jiānjìn (заключённый)

На «следующий раз» звать не приходится – для Хуа Чена становится приятным (ожидаемым) открытием, что Цзюнь У не только бодрствует, но и выглядит в тысячу раз лучше, чем в своей высокоранговой тюрьме на небесах. Хуа Чен решает быть вежливым, - ну, вы понимаете, ~вежливым~, и в этом даже нет издёвки, - и за четыре шага ненадолго останавливается, обозначая короткий поклон. В конце концов, не только же ему должны доставаться приятные сюрпризы. - Это помещение действительно похоже на храмовую залу. Демон заурчать от удовольствия готов практически немедленно: Цзюнь У стало настолько лучше, что он не только по своей воле покинул пределы забытья, не только сидит, хотя заметно, что уже утомлен, но и заговорил первым?.. Хуа Чен гордится собой и своим барьером, правда. Прячет предовольнейший оскал, отходя, чтобы сменить благовония. - Испытываю своеобразно ностальгические чувства к хвойным ароматам… вам нравится? – светски интересуется Хуа Чен, отмечая, что мурлыкающие интонации на корню придушить не удается, и их вполне слышно. - Для храма выбор необычен. Но, раз постройка используется не по назначению… - ухмылку демон старательно прячет: язвительность в манере собеседника говорить ему в прошлый раз не привиделась. При том такая легкая, словно и нет е`, обманешься сам - обмануться будешь рад. - Вам нравится, - заключает Хуа Чен, уже не спрашивая, а утверждая. Небесному императору нравилось. Вряд ли вкусы менялись кардинально. - Да. Главное, что нравится владельцу храма (и это не про обожаемое Высочество сейчас речь): демон устраивается рядом на белой шкуре, откидывается назад, зарываясь пальцами в длинную шерсть, жмурится довольно-довольно. - Ты говорил, что ранее видел меня в похожем по назначению помещении – но на территории небесного ведомства. - Зал Скорби, - соглашается Хуа Чен. – Высокоранговая тюрьма… И гроб каменный, ну, они бы вам еще хрустальный додумались – хоть забавно было бы. Красиво, но забавно. - И что же сподвигло небеса расстаться с содержимым гроба? – по медному взгляду пляшет легкая насмешка. Цзюнь У вообще без неудобств обсуждает интересующую его тему. – Было украдено, или там самостоятельно решили, что я неплохо сгожусь на закуску демонам? - Вот все в воровстве обвиняют, - шутливо «жалуется» Хуа Чен. – А я, тем не менее, ни разу замечен не был! - То есть, ни разу не пойман. Похвально. Фыркает Непревзойденный от души. - Да уж, был, но не замечен… не в этот раз. Вы, Владыка, - мой выкуп, раз уж небесное ведомство, отстраивая свои многочисленные дворцы, так поиздержалось, что заплатить мне не в силах. - О. Есть, за что платить? - Небесные чиновники устроили в моем маленьком и скромном городке ссору с неприличным размахом, - недовольственно ворчит Хуа Чен, словно происшествие до сих пор его очень, очень расстраивает. - А по итогу дотла сожгли и мою оружейную. Ну, не то, чтобы я допустил ущебр бОльшей части моей коллекции, но это же не повод не потребовать контрибуционных выплат? - Не повод. А почему именно я? У чиновников много артефактов, если уж оплата натурой сгодилась. - А хотел-то вас, - беспечно жмурится демон. – Бог Войны в виде коллекционного экспоната – сколькие меня превзойдут?.. Вот. А что я вас будить стану, им и в голову не пришло. А уж что у меня получится… Алчный взгляд собеседника Цзюнь У встречает почти с вежливым равнодушием. Пару мгновений смотрит на руку, которую пробует удержать на весу, и с досадой качает головой. - Не могу сказать, должна ли канга действовать именно так, но подобная немощь… огорчает. Непревзойденный возмущенно вскидывается. - Ну нет, Владыка!.. За несколько суток всего к вам вернулось сознание и внятная речь, раздумывайте огорчаться. Цзюнь У какое-то время хмурится, размышляя. - Так требование откликаться на твой зов не было шуткой?.. - Я дозваться смог только за барьером. В Зале Скорби вы не реагировали ни на кого. Разве что выглядели спящим, а не… начинкой гроба, - неловко шутит Непревзойденный, успевая прикусить вторую часть шутки про то, что лучшая начинка для гроба здесь – именно он. Желательно, конечно, не в одиночестве. - Канга. Если сознание того, кто запечатан, переполнено чужими голосами… что ж, я и впрямь мог не отзываться без исключительных причин, - соглашается Цзюнь У. Слегка наклоняет голову. – Не обижайся этим, демонический генерал, воистину не со зла. - Кхм. Генерал?.. Цзюнь У выглядит немного озадаченным. - Ты сказал, что собираешь коллекцию оружия. Разве это не значит, что твоя жизнь принадлежит сражениям? Или я ошибся в звании?.. Честно-честно, Непревзойденный практически готов заурчать вслух. - Собираю, - соглашается он. – Сражаюсь. Но сражаюсь один, а не командую войсками. Да и, скажем так, я скорее комендант, нежели полевой командир… - Верно. Ты упоминал про город. - Небольшой, - въедливо жмурится Хуа Чен, пряча ухмылку. – Расскажу при случае, но это неинтересно. - Нет?.. - Конечно. Вы, к примеру, тема более увлекательная, - авторитетно заявляет демон, укладываясь на чужое колено и ухмыляется так, что становится понятно: сам быстро не встанет, а силой заставить уйти тем более не получится. Жмурится демон довольно долго. Жмурится, лежит, смотрит снизу вверх. Рассматривает. Вызывающе ничего не делает, даже не дышит, хотя ему-то и необязательно. - Полагаю, ждешь, пока я спрошу – и что дальше? - Ждал, - соглашается Хуа Чен. Разворачивается слегка, подтягивая запястье под подбородок. Теперь до фривольных и непристойных жестов чуть меньше, чем очень, очень небольшое расстояние. - Изменим формулировку вопроса. И что ты собираешься делать? - Наблюдать, - вполне честно (хотя и не совсем уж искренне) сознается демон. - Неожиданно. Вчера… в прошлый раз ты казался более… порывистым. - Да, вчера, - соглашается Хуа Чен. – В этот раз вы спали меньше суток. А я был несдержанным от восторга. - Очень поэтично. Ты приходишь в какую-то определенную часть дня? Или ночи? - Ближе к полуночи. О, - догадывается демон, снова жмурясь, - вы хотите иметь возможность отсчитывать время. - Хотелось бы. Это проблема? - Ничуть. Какое-то время Хуа Чен снова лежит без движения, расслабленно жмурясь. Потом сдвигает руку, чтобы уложить уже всю кисть, не только запястье. Поглаживает кончиками пальцев. - Позволь спросить, за чем именно ты собрался наблюдать? Ухмыляется демон так, словно дождался нужного вопроса. Ухмыляется и подмигивает. А потом снова делает вид, что серьезен. - За тем, как вы реагируете. Или, точнее, - НЕ реагируете. - О. Я что-то не делаю, что – по твоим предположениям - должен? Кивает демон снова до крайности серьезно – а кончиками пальцев по ткани на чужом бедре поглаживает почти игриво. Провоцируя и предлагая поверить, что такую слабую помеху легко сбросить или оттолкнуть. Впрочем, тот факт, что Цзюнь У этим не обманывается, вообще не удивляет. - И что же я должен, по твоим предположениям, делать? Вопить и вырываться? От неожиданности Хуа Чен даже давится, сдавленно прикашливая. Не то, чтобы он серьезно обдумывал такой вариант, но когда это еще и вслух произнесено, да еще с такой… кхм… академической заинтересованностью… Нет, честно, Хуа Чен всё ещё старается не пропустить поглотившее его веселье в голос. - Промашка. Не будете, точно? – интересуется он, и вот только что клыки не облизывает в предвкушении. Хотя… облизывает. Немножко. Подначивает ещё пошутить. А получает короткий и какой-то совсем не располагающий к продолжению веселья смешок. – Владыка?.. Что?.. - Ты с восхищением говоришь, что хотел заполучить Бога войны себе во владение, и тут же упускаешь, что именно с Богом войны, хоть и низвергнутым, общаешься. Хотя, возможно, просто слегка неумело шутишь. - Я не упускаю, - мрачнеет демон. Вдавливает пальцы посильнее, щурится, требуя пояснений. - При том, что днём ранее сам же и позволил очнуться в этом храме. С полным осознанием того, что я почти не могу двигаться, что меня запечатывает проклятая канга, что напротив с алчностью и голодом смотрит демон… впрочем, демон не замедлил озвучить, что именно желает получить и чем руководствуется. На мой взгляд, ты предельно ясно высказался. Тот самый демон никак не может выбрать, поддаться ли ему раздражению или же любопытству. В конце концов решает, что обозлиться всегда можно успеть. А упустить момент, пока собеседник так склонен к долгому разговору… - Ладно, - словно бы в размышлении тянет Хуа Чен. – Но я не упускаю. Я… недоумеваю излишне спокойному принятию. Всё ещё канга? Цзюнь У негромко хмыкает. - Здравое размышление. Алчный и порывистый, но ни одного грубого приема. Манера изъясняться уж скорее ближе к изысканной, нежели к набору конструкций, описывающих низменные инстинкты. Зал пустующего храма, но при том весьма интригующая попытка смягчить обстановку, и вряд ли это выбор в пользу случайной роскоши. Хуа Чен с довольством ухмыляется. - Да, шкура сама по себе артефакт. Радует, что вы заметили. - Предположил. Заметить не имею возможности, как ты говоришь – всё ещё канга. Мне продолжать, или достаточно? - Конечно, продолжать. Желаю услышать абсолютно все… размышления. - Что снова подтверждает наличие недюжинного самоконтроля и соответствующего ему терпения. И в сочетании со всеми теми проявлениями внимания и заботы, на которые ты для демона в принципе невероятно щедр, - это почти исключает мотивы мести, о которых я поначалу подумал. - И вас всё устраивает? – Хуа Чен не верит. Должно быть что-то еще, что он сейчас действительно ~упускает~, потому и не понимает бывшего правителя. Пусть и с расколотым сознанием, стершейся памятью – но Цзюнь У его снова превосходит. Не то, чтобы это было неприятно осознавать… - Как тебе сказать… Пойми, как Бог войны и потерявший свое государство правитель, я прекрасно осведомлен, чем может обернуться для военнопленного, казалось бы, удача сохранить жизнь. Особенно с оговоркой, как сложно убить и искалечить даже низвергнутого небожителя. Даже с проклятой кангой. Ты всё ещё недоумеваешь? Да уж, если под таким углом посмотреть… Непревзойденный умиротворенно кивает. - Нет, теперь уже нет. Хотя не могу слов подобрать, чтобы выразить, как мне нравятся ваши «здравые размышления». Не то, чтобы чужое превосходство неприятно сознавать… наоборот, будь сейчас Цзюнь У таким же беспомощным, как и многие дни в Зале Скорби, Хуа Чен чувствовал бы себя возмутительно растерянным. Бывший небесный император, пусть и с трудом удерживающий на весу собственную руку, зато без особых проблем вынуждающий Непревзойденного демона чуть не пояснений требовать после каждой своей фразы, ощущался очень ~правильно~. «Желаю реванш», - решает Непревзойденный и предвкушающе облизывает клыки. - Надоело беседовать, - обрывает он затянувшуюся паузу и переворачивается, неотрывно ловя чужой взгляд. Позволяет ухмылке растечься по губам и одновременно вытягивает руку, переводя все свои до этого заигрывающе-фривольные жесты за грань откровенной непристойности. Прижимает. Смотрит. Ждёт – нет, уже не возмущения, раз ему только что так терпеливо и доходчиво объяснили, что неоднозначно бурных реакций не последует. Нет, Непревзойдённый ждет совершенно другого, ухмыляясь шире, откровеннее, нахальнее и почти небрежно проглаживает по ткани, обводя контуры чужого тела – раз, другой, третий. Ждет, когда по чужим глазам потянется дымка, а следом – выражение, которое Хуа Чен всегда считает своей неоспариваемой победой. Правда, когда он с подобными жестами тянется «безобразничать» к своему обожаемому Высочеству, там хватает пары игривых и случайных прикосновений, чтобы смущение начало стремительно уступать место просьбам в стиле «Саньлан, ну как ты можешь… теперь сделай теперь уже что-нибудь, возьми на себя ответственность!» Все равно, Непревзойденный это считает своей безоговорочной победой. Раз за разом. Но не в этот раз. - Неужели так не нравлюсь? – цедит он, поддаваясь непонятно с каких глубин поднявшей волне раздражения. Хочется почти физически стереть это выражение отстраненного и чуть ли не снисходительного терпения пополам с вежливой заинтересованностью. – Или, может быть, Владыке нравится что-то иное? Может быть, мне стоит быть помягче, или, наоборот, грубее? – озвучивая предложения, Хуа Чен и впрямь меняет стиль действий: от едва заметных дразнящих прикосновений, на которые падок Се Лянь, до хватки, легко грозящей оставить синяки даже на бывшем небожителе. – Ну же. Что не так? Действительно, Непревзойдённый понял бы смущение (каждый день имеет счастье наблюдать и быть причиной), стремление оттолкнуть или показное равнодушие, даже брань в свой адрес или попытку поторговаться – но не вежливо-терпеливую полуулыбку! - У вас такой потрясающий самоконтроль? – злится демон, приподнимаясь и почти выплевывая вопрос в чужие губы, как раз в эту терпеливую усмешку. – Мне разбить его чем-нибудь ещё?.. Может быть, начнем с алкоголя?.. - Вино ты мне и впрямь обещал, но в данной ситуации тебе с него проку не станет. На самом деле, злиться Непревзойденный перестает уже после того, как выплескивает свое раздражение парой фраз: ему нравится аромат хвойных благовоний, которые он сам и зажигал, нравится, как пахнет от собеседника… вместе действует замечательно умиротворяюще. Поэтому он профилактически тихо рычит, не стремясь отстраняться, но продолжает играть с неотвечающим ему телом уже без грубостей. - Настойчивый. К чему?.. - Хочу разрушить ваш самоконтроль, Владыка. А дальше посмотрим… - Это не самоконтроль. «Нет?» - хочет переспросить Хуа Чен, недовольно подаваясь назад, чтобы иметь возможность видеть не только глаза, но и все лицо собеседника. Скалится, вынуждая ситуацию ещё немного побыть злой шуткой. - Я не настолько плох и неумел. Или отвращение вызывает сам концепт моих действий?.. - Отчего же? Наоборот, отношение лестно. Исполнение тоже на высоте. И за старания отдельная благодарность. Несмотря на заметный привкус язвительности, Хуа Чен вместо нового витка злости весело фыркает. - Ладно, заинтриговали. Или, как там, - «всё ещё канга»? - Нет, но тоже мало радующая докука извне. Непревзойдённого, можно сказать, озаряет понимание и досада: действительно, видел же сам! - Поветрие? – интересуется он, переставая пытаться добиться ответа, но руку не торопясь убирать. Демону нравится позиция. Нравится, что его не отталкивают и не пытаются закрыться. Нравится отсутствие смущения или злости в чужих глазах. - Так ты осведомлён. - Да, видел, - соглашается Хуа Чен. Подумав, сдвигает ладонь выше, превращая только что непристойную картину в почти целомудренную пастораль. – Но желаю знать подробности. - Какие именно? - Тело просто перестало в одночасье реагировать? Как только в него вцепились те призраки? - Пожалуй. Знаешь, на тот момент меня несколько иные вопросы волновали, нежели, хммм… те, которые сейчас тебе покоя не дают. Хуа Чен думает, что еще немного – и он начнет влюбляться в аккуратную язвительность Цзюнь У с сознанием давно забытого правителя. И Хуа Чен все еще хочет реванш. Поэтому он делает максимально невинное и любопытствующее выражение. - А как принц Уюна обнаружил такую досадную оплошность? Кажется, у Цзюнь У все же дергается бровь. Но и уголок рта выгибается довольно насмешливо. - Тебя действительно интересует где, как и перед кем мне пришлось извиняться за собственную несостоятельность? Реванш по вкусу похож на так любимые ненаглядным Высочеством карамельки с яблоками, а злиться Непревзойденный уже и забывает: ему весело. - Пожалуй, нет… но, а если бы и да? Вот теперь Цзюнь У приподнимает бровь очень знакомым Хуа Чену жестом. - Не помню. Ты переживешь такое разочарование, демонический генерал? - Переживу, как только оценю размер контрибуционных выплат, - обещающе скалится демон. Ему показалось, или от собеседника и впрямь был слышен вполне искренний смешок?..