воздухе ощущалась электрическая искра, — я вырежу тебе язык. Для того чтобы играть, он не особо нужен.              Рико с пронзительным блеском в глазах резким движением запустил нож в рот Джона, и это действие стало окончательным штрихом в картине насилия.              Слёзы градом покатились из глаз Джона, он судорожно закивал, словно пытаясь подметить хоть какую-то надежду. Рико, опустив голову, вытер руки о свои штаны, и, направляясь к выходу из комнаты, оставил за собой хмурую тишину, и редкие всхлипы.              Идя по тёмному коридору Гнезда, Морияма ощущал, как холодный воздух проникает под кожу, заставляя дрожать на мгновение. Он ловким движением руки, отточенным до автоматизма за тысячи повторений, спрятал нож в кармане штанов, аккуратно натянув подол футболки, чтобы скрыть выпуклый силуэт. Каждый шаг повторялся как эхо. Стены коридора, обрамленные тусклым светом, казались чуть более угрюмыми, чем обычно, возможно, из-за мерцания ламп, создававших жуткие тени.              На пути к кабинету Тетсуи, в голове Рико невольно всплывали воспоминания о сегодняшнем учебном дне: поцелуи, наглые, порывистые моменты страсти, и смущенный Ниэль, на губах которого еще оставались следы недавних ласк — все это рисовало в его памяти пьянящую картину. Невольная улыбка расползлась по его лицу, но исчезла с мгновением, как только он подошёл к массивным дверям кабинета. В грудной клетке забилось сердце, сталкиваясь с мрачным покоем.              Рико слегка постучал — первый раз, затем повторил, но ответа не последовало. Словно в воздухе повисла тишина, и он, насмехаясь над самой ситуацией, задумался: «Сам вызвал, а теперь ещё и игнорирует?» Он решил не стучать повторно, дерзко толкнул дверь, надеясь, что, возможно, ему повезёт — и внутри никого не окажется.              — Уже и без разрешения заходишь. В край распустился, — раздался шершавый голос Тетсуи, пронзая тишину, и на мгновение все надежды Рико рухнули. Да, удача явно не была его сильной стороной.              — Я стучал, но вы, мастер, не отвечали, — ответил Рико, заставив себя ухмыльнуться, несмотря на растущее напряжение. — Пришлось рискнуть.              — Тебе явно не идёт на пользу общение с Веснински. — Тетсуи, с перекошенным выражением лица, продолжил, как будто не замечая хмурых черт парня. К этому моменту в груди Рико закралась злость, потому что он знал, что сейчас, скорее всего, услышит что-то неприятное. — Да и сегодняшняя твоя игра была просто отвратительна, словно ты всё время мечтательским взглядом ловил Натаниэля.              Слова тренера резали, как острое лезвие; было трудно не согласиться с его мнением. Рико почувствовал, как его уверенность трещит по швам, словно хрупкий хрусталь, когда он понял, что из-за своих собственных «неожиданных» эмоций потерял контроль над игрой. Но в глубине души он знал, что правда — это лишь временная вещь, и он готов сражаться за её сохранение.              — Вы же меня не для этого вызвали, — угрюмо произнёс Рико, глядя на Тетсуи.Ответа не последовало; тренер лишь протянул ему листок бумаги, и Рико почувствовал, как холодные пальцы сжимают его сердце. Широкими шагами он подошёл к столу, взяв лист в руки. Его глаза быстро пробежались по строчкам, и, судя по хмурым бровям и выступившим желвакам на лице Рико, прочитанное явно вызвало у него бурю эмоций.              — Это... — начал было он, замерев на мгновение, словно искал подходящие слова, но всё же не смог закончить мысль, как будто сам не верил в сказанное.              — Да. Кевин Дэй захотел рассказать, что никакого лыжного курорта не было.— произнес тренер. Дэй? Этот идиот решился открыто враждовать с Морияма? Внутри его бушевала волна неверия , когда он обдумывал это известие. Разве так просто рисковать своей репутацией, бодаясь с ним, когда даже одно упоминание имени вызывало у того дрожь. Рико снова и снова вчитывался в напечатанные буквы, видя лишь абсурдность происходящего.              — Чушь какая-то... — прошептал он, ощущая, как натянутое напряжение начинает сжимать его грудь.              — Чушь не чушь, но это было анонимно отправлено в редакцию СМИ, — сдержанно произнёс Тетсуи, наблюдая за реакцией Рико. — К счастью, наши репортёры перехватили информацию, и дальше них она никуда не дошла.              Анонимно… Этот факт заставил Рико задуматься. Почему Кевин выбрал скрытую атаку, вместо того чтобы выступить открыто? Если он так хочет войны, то не логично ли было бы атаковать лицо к лицу или хотя бы подписаться под своим именем? Он представлял, как смело Дэй заявляет на ярком видео о «раскрытии тайны», но теперь вся эта ситуация выглядела запутанной.              — В любом случае, ты обязан был это знать, — собрался с мыслями Тетсуи, глядя, как Рико комкает бумагу в руках, грубо подчеркивая свои эмоции. — Следи за языком и за своими действиями, а ещё лучше — за своим Веснински.              Внутри Рико вскипал гнев. Он презрительно скривил уголки губ, ощущая, как непонимание и ненависть к ситуации разрывают его изнутри.              — Свободен, — воцарилась тишина, когда Тетсуи вновь вернулся к своим бумагам, и Рико почувствовал, как его слова повисли в воздухе. С чувством подавленности и недовольства он вышел из кабинета, а коридор снова представился ему как свинцовый туннель, где каждый шаг отдалял его от задуманного будущего.              По мере того как Рико приближался к своей комнате, его мысли рвались в разные стороны, словно разноцветные искры, но стоило ему войти, как они рассеивались, усевшись где-то на краю сознания. Комната наполнилась знакомым запахом табачного дыма, густого и тяжёлого, словно покрывавшего всё вокруг невидимой вуалью. В тусклом свете темно-синих глаз, которые в темноте сверкали как угли в неугомонном огне, было что-то завораживающее. Тонкие пальцы, чуть дрожащие, поднесли горящую сигарету к губам. Глубокий затяжной вдох вывел к ослепительному сиянию огонька, который на мгновение стал центром вселенной.              Морияма, хмыкнув и закрыв за собой дверь, уверенно подступил к Веснински, который устроился на его письменном столе. Он поставил руки на бедра Ната, его лицо светилось от ощущения близости со своим светом .              — И какая это по счёту? — с легкой иронией кивнул он на сигарету, его голос напоминал мягкий шелест.              — Третья, — ответил Натаниэль, снова закуривая, его губы изогнулись в усмешке. — Выглядишь не очень, что-то случилось? — он нежно провел кончиком пальца по щеке Рико, выражая свою заботу, а потом, перехватив его руку, словно это было что-то хрупкое и ценное, поцеловал его запястье, оставив на коже след шершавого удовольствия.              — Всё хорошо, — произнес Рико, но синие глаза прищурились, брови слегка приподнялись, выдавая недоверие. — Ну или почти. Просто один человек, похоже, высосал откуда-то смелость и решил навести шума.              — И что же, ему это удалось? — окурок, как нелепая шутка, был потушен о черную пепельницу, которую Рико, приобрел со словами «Задолбал промахиваться в ведро.»              — Ага, как же, наши люди быстрее перехватили информацию, и она никуда не просочилась.              — Мм, — Натаниэль согласно промычал, его рука легла на затылок Рико, притягивая к себе, словно в ожидании тёплого объятия. Их губы встретились в ленивом поцелуе, в котором снова возник знакомый вкус сигарет и пленительного легкого сопротивления. Морияма хмыкнул, чувствуя себя как дома, в этом небольшом, словно укрытии, моменте спокойствия и связи, где всё внешнее теряло смысл, оставляя только их двоих.       

***

Пальцы стремительно мелькали по клавиатуре, создавая замысловатые словесные конструкции, которые порой окутывали мысли, как зимний туман. Каждое нажатие клавиши звучало как удары сердца — бурные, нервные, полные ожидания. Нога беспокойно дергалась, скрипя пружинами дивана, словно она пыталась сбросить накопившееся напряжение. С каждой секундой время тянулось, и, наконец, палец, словно оторвавшись от своих раздумий, с оглушительным звуком завершил текст, ударив по точке, как по пушечному выстрелу.              — Долго ещё тебя ждать? — прорычал он, в который раз повторяя вопрос, который уже успел стать истеричным эхо в его сознании. Пятый? Десятый? Сотый? Каждый раз он чувствовал, как нарастает раздражение, вызывая внутри него бурю, готовую вырваться на поверхность.              — Иду, — ответила беззаботно другая сторона, в это время вертел мышку, словно искал утешение в этом простом движении. Резкий рывок, и курсор, подобно стрелке компаса, следовал за тем, как он руководил своими эмоциями. Правая кнопка изменила своё положение, сделав решающий щелчок — отправить.