Пугало посреди поля

      Здравствуйте. Я — Вика, и сегодня я поведую рассказ о недавнем инциденте, который навлёк кучу последствий на ту самую деревню, где мы отдыхали весь июль ежегодно. Конечно, все мои слова могут посчитаться выдумкой и пустословием, но есть ли мне до этого дело?       Мама как обычно отвозила нас в деревню в июле. Ей нужен был отдых от двух детей — меня и моей младшей сестры, и я это отлично понимала, в отличие от самой младшей Кати, или же, как её всегда ласково называют, — Катюши.       Мы находились на заднем сидении автомобиля. Я слушала музыку в одном наушнике, а с на другое ухо мне шептала сестра, говоря про то, что, как ей кажется, мама нас совсем не любит, и мы ей не нужны. Для чего же ещё отправлять своих родных детей к матери в деревню? Так ещё и на целый месяц, летом!       — Эх, был бы здесь папа, — говорит Катя, — он нас бы по-любому забрал и сводил куда-нибудь. Ну, я так думаю. Я уверена, что он был хорошим человеком!       Началась та же песня про отца. Она-то его совсем не помнит и никогда не видела. Да и я уже начинаю терять очертания лица из своей памяти. Я не помню его характер. Мама моей сестре постоянно врала, что папаша работает где-то вдали, постоянно пропадает на командировках и вечно занят, а телефона якобы нет. Но я давно поняла, что это лишь наглая и удивительно сладкая ложь. А вот Катя по-прежнему верит маме. Верит в чудо, верит, что папа вернётся!       Я бы тоже хотела верить, но я не могу обманывать саму себя, внушая какой-то бред про вечную занятость.       Но где он находится точно — не знаю даже я. Вариантов много. Но большинство из них склоняется к могиле. Аж мурашки по спине пробежали, когда я задумалась о том, как тело отца гниёт в холодной почве. И никому он не нужен, никто его не навещает, ведь все уверены, что он жив.       А может и вправду жив? Просто ушёл к другой семье. В таком случае мне его ничуть не жалко.       На любые слова сестры я молчу, иногда киваю, если предстоит что-то подтвердить. Или же мотаю головой, когда надо отрицать. Но не говорю ни слова. Просто слушаю. Мало ли скажу не то, и всё оптимистическое мировоззрение сестры рухнет. Это я умею.       Катя уже привыкла к моей молчаливости, конечно, иногда она думает, что я её игнорирую, но потом забывает эту небольшую обиду и продолжает тараторить своё, не затыкаясь.       На самом деле я очень люблю свою сестру. Просто со стороны этого не заметить. Если кто-то обидит её, то я не даже не стану колебаться и сразу же заступлюсь, могу хоть глотку врагу перегрызть, лишь бы Катьку никто не обижал. Младшая же относится ко мне также: рассказывает всё, что происходило и происходит; делится тайнами; даёт свои сладости, которые покупает ей мама, даже если у меня своих достаточно.       — Ну-ну, хватит там шушукаться. Как говорится: «Больше двух говорят в слух!» — шутливо произнесла мама, не отрываясь от руля, но украдкой поглядывая в зеркало, чтобы посмотреть на недовольное лицо Катьки и на мою непринуждённую физиономию. — Мы уже скоро приедем, потерпите ещё немного!       — Не знаю, дотерплю ли я. Я уже в туалет хочу! — пробурчала Катя, отодвинувшись от меня и начиная смотреть в окно со своей стороны. Я лишь немного хихикнула, а затем с облегчением выдохнула и надела второй наушник, полностью погрузившись в мысли и представляя придуманные сюжеты в голове под музыку.       Где-то спустя десять минут мы подъехали к бабушкиному дому. Катя пулей вылетела из машины и помчалась в туалет — в небольшой «сарайчик», где очень неприятно пахло. Я невольно представила тот самый запах и меня затошнило. Какая мерзость!       На порог вышла сама бабушка, с улыбкой повстречая меня, спросив:       — А где Катька-то? Вы ж её взяли? — та посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на стоящую рядом маму.       — Она в туалет пошла, — ответила я и махнула рукой. — Вернётся сейчас. Ба, а ты ужин готовила? Я есть хочу, наверняка и Катя тоже хочет.       — Конечно, я к вашему приезду всегда пирожки пеку, забыла чтоль? — мама тем временем уже завела машину и, на последок помахав на прощание, оперативно удалилась от нас подальше. — Сейчас подождём Катьку и пойдём за стол. Я вам ещё чаю крепкого сделала, и стол накрыла.       Вот мы уже и сидим за столом. Младшая уплетает всё с сильнейшим аппетитом, как и всегда, а я медленно пережёвываю свою пищу, запивая глотком чая. Куда вечно спешит Катя — не знаю.       Я задумалась и поняла, что бабушка даже не обратила внимание на то, что я подстригла свои волосы под каре. Раньше она всегда обращала внимание даже на еле заметное преобразование причёски, а сейчас ни глаза не вылупила, ни слово не произнесла. Но ладно, может быть это даже и к лучшему, хотя б не будет причитаний по типу: «Ты что, ты же девочка, как это так быть без длинных волос? Парней всех от себя отпугнёшь!»       Кстати про парней, надо будет встретиться с Макаром и Вовкой. Это наши давние друзья, с которыми мы гуляем каждое лето и они всегда рады нашему возвращению. Ах да, они же вечно встречают нас, знают когда мы приезжаем. А в этот раз никого на улице не было, кроме моей семьи. Странно это всё.       Но стоило мне вспомнить этих двоих, так пожалуйста: входная дверь открылась, и внутрь ввалилось двое парней. Один — Макар, тёмноволосый, худой и низкий. А второй — Вовка, блондин, полненький и высокий.       «Два дебила — это сила!»       Бабушка была совсем не против гостей, поэтому она пригласила их на трапезу. Но мальчишки отказались и, подойдя к нам, начали гнать на улицу, мол: «Нам надо тако-о-ое рассказать! Вы в обморок попадаете!»       Катя, чуть не подавившись, быстро допила чай и вскочила из-за стола, и также стала подгонять и меня. Что же, любопытство брало верх, поэтому я тоже поспешила закончить ужин.       Выйдя на улицу, Макар тут же произнёс в мою сторону:       — Вик, впервые вижу тебя с короткими волосами! — ура, хоть кто-то заметил. — Погнали на заброшенный сеновал! У нас есть столько крутых новостей, вы просто будете в шоке!                    — Опять туда?! Нет, спасибо, мне и прошлого раза хватило! — завопила Катя, топнув ногой и скрестив руки на груди, надув губы.

***

СЕНОВАЛ

      В прошлый раз мы всей этой компанией из четырёх человек направились на заброшенный сеновал, который выглядит как простое одноэтажное широкое здание, где раскидано много снопов сена.       Мы все без понятия, почему его перестали использовать и даже никто не берёт оттуда сено, но это даже было и на руку: там можно было удобно так расположиться и отдохнуть после тяжёлого дня. Ну или же, как мы обычно делали, посидеть и поговорить. Или же поиграть в прятки. Или же поиграть в «маньяка» — мы выдумывали, что один человек из нас — маньяк, который запер остальных в заброшенном здании. И мы должны якобы разгадать всякие загадки — найти зарытые вещи в сене, отыскать записки с подсказками, а затем уже сбежать, пока «маньяк» не видит.       В один момент мы пришли под поздний вечер на сеновал. (Никто из взрослых не был против нашего ухода, так как они уже знают, что в любом случае мы вернёмся. Привыкли к нашим поздним похождениям, короче).       Пришли, значит, всё спокойно-тихо, и в один момент видим и слышим, как в сене кто-то копошиться. Мы вчетвером одновременно подумали: «Маньяк!»       Вдруг из сена вылазит какая-то тёмная фигура. В темноте было сложно разглядеть, кто это именно был, да и мы понапридумывали себе, что это какой-то монстр, бесы, демоны и прочая муть.       Ну и сбежали. На следующий день к нам подошёл, как бы его назвать... какой-то бомж и поинтересовался, почему мы его испугались и убежали с сеновала. Оказывается, там просто спал человек! А мы понадумывали, что за нами уже смерть с косой пришла. Макар, Вовка и я лишь посмеялись над этой историей, а Катьке же было не смешно. С того момента она не особо горит желанием натыкаться на каких-то бомжей и алкашей.

***

      — Да ладно те, трусиха! — начал Вовка. — Нашла чего пугаться. Мы ж днём идём в конце концов. Ну или, если ты уж настаиваешь, мы можем пойти без тебя, и ты не узнаешь всё, что мы хотим рассказать, раз ты такая вот плакса.       На такие, можно подумать, грубости со стороны Вовы, я не обращала внимания. Он со всеми так общается, и это уже стало привычно.       — Я не трусиха! — Катя в очередной раз топнула ногой и поправила свою жёлтую футболку. — Вы не пойдёте без меня, я вас знаю!       Все втроём мы развернулись и направились в путь, а младшая осталась позади. Ей было нечего делать, кроме того как догнать нас и бурчать о том, что мы предатели.