Отдел кадров горы Олимп / Mount Olympus HR Department

      Услышав стук в дверь, Гермиона попыталась подавить болезненный стон — она и так сегодня была на пределе. Не самое удачное начало, учитывая, что она вошла в свой кабинет три минуты назад.              Не успела Гермиона неохотно пригласить посетителей войти, как дверь распахнулась и этот полный придурок с раздражающе идеальной прической шагнул внутрь со стопкой пергаментов в руках и приторной улыбочкой на лице, указывающей на то, что ее день вот-вот будет испорчен еще больше.              — Доброе утро, Гермиона. Сегодня у тебя захватывающее задание. Сириус был пойман на интрижке, так что Ремус его проклял — и что с Сириусом сейчас? И любовницей триста восемьдесят пять? В общем, с его новой любовницей, всем городом Абидос и самим Сириусом? Итак, тебе придется уговорить Ремуса сдвинуться с мертвой точки — в буквальном смысле, на случай если непонятно, — сейчас он стоит у перил балкона и смотрит вниз с горы на весь город Масис, как будто подумывает стереть его с лица земли, а затем сказать Сириусу (снова), чтобы он перестал трахать все, что имеет пульс и полно энтузиазма. — Драко опустил взгляд на пергамент и нахмурился. — Ладно, он не такой уж и требовательный. Просто скажи ему, чтобы он перестал трахать всех подряд, независимо от того, есть ли у них пульс и действительно ли они заинтересованы в се…              — Да, Драко, я прекрасно знаю, как выполнять свою работу, спасибо, — огрызнулась она.              — Ты такая чувствительная сегодня, — сказал он со своей раздражающей ухмылочкой. — И всё же не так, как мне бы хотелось.              Гермиона прищурилась:              — Я бы послала тебя к черту, но я видела, как весело тебе было с Джеймсом в прошлый раз. Так что пошел ты… не в ад.              Стоит признать, учитывая склонность Гермионы ссориться со своим помощником, она была не лучшим работником отдела кадров в мире.              — Джеймс знает, как закатить чертовски хорошую вечеринку, к тому же пришел Тео, — пожал плечами Драко. — А чего ты ожидала от нас? Что, выпив все бутылки вина, которые были сделаны за последние сто лет, мы не сожжем город дотла?              Гермиона закрыла глаза и, досчитав до пяти, медленно выдохнула, прежде чем оглянуться на свой личный кошмар и неопределенно махнуть рукой, чувствуя, как начинает нарастать головная боль.              — Что еще?              — Точно, раз уж речь зашла о Тео, он вроде как… разговорился с Оливером, и я могу сказать об этой ситуации только то, что в одном из бальных залов теперь много перьев и воска и техобслуживание хочет, чтобы ты велела им прекратить, так как уйдет минимум три столетия, чтобы привести всё в это в порядок.              — Отлично. Займусь этим прямо сейчас, — решительно заявила она.              — Кроме того, Перси попросил меня передать, что они с Флер сегодня ужинают с твоими родителями, и он хочет, чтобы ты пришла. — Драко оторвался от пергамента, и на его лице отразилось абсолютное ликование при виде Гермионы, вынужденной столкнуться с мучительным вечером со своими невыносимо идеальными братьями и сестрами, которые в глазах родителей не могли сделать ничего дурного. — Знаешь, сейчас самое подходящее время сказать отцу, чтобы он перестал спать со всеми, есть у них пульс или нет.              — Я ненавижу тебя.              — Для богини мира ты не очень мирный человек.              — Я просто богиня мира. Всё, что я должна делать, — это поддерживать мир. Никто не говорил, что я должна быть мирной.              — Флер справедливая, а Перси законопослушный. И еще есть ты. Я почти уверен, что тебя подменили при рождении.              — Иди трахни Пушка, — пробормотала она себе под нос.              — Нет, спасибо. Не тогда, когда есть ты. О, и Гарри пришел повидаться с тобой, и он уже случайно превратил четыре стула и растение в золото, — бросил Драко через плечо, направляясь к двери.              И вот так, еще до того как у Гермионы успела состояться первая за день встреча, она уже размышляла о том, чтобы найти Тео и выпить любую забытую богами жидкость, которая в данный момент была в кубке у этого алкоголика.       

***

      Ужин с родителями прошел так же весело, как и всегда. То есть совсем не весело. После трех часов выслушивания историй обо всем, чем занимались ее братья и сестры — созданием законов (скучно), вынесением судебных решений, исходя из их чертовых «трансцендентальных универсальных идеалов» (что бы это, черт возьми, ни значило), и формированием человеческой морали (фу), — Гермиона начала рассказывать о своей захватывающей работе, при этом как бы невзначай обходя тот факт, что ей приходилось трижды за день отчитывать своего отца за сексуальные домогательства других людей.              Очевидно, не было более подходящего занятия для богини мира, чем управление толпой похотливых богов, которые трахали бы кого угодно, есть у них пульс или нет.              Следующий день они с Драко провели туша пожары (к сожалению, некоторые из них были пожарами в прямом смысле этого слова), после того как у Джеймса случился припадок и он упал в обморок оттого, что подземный мир был недостаточно депрессивным.              В среду они целых два часа наслаждались реконструкцией ее кабинета, после того как Амбридж прислала Минотавра, чтобы тот настоял на том, чтобы ей позволили превратить все Афины в лабиринт. Когда Гермиона сказала Минотавру «нет», он в прямом смысле этого слова превратился в быка в посудной лавке и стал крушить все, на что падал его противный маленький взгляд. Она была не в восторге от того, что ей пришлось идти к Филчу заказывать новый стол.              Четверг принес благодать в виде Пэнси, заявившейся в самый разгар совещания Драко и Гермионы по поводу того, что Нарцисса ударила Антонина ножом в горло. Пэнси — в такой одежде, которая заставляет усомниться в том, что она соответствует юридическому определению «одежда», — без предисловий распахнула дверь в кабинет, пересекла комнату, а затем уселась Драко на колени, запустила пальцы в его волосы и поцеловала.              Громкость криков, которыми они обменялись, скорее всего, не оценил никто из находившихся поблизости. Они были совсем не похожи на крики, раздавшиеся часом позже, когда Кормак неторопливо вошел и попытался проделать то же самое с Гермионой, прервав их с Драко обсуждение того, что Рон угрожает морским козлам Хагрида.              — МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО ТЫ БОГ РЕВНОСТИ! УБИРАЙСЯ К ЧЕРТУ ИЗ МОЕГО КАБИНЕТА!              — Фу, но мне не нравится видеть тебя с ним, — надулся Кормак, потирая ярко-красный отпечаток ладони на щеке и небрежно махнув в сторону Драко.              — Мы с тобой не вместе, и я не собираюсь с ним спать!              — Не прямо сейчас, дорогая, но мы можем это исправить, — подмигнул Драко.              — УБИРАЙТЕСЬ ОБА ИЗ МОЕГО КАБИНЕТА!              В пятницу Джеймс и миссис Эванс пришли ныть, что хотят пересмотреть свое соглашение об опеке над Лили.              — Нет, вы не можете этого сделать, — Гермиона вздохнула. — Смертные зависят от смены времен года.              — Но я хочу, чтобы моя жена всё время была со мной! — надулся Джеймс.              — А я хочу чаще видеть свою дочь, — выпалила миссис Эванс.              — Ты мог бы просто разрезать ее пополам, — предложил этот засранец, не отрываясь от своих записей.              — РАЗРЕЗАТЬ ПОПОЛАМ? — закричал Джеймс.              На этом спор закончился.              Двадцать минут спустя пришла Молли и целый час жаловалась на то, что богини пренебрегают целомудрием. К счастью, когда Молли наконец встала, чтобы уйти, Гермионе удалось пробормотать «самодовольная клуша» достаточно тихо, чтобы та ее не услышала. Однако не настолько тихо, чтобы не услышал Драко, который затем повторил ее слова во весь голос.              Последовала ссора.              За три минуты до окончания рабочего дня появился Деннис, обеспокоенный тем, что Беллатриса нагоняет на солдат страх перед битвой.              — Это то, в чем она богиня, в буквальном смысле, — вздохнула Гермиона.              — Но этим уже занимается Том…              Драко поднял голову и усмехнулся.              — Нет, Том отвечает за страх во время битвы, а Беллатриса — за страх перед битвой. Это две совершенно разные вещи. Идиот, — проворчал он.              — Не обращай на него внимания, — проинструктировала она Денниса. — Послушай, я понимаю, что ты бог сострадания и жалости, но на самом деле страх перед битвой — это нормально. С ними всё будет в порядке.              — Не будет, если во время битвы они умрут, — вполголоса сказал Драко.              Гермиона снова вздохнула, когда Деннис разрыдался.       

***

      Гермиона осушила остатки своего напитка, натянув на лицо фальшивую улыбку, а Луна, казалось, уже тысячу лет рассказывала о своем жизненном оптимизме. Чертова богиня надежды и ожидания.              Гермионе просто нужно было, чтобы Тео заметил ее появление, и тогда она освободилась бы от социальных обязательств. Она могла бы вернуться домой, надеть пижаму и выпить целую бутылку вина, не будучи окруженной толпой богов, пытающихся трахнуться.              Она по глупости позволила себе понадеяться, что всё может наладиться, когда показалась Джинни и стала затевать споры, изводя Луну до тех пор, пока вечно жизнерадостная богиня не обозвала ее сукой. Гермиона с плохо скрываемым ликованием наблюдала за их криками (ладно, может, ее и подменили при рождении), а потом Джинни поцеловала Луну и Гермиона начала размышлять об этичности убийства всех подряд. Всё было бы чертовски мирно, не будь вокруг никаких богов.              Пока две богини были полностью отвлечены, она прошла уже половину пути, но ее остановил Эдриан — его обаяние, как всегда, было на отметке одиннадцать, а попытки залезть к ней в трусики были настолько очевидны, что причиняли почти физическую боль.              — Извини, мне нужно идти, — сказала она, едва сдерживаясь, чтобы не пнуть его в лодыжку. — У меня дела. Очень важные дела. Ужасно сожалею. Прошу прощения.              Гермиона сделала три шага, прежде чем ее путь преградил еще один бог — полный придурок.              — Не припомню, чтобы мы планировали трахаться сегодня вечером, — ухмыльнулся Драко.              Она сердито посмотрела на него.              — У нас вообще нет планов трахаться ни в какой из вечеров.              — Знаешь, забавно, что ты об этом упомянула, учитывая, как громко ты выкрикивала мое имя на прошлых выходных.              Ее глаза расширились, она прерывисто вздохнула и резко повернула голову, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает.              — Я ничего не выкрикивала, черт возьми, — прошипела Гермиона.              — М-м, нет, выкрикивала, в этом-то и дело. Было очень громко. Я думаю об этом уже неделю. Знаешь, должен сказать, ты погубила для меня всех остальных богинь, — сказал он, запустив пальцы в ее волосы, пока она пялилась на него в немом ужасе. — Как и богов. И смертных. Кажется, кто-то трахнул облако? Ты для меня и облака испортила, шалунья, — выдохнул Драко.              — Ты никогда не трахал облако!              — Ну, еще нет, и из-за тебя никогда не буду. Надеюсь, ты гордишься собой.              — Нет. И прекрати это, — потребовала она, пытаясь убрать его руку из своих волос. — Я твоя чертова начальница. Есть правила.              Он многозначительно посмотрел на нее.              — Гермиона. Пэнси оживила статую, чтобы она могла ее трахнуть. Нет никаких правил. Никого не волнует, чем мы занимаемся.              — Тогда для чего, черт возьми, существует отдел кадров? — огрызнулась она.              — Чтобы люди могли жаловаться.              Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но замерла, и ее глаза расширились от ужаса.              О боги. Она была здесь только ради того, чтобы люди могли жаловаться.              — Видишь? — Драко схватил ее за руку и повел через комнату, увлекая за собой. — А теперь пойдем. Я брал уроки высокомерия у бога тщеславия — нет, прежде чем ты скажешь, не у самого себя, — и мне бы очень хотелось снова услышать, как ты выкрикиваешь мое имя.              — Я ничего не выкрикивала, — проворчала она.              — Выкрикивала. Это было совсем не миролюбиво.              Следуя за ним, Гермиона вздохнула и сделала мысленную пометку отчитать себя в понедельник за то, что она трахалась со своим ассистентом. Снова. Хотя не похоже, что это была ее вина. В конце концов, она богиня. И, что ж… У Драко есть пульс.