Особая связь

      — Каст-… — Джек не успел произнести имя полностью, как упомянутый резко схватил нефелима за руку, затащив его внутрь комнаты и закрыв деревянную дверь. И вот, ситуация – всё всегда идет не по плану. Если бы Каса попросили честно признаться – у него голова шла кругом, руки подрагивали, а сердце заходилось в быстром, чрезмерно быстром, если быть точным, темпе. Его поймали на горячем, и хорошо, что это именно Джек, а не кто-то из старших Винчестеров. Кастиэль застыл напротив слегка дезориентированного юноши соляным столбом, и несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Первым отмер Джек:       — Так вот чье присутствие я уловил. Кастиэль, я так рад тебя видеть! — Юноша подался вперед и заключил мужчину в крепкие объятия. Новак явно этого не ожидал, но медлить не стал и бережно обнял мальчика в ответ. Удивительно, но такая реакция Джека на его появление даже успокоила ангела, внушая надежду, что Клайн не пойдет прямо сейчас к братьям, рассказывать кого именно он так внезапно встретил в библиотеке.       — Я тоже скучал. — Джек отстранился, на его лице играла радостная улыбка, но она истаяла в одно мгновение, на её место пришло яркое беспокойство. Взгляд парня сосредоточено бегал по всему весселю, и с каждой секундой наполнялся всё большим страхом и непониманием. В конце концов янтарные глаза замерли в точке ровно посередине грудной клетки Каса.       — Что… Что с тобой? — Большие круглые по-оленьи испуганные глаза устремились в тускло-синие, спокойные, или скорее отрешенные. На первый взгляд казалось, что Кас расслаблен, но на деле весь вид серафима можно было описать только как «уставший». Утомленный. Выцветший. — Я сейчас… Сейчас приведу Сэма и Дина!.. Они точно помогут, Кас, ты только подожди! – В то же мгновение Клайн ринулся к двери, уже намереваясь открыть дверь библиотеки и позвать братьев, но попытки необдуманной паники пресекли ещё в начале, крепкой хваткой на плечах и обманчиво спокойным голосом:       – Джек. Хэй, Джек, посмотри на меня. Смотри в глаза. — Когда зрительный контакт с трудом, но всё же был установлен, а парень, наконец, взглянул на него, Кастиэль продолжил. — Не нужно говорить им ничего. Со мной всё в порядке.       — Врёшь! Ничего ты не в порядке! — Небольшая пауза наполнила помещение. Дежавю. Кто-то говорил точно так же. Несколько минут назад.       — Ладно, да, хорошо, ты прав. Но это не значит, что я хочу, чтобы прямо сейчас шёл к Дину, или к Сэму, и рассказывал им что-либо про это. – Кас выжидательно посмотрел на Джека.       — Но почему?! Кас, я не понимаю. Ты не в порядке, и то что… Ну… — Он попытался визуально, с помощью жестов, изобразить то, что видит, но получалось у него слабо, слова тоже не помогали. — Что это вообще? Вопрос повис в воздухе. Серафим отнял руки от плеч юноши и прошел в глубь помещения, к столу. На достаточно большой столешнице не оставалось свободного места, она вся была завалена множеством книг.       — Как раз за этим я сюда и пришел. Я без понятия, что это, и я подумал, что может быть я найду что-то здесь. — Он принялся неспешно убирать те книги, которые уже успел прочесть, по местам, всё по своим полочкам, аккуратно до зубовного скнежета. Вышло немало.       — И как успехи? Успел что-то выяснить? — Золотые глаза теперь были наполнены интересом, страх и беспокойство ушли на второй план. Ангел поймал себя на весьма безрадостной мысли: он не должен был втягивать в это Джека, но ситуация выходит из-под его контроля.       — К сожалению, нет, но я и не всё успел прочесть. Должно здесь быть что-то ещё. — С какой-то тоской он бросил взгляд на оставшиеся книги, архивы и документы, которые все ещё лежали на столе. — По крайней мере, я не теряю надежду. — Стоя спиной к парню, он всё равно ощущал прожигающий насквозь взгляд. Повернувшись, он подошел ближе к мальчику и совсем тихо продолжил: — Джек, пообещай мне сохранить нашу встречу и моё состояние в секрете. Пожалуйста. — Он смотрел серьезно, с некоторой тоской и истовой надеждой на понимание со стороны… Сына. И Джек ответил. Такой же серьезностью и даже строгостью и укором во взгляде.       — Хорошо, но при условии, что если тебе станет хуже, ты вернешься и сам всё расскажешь. — Кастиэль кивнул. Он был готов согласиться на подобные условия. Он и сам об этом думал. Думал, что если дела будут уж совсем плохи, то он точно вернется, но вряд ли за помощью. Прощение и прощание. — И ещё! Держи меня в курсе событий. Не пропадай, прошу. — Строгость ушла, на лице расцвела нежная солнечная улыбка.       — Договорились. — Джек немного рассслабился, видимо полностью успокоившись. Вновь взглянул на заваленный стол.       — Ты ведь не успел проверить всё. — Он дождался утвердительного кивка, прежде чем продолжить. — Как насчет того, чтобы я предупредил тебя, когда Сэма и Дина не будет дома? Ты сможешь прийти, и я помогу тебе с поиском информации. Ты только проверяй иногда телефон, я пришлю СМС. — Лишь услышав эти слова, Кас хотел тут же отказаться от помощи, но смотря юноше в глаза, в которых читалась надежда на то, что к нему прислушаются, что его не оттолкнут, что ему позволят быть полезным, что он искренне хочет помочь… Он не посмел. Почему-то в этот самый момент Кастиэль увидел в Джеке себя.       — Хорошо, договорились. — Между ними повисло молчание, они просто глядели друг на друга легонько улыбаясь, но каждый думал о своем. Джек был доволен тем, что сможет помочь. Кас думал о том, что это всё неправильно.       — Джек, ты нашел что-то? Нам двигать уже скоро! — Тело обдало мурашками, и ангел не мог сказать точно, это из-за неожиданности прерванной спокойной атмосферы или из-за того, что громогласный голос принадлежал Дину Винчестеру. Времени разбираться в этом вопросе не было, обладатель голоса вошёл в помещение, и всё, что успел сделать Кастиэль – это отскочить в сторону стеллажа, спрятавшись за ним. Джек тоже вздрогнул, и видно/ тоже хотел бы отскочить в сторону и спрятаться, вот только смысла в этом мало. Он так и застыл, как статуя, на несколько секунд, просто смотря на ожидающего ответ Дина.       — Я… а. Д-да, я как раз в процессе поиска информации. — Опомнившись, он начал быстро тараторить ответ, оборачиваясь к столу, на котором всё ещё был бардак из книг. Дин подошел ближе и осмотрел рабочее место, внимательно прошёлся взглядом по книгам, а после пронзительно посмотрел на нефелима, который под его взглядом явно нервничал.       — Хорошо. — Винчестер покачал головой в знак согласия, и задумался о чем-то своем, не замечая как внимательно его осматривает пара синих глаз. Кастиэль знал, что нужно убраться отсюда как можно скорее, пока его не заметили, но не мог оторваться. Сердце вновь сжалось, от вида охотника: заметные синяки под глазами, больше, чем были раньше; усталость, которую выдавал не только внешний вид и неопрятность Дина, но и его голос, более хриплый, хоть и всё такой же громкий. Чувство, которое наполнило ангела, он только сейчас осознал в полной мере. Как выстрел, быстро, просто молниеносно снося напрочь, заполнились мысли лишь одним словом, и оно одно способно было вновь прервать его мнимое спокойствие, спуская с привязи ураган эмоций. Он скучал. Он чертовски скучал. Желание – оно грызло его наживую – подойти и обнять, просто крепко сжать в руках, просто уткнуться лицом в плечо и простоять так, простоять так долго, сколько позволят. Бесконечно долго... Он должен уйти. Сейчас! По залу прошелся ветерок, и был слышен тихий шелест, и он надеялся, что он был не замечен им.

***

Знакомый луг встречает привычным спокойствием, умиротворением, как всегда легким, нежным ветерком, что приятно проходиться по коже, щекочет. И в этом умиротворении хотелось утонуть, поддаться ветру и пусть несет куда только захочет, только вот серафим совсем не подходил под атмосферу вокруг; Сбитое дыхание, сильное сердцебиение, дрожащие руки и ноги, которые совершено не держали и так слабое тело, голова кругом. Кастиэль не устоял, просто плюхнулся на траву, свернувшись калачиком, при этом хватаясь за рубашку в районе сердца, сжимая всё сильнее и дыша словно загнанный зверь, вторая рука легла на затылок, крепко ухватившись за черные волосы, словно прячась от кого-то. Ему бы так хотелось, чтобы кто-то сейчас пришел, закрыл бы его тело собой, стал бы шептать на ухо самые успокаивающие вещи в мире, что всё будет хорошо, что будет рядом… Чувствует себя сейчас таким уязвимым, будто предстал перед миром совсем нагим, беззащитным. Казалось, что он вовсе не ангел, что некогда Божий Воин никогда и не был им, что он слабее даже людей, сейчас. Мир начал сужаться. Пространство вокруг него уменьшалось, как если бы он оказался в туннеле, стены которого резко выступили. Его взгляд стал мутным, а звуки — громкими, почти болезненными. Шум шелеста травы, вроде бы недавно тихий, нежный ветерок — все слилось в одну оглушительную волну. Громко, почему так громко? Страх. Ему страшно. Что с ним происходит, почему сердце так быстро…? А почему в ушах звон, и руки, руки дрожат, холодные, нет ледяные! Почему перед глазами мрак, и проблесков совсем нет? Он не может остановиться, и ему страшно, так как никогда не было ранее. В голове вновь каша, одна мысль громче другой и всё чего хочет Кастиэль, это тишины. Что бы всё это прекратилось, прямо сейчас! И вдруг, будто кто-то услышал его боль, его мольбу, тишина. Он будто перестал дышать, больше не слышит собственного сердца. «Будто слился с окружением, с ветром.» — Пронеслось в голове, и невольно он прислушался к тишине, и она ему шептала, успокаивала, жалела, лечила. И ему более никогда не было так спокойно как сейчас. Волна, которая накрыла его, начала утихать, оставив за собой пустоту. Кастиэлю казалось, что он падает в пропасть, но он ничего не хотел с этим делать. Бороться, бежать, сопротивляться, он не желал этого. Сколько понадобилось времени для полного успокоения, для того чтобы сердце восстановило свой нормальный ритм биения, для того чтобы воздуха стало хватать, чтобы мысли вновь стали наполнять уставшую голову, он не знал. В голове как старая кинопленка, проносились воспоминания сегодняшних событий и ему вновь есть за что себя винить, вновь есть причина по которой он будет чувствовать себя хуже обычного. Он стараться держать оптимистичный настрой, хранить, теплить надежду на спасение, но с каждым днем это дается тяжелее, честно говоря. «…» Неважно. Он не нашел сегодня объяснения своего состояния, но рано сдаваться, слишком рано. В любом случае он должен вернуться и попытаться найти что-то ещё, а Джек Клайн поможет ему в этом. Кстати говоря о нефелиме, Кастиэля мучала совесть. Он соврал, сказал, что всё хорошо, но на деле же это не так, и смысла врать Джеку не было, он и сам всё видел. Мало того, он позволил парню помогать ему, по сути давая ему разрешение на погружение в собственные проблемы серафима. Он не хотел этого, хотел всё сделать сам, сам… Сам, но пошел за помощью к Ровене, сам но позволил Джеку помочь в поисках информации. Может это не так уж и плохо? Он не знал, но душу всё равно что-то грызло. По большей части, если откинуть эти унылые мысли, он не и сильно то и против, чтобы Клайн ему помогал, вероятнее, он даже больше переживал за то, чтобы Джек не разболтал ничего Винчестерам. Помимо всего этого, так же очень было любопытно, что же с ним случилось буквально… десять? полчаса назад? Неважно, время скоротечно и теперь это вновь лишь мгновение. Его накрыло волной, и он тонул. Тонул, погружаясь всё больше, всё ближе к дну пропасти и имя ей паника. Страх, это то, что было ему не так ярко ведано, и сегодня он познакомился с ним поближе. С этим чувством он был знаком, но тесно никогда прежде не общался, так как проявлялся он по большей части в моментах, когда жизнь его близких была на грани. Но что случилось сегодня, Кастиэль не мог дать ответ.        «— Минуты слабости делают нас людьми.» — Сказал как-то Сэм, и пронзил своим, как выражался старший брат, «щенячьим взглядом». Кастиэлю нравилась эта фраза, он запомнил её и не редко использовал. Хочется верить в то, что эта фраза может применяться и в сторону других существ.

***

По прошествии трех дней от Джека наконец-то приходит сообщение, что завтра утром братья собираются отправиться на охоту. Заметил сообщение он ближе под вечер третьего дня, когда в очередной раз проверял телефон на наличие сообщений, с момента его последней вылазки за информацией. Всё это время, всё по большей части чем он занимался, это истребление нечисти, которая попадалась на его пути, а так же бесцельное шатание по улицам разных городов. Пока его состояние стабильное, крылья не подводят. Хоть какую-то пользу он приносит. За трое суток его состояние не ухудшилось, но и нельзя сказать, что стало проще. Хуже, может в моральном плане, стало когда шайка демонов подметили потрёпанность истинного лика ангела. Как они умудряются шутить, веселиться, язвить когда их буквально убивают? Кастиэлю этого не дано понять, но за чувства его здорово задело. Ярость, которую он испытал нельзя описать ни с чем и это было странно. Кастиэль никогда не был тем, кто мог так легко выйти из себя или поддаться эмоциям, как минимум раньше он таким точно не был. И то, что он испытал его здорово пугало. Вообще, его состояние в последние дни это что-то странное, настроение скачет, но чаще всего, как в прочем и всегда это была усталость и безразличие. Но это даже хорошо, ведь если говорить по правде, из-за эмоциональной усталости у него не оставалось сил на более тревожные мысли. Не суть, важно сейчас то, что он сможет закончить начатое дело в бункере Хранителей и никто его не будет отвлекать, не придется переживать о том, что его могут поймать на горячем, в общем-то он будет полностью сосредоточен на поисках, а ещё ему помогут.

***

Около 8 утра, Кастиэль уже стоил у больших, массивных дверей бункера, ожидая когда ему откроют дверь. Он не мог дать нормальное объяснение тому, что прямо сейчас его руки немного пробирает дрожью, а кончики пальцев похолодели. Может быть, тревожность? Он не уверен, поэтому откладывает эти мысли куда подальше. К счастью, ждать долго не пришлось, Клайн медленно открывает дверь перед Кастиэлем, впуская его внутрь. Их взгляды встречаются и серафиму на миг становиться очень спокойно, будто все заботы ушли навсегда, будто он просто вернулся… домой. Лицо серафима расплывается в радостной улыбке, он поднимает руку в приветном жесте, как делал и всегда. Они не спеша проходят к библиотеке, пока нефелим без умолку болтает о несправедливости Винчестеров, которые отказываются брать его на охоту, так же упоминает дело на которое они отправились сегодня, рассказывает о ребятах с которыми познакомился, когда получалось выйти в город. Кастиэль внимательно слушает и не перебивает, иногда только уточняя какие-то детали его истории. Его посещает мысль, которая не дает покоя: «Его не было рядом». Помещение наполняется ярким светом, они не спеша проходят в глубь, осматривая его, будто никогда до этого здесь не были. Снова навязчивая мысль, странная, проноситься в голове: «Всё как всегда.» Он быстро мотает головой, и наконец подходит к полкам с книгами.

***

Время вновь проноситься слишком быстро, книги сменяются одна за другой, и на столе вновь твориться творческий беспорядок из кучи самых разных книг. В помещении царит особая тишина, густая и глубокая, как шепот старинных стен, пропитанных тысячами историй. Этот покой не абсолютен, а полон маленьких, интимных звуков, которые создают ощущение уютного уединения. Лампа на деревянном столе издает мягкое, едва слышное жужжание, ее теплый свет льется золотистым островком на страницы книг. Это жужжание, словно маленькая симфония электричества, гармонирует с шелестом переворачиваемых страниц, когда кто-то с благоговением листает старинный том. Эти звуки напоминают шуршание осенней листвы — тихое, нежное, но полная жизнь. Страница за станицей и тишина прерываемая лишь редкими комментариями жителей небес, переговариваясь о найденной информацией, которой к сожалению, не было. Честно говоря, закрывая очередную книгу и смотря на её потрепанную обложку, проводя пальцами по багровой обложке, он приходит к неутешительному умозаключению, что ловить здесь, похоже, нечего и они только зря тратят время. Клайн замечает понурый взгляд Новака, и слегка помедлив подрывается с места, заставляя невольно обратить на себя внимание.       — Ну должно же здесь быть хоть что-то полезное! — Восклицает он, на что получает лишь уставший взгляд и медленный кивок. Он обводит взглядом заваленный стол и подхватывает несколько книг, которые уже не потребуются. Подходит к стеллажу, где в некоторых местах уж слишком пусто и возвращает книги на свои законные места. Новак более не смотрит на него, вновь погрузившись в чтение. Клайн же, оглядывает полки снова и снова, будто они что-то явно упустили, будто ответ прямо перед глазами, а он не видит. Тянется на носках к самой верхней полке, но всё равно не достает, но упорства ему не занимать. Он дотягивается самыми кончиками к корешку, но теряет равновесие, и случайно сбивает нужную книгу с полки, она падает на пол, рядом с кроссовками парня, задевая руку при падении. Нефелим тянется, чтобы поднят книгу, рад, что получилось всё же достать её, но неожиданно получает что-то не сильно тяжелым по голове, и рядом падает ещё одна книга, больше похоже на какой-то блокнот для заметок. Щуриться, недовольно потирает ушибленный затылок, и поднимает ту, которая свалилась на голову. Эта не большая по размерам книга, словно пережила не одну эпоху и стала немым свидетелем времени. Её обложка потемнела от прикосновений множества рук, выцветший цвет переплёта угадывается лишь намёком среди пятен и потертостей. По краям обложки пробежали крошечные трещины, а ткань местами обнажила подложку — старый, шершавый картон. Углы книги скруглены от времени, словно их осторожно сгладил сам ход жизни. Страницы потрёпаны, края некоторых слегка надорваны и посечены, как парус, выдержавший множество бурь. Они неровно пожелтели, их цвет варьируется от старого слоновой кости до глубокого янтарного оттенка. Вдоль корешка заметны тёмные следы, где пальцы не раз переворачивали страницы. Когда её открываешь, поднимается аромат древности — смесь пыли, дерева и времени. Этот запах наполняет сердце трепетом, словно ты не просто читаешь книгу, а касаешься души прошлого. Прикасаясь к странице, чувствуешь её текстуру — шероховатую, местами хрупкую, она слегка шуршит, как сухая осенняя листва. В углах страниц виднеются отметины времени: крошечные пятна от пролитого чернила, тусклые следы пальцев, а в некоторых местах — лёгкие завитки, где влажность воздуха закрутила бумагу. Нефелим аккуратно пролистывает её, отмечая, что некоторых страниц не хватает. На первой странице виднеются инициалы, а далее идут вовсе не привычный рассказ по теме, а описании чей-то жизни. Джек ловит себя на мысли, что это чей-то дневник, очень старый дневник. И что же он забыл здесь? Автор рассказывает о обычных, не самых интересных днях его жизни, описывая в деталях всё происходящее во круг, и он хотел уж было отложить её, сочтя за что-то не нужное, не важное, пока случайно не открывает середину дневника. Привычный для понимания язык резко обрывается и буквы более не похожи на прежние, слова и предложения составлены в странном порядке и он с восторгом и удивлением отмечает, что слова складываемые в предложения написаны на енохианском.