Гидра: Последствия

— Лианна, — повернувшись к нежити, произнёс Пирс и направился в сторону сестры Неда Старка. В то же время Джон так и продолжал смотреть на ожившее тело своей тёти, в одночасье оказавшейся родной матерью, пока Дейнерис ощущала, как её сердце, казалось остановившееся навсегда, вновь продолжило свой ход. — Тебе повезло, что твой брат был готов отказаться от многих законов и собственных правил ради тебя. А особенно то, что он посчитал нужным выдать твоей статуе меч, — приблизившись максимально близко к объятому пламенем черепу и смотря в пустые глазницы, сказал Бранд. — Из-за тебя пролилось столько крови, девочка, но кем бы я был, если б не дал матери пообщаться со своим дитя, — смотря на вздрогнувшее от страха мёртвое тело, добавил Пирс, убирая инстинктивно активировавшееся устрашение, проявившееся из-за мыслей о бездумных действиях стоящей напротив него души. — Надеюсь, в детстве ты не прогуливала уроки письма, ведь иначе разговор выйдет довольно однобоким, — сказал Одинсон, достав из своих зачарованных карманов с десяток белых листов и ручку, которые вручил в холодные руки Лианны Старк. После этого он направился в сторону лестницы, ведущей наверх. — Дейнерис, — сказал Пирс, давая Таргариен понимание, что в данный момент она здесь явно будет лишней. Поняв намёк мага, Бурерождённая бросила ещё один взгляд на живого и здорового Джона, после чего прошла мимо Старков, направившись вместе с Раином на несколько этажей вверх. — То, что случилось с Джоном, Вы… — не знала, как сформулировать вопрос задумчивая Дейнерис. — Снова на «вы»? — с интересом спросил Пирс, помня вспышку ужаса и ненависти от Матери драконов несколько минут назад. — Я… — запнулась Таргариен, не зная, что на это сказать. Вроде бы и можно было указать на свои достижения и то, что она правительница, к которой обращение на «ты» от незнакомого человека, ведущего себя так, будто они давние знакомые, если не хорошие друзья, оскорбительны, но когда она смотрела за спину колдуна и видела ряды стоящих мёртвых тел, и вспоминала при этом тот ужас и давление от мужчины, у неё сразу как-то быстро терялись любые мысли о претензиях и жалобах. — Я не против, можешь перейти на «ты», я же взамен буду называть тебя Дени, по рукам? — с улыбкой спросил Пирс, чем вызвал у Матери драконов непроизвольное подёргивание века от ещё более фривольного формата обращения мага. — Давайте вернёмся к прошлому варианту, — произнесла безэмоциональным голосом Дейнерис. — Ну, как хочешь, — пожал плечами Пирс. — Так ты хотела спросить об облике Эйгона, верно? — облокотившись на одну из каменных стен крипты, спросил Одинсон. — Да, — коротко подтвердила Бурерождённая. — Можешь не волноваться, его облик не связан с нежитью и смертью. Точнее как, сам он в этом облике становится бессмертным, не то чтобы он и без него мог теперь умереть, просто в нём его могут хоть до старости колоть мечами, отравленными кинжалами или поливать диким огнём. Это — форма его максимальной силы, а облик такой частично из-за огня. Пламя, которое я даровал твоему племяннику, отнюдь непростое, это даже не магический огонь наподобие того, что могут извергать твои драконы, нет, это кое-что намного более ужасающее и легендарное. Это — адский огонь, он может ранить саму душу и он является одной из сильнейших вариаций пламени в этом мире, если не самой сильной, — пояснил Одинсон, смотря в глаза взволнованной девушки. — Адское пламя? — переспросила Таргариен. — Из семи кругов ада местной веры? — решила уточнить Мать драконов. — Нет, к вере в Семерых это не имеет никакого отношения, — покачал отрицательно головой Раин, после чего его взгляд упёрся вниз, вглубь крипты, где шло общение между родственниками. И хоть ему не были ведомы ответы Лианны, но все вопросы Джона он слышал. — Похоже, первый сеанс общения с мёртвыми у Джона прошёл смешанным образом и скоро он возьмёт перерыв, — сказал Пирс, сверкнув глазами во тьму лестничного подъёма и переведя взгляд к Дейнерис. — Думаю, неплохо будет вечером созвать всех лордов на маленький пир во время конца света, чтобы объявить о новом положении Джона и о вашей свадьбе, — произнёс Бранд, смотря на явно согласную с ним Бурерождённую. — Завтра я займусь твоим исцелением, а сейчас, пока я жду Эйгона, не успокоишь собравшийся наверху народ и не созовёшь военный совет? Всё же тактику, как я понимаю, вы выбрали самую героическую из всех возможных, — выражая тонну скепсиса в сторону их подготовки к бою, произнёс Одинсон, глядя на хотевшую что-то высказать пепельноволосую девушку, но, подумав, та решила не возражать из-за отданного приказа: всё же ради будущего потомства можно было и потерпеть. *** — Вы меня не знаете, но моё обращение вы точно слышали, а значит, понимаете, что грядёт последняя битва. И в ней решится, будет ли у этих земель, а скорее всего, и всего мира в будущем новый рассвет. Значит, начнём по порядку, у нас мало времени, точнее, всего один день, ведь армия Короля ночи прибудет послезавтра, — молвил Пирс, заставив многих вояк нахмуриться от таких новостей. — Почему вы, да и все остальные вообще уверены, что он придёт сюда? — внезапно задал довольно логичный вопрос один из присутствующих. — Он придёт за мной, — раздался внезапно голос из-за спин северян, привлекая внимание присутствующих к Брану и заставляя Джона сильнее нахмурить брови. — Он уже пытался со многими Трёхглазыми воронами, — произнёс, смотря в пустоту, юный Старк. — Зачем, чего он хочет? — спросил Сэмвелл Тарли, пока Одинсон слушал ответ Брана в ожидании того бреда, что варг хотел скормить окружающим. — Бесконечной ночи. Он хочет стереть этот мир, а я — его память, — произнёс подросток, после чего вздрогнул из-за смеха с противоположной стороны стола. — Извините, я, конечно, ожидал этой фразы, но «я — его память», серьёзно? — просмеявшись, произнёс Пирс, привлекая внимание всех вокруг. — То есть ты, конечно, можешь пытаться обмануть окружающих, но знание прошлого — явно не то, что может заставить первого ходока, позже названного вами Королём ночи, столь рьяно идти за тобой. Нет, я допускаю, что он может опасаться твоей силы, но ведь не той грани, о который ты говоришь окружающим, — стал более серьёзным Пирс, впившись в глаза нынешнего Трёхглазого ворона. — Память прошлого, способность заглядывать в любой момент прошедших дней и знакомиться с событиями не через записи летописцев и слухи, а прямо присутствуя при них в виде незримого духа, — это весьма могущественно, но ты… Трёхглазый ворон ведь способен на нечто иное? — смотря на то, как впервые за всё время его присутствия в замке в глазах подростка на мгновение проявилось смятение, он понял, что попал в точку. — О чём Вы? — спросил Джон, возвращая свой взволнованный взгляд к брату. — Сила, пугающая, но и столь сильно манящая Короля ночи — это возможность изменения прошлого, — произнёс шокирующие слова Пирс, заставив каждого из лордов потерять дар речи. — Он ведь уже заметил это в момент у башни радости, когда смог на мгновение окликнуть юного Эддарда Старка. Но дальше в постижение этой силы он заходить не стал, что очень удивительно для столь юного ума. Ведь какой сын откажется от шанса спасти отца, предупредить его о планах Серсеи и Бейлиша, и, хоть это всё равно бы не сильно помогло Старку, всё же Нед был слишком добрым и честным, из-за чего судил всех по себе и не мог полноценно представить, на какую жестокость могут пойти люди ради власти. Ведь одно дело, когда ужасы творит безумец, давно лишённый разума, а другое — когда это делается полностью осознающим последствия психически здоровым человеком. Но не будем о Неде. Почему бы не предупредить своего брата? Спасти его от красной свадьбы и не дать погибнуть двум Старкам, волку и его нерождённому волчонку? — смотря в холодные глаза Трёхглазого ворона, произнёс Бранд, не видя и тени сомнений или сожалений из-за произошедшего. — Но допустим, что видя прошлое и смотря, как Робб плюёт в лицо одному из стратегически необходимых домов для победы в войне и после не ожидая ответа, продолжает вести себя, словно ничего и не было, ты решил, что он не достоин спасения. Но как же родная мать? Почему не предупредить её? Ты боишься менять прошлое или… тебе это просто не нужно? — спросил Одинсон, заметив вновь проявившуюся на мгновение нервозность в теле Брандона Старка. После этого перед ним, будто из воздуха, материализовался красный куб, и от эфира распространилась волна силы, накрывшая голову подростка и сформировавшая у того на шее красную мерцающую цепь. — Стоять! — отдал команду собирающимся броситься к Пирсу людям Джон, помнящий слова Бранда в крипте и по-новому ощущающий мир из-за дополнительного знания о чужих грехах. — Джон, он напал на Брана! — с неверием смотря на холодное лицо брата, явно изменившегося после похода в крипту, воскликнула Санса. — Спокойно, я просто заблокировал его силы варга, — пройдясь взглядом по окружающим, произнёс Пирс. — Зачем? — спросил Бран, впервые с момента начала речи Пирса произнеся хоть какое-то слово. — Всё просто: я не верю тебе, Трёхглазый ворон, ведь, к твоему огорчению, я чувствую грехи людей, и юный Бран никак не мог столь сильно очернить свою душу за неполных два десятка лет жизни. Поэтому можешь больше не разыгрывать свою игру в «потерявшего» эмоции мальчика, отравитель, колдун и братоубийца, Бринден Риверс, — произнёс Одинсон под ошарашенные взгляды окружающих. — План был неплох, не спорю. Ты заполучил молодое тело одного из великих домов, да ещё и быстро добрался до «родового замка». А самое главное — моментально отдалился от всех интриг, ведь каждый видел, как ты резко охладел ко всему вокруг: к родне, животным, людям, но не к власти, не так ли? Скажи, а что было в планах дальше? Ну вот каким-то чудом люди победят, но трон занимают Ланнистеры, да и его желает Мать драконов, а ей по душе другой Старк. Что ты планировал? — Я не понимаю, о чём ты говоришь и какие грехи имеешь в виду. Я уже говорил, что я больше не Бран, а Трёхглазый ворон, и твои обвинения беспочвенны, — произнёс всё таким же холодным голосом подросток. — Кстати, а ты можешь брать под контроль драконов? Просто мне интересно, насколько эффективно через контроль над огнедышащим повелителем неба можно вторгаться в разум его наездника? — как будто не слыша ответ Ворона, произнёс Пирс, почувствовав своими инстинктами страх, понемногу источаемый варгом. — Ладно, обсудим это позже. А пока вернёмся к прошлой теме, почему же Король ночи так рвётся именно сюда, а не, например, обойдёт Винтерфелл стороной и бросит все силы на скорейшее прибытие в земли Простора, где людей в десятки раз больше, и после захвата которого его уже ничего не остановит, — осмотрев всех окружающих, ждущих продолжение его речи, Пирс, довольный эффектом паузы, продолжил: — У меня есть теория. Несчастный, обращённый детьми леса в оружие, не был демоном или каким-то магическим монстром, он был простым человеком. Его разум и тактические навыки сохранились и после обращения в повелителя смерти, но что, если внутри этого голубоглазого, холодного тела сохранилась и частичка воли изначального сознания одного из первых людей? Что, если тот всё ещё может частично направлять своё тело и корректировать его путь? Что, если он, пометив тело самого сильного древовидца за последние несколько тысяч лет, сможет захватить того и вернуться в прошлое, чтобы спасти себя из засады детей леса и уберечь от столь страшной судьбы? — произнёс Пирс, чем заставил зал погрузиться в тишину. — Но разве это плохо? Если он перестанет быть ходоком, то и угрозы не будет, — с некоторым облегчением от открывшегося шанса избежать смертельной битвы произнёс один из лордов. — Не считая того, что ничего не мешает детям леса поймать другого смертника, ты прав, но готов ли ты исчезнуть? Раствориться в небытии? Ведь это было много тысяч лет назад и спасение одного, как и смерть второго, могут изменить мир до неузнаваемости, а ты не успеешь даже осознать, как всего окружающего тебя мира не станет, и твоё место займёт новый потомок твоего дома, если твой дом вообще сможет возникнуть в новом мировом порядке. Тем более, как знать, возможно, другой несчастный, обращённый в первого ходока, окажется намного более способным повелителем армии мёртвых, и первая битва за рассвет будет проиграна живыми, и сейчас здесь будут лишь руины ледяного мира, заполненного носителями голубых глаз, — сказал Одинсон, видя, как надежда избежать грядущей битвы покидает взгляды многих лордов. — Но это всего лишь теория, и вы все спокойно можете считать, что Король ночи боится сломленного подростка, являющегося цитаделью мейстеров на колёсах. Всё же у всех бывают разные фобии, и откуда мне знать, чего боялись люди восемь тысяч лет назад.