jiānjìn (заключённый)

- Как он? – казалось бы, не отвлекаясь от свитка, почти неслышимо интересуется Се Лянь. Так тихо, что можно было бы если уж не сделать вид, что не услышал, то уж точно переспросить… но у демонов слух многократно острее. Иногда даже запредельно лучше, чем следовало бы: Хуа Чен мгновенно понимает, о ком вопрос. В том числе, незаданный вопрос. - Тварь больше не появлялась, - отчитывается от обожаемому Высочеству. Тот, впрочем, все равно тревожно и болезненно то хмурится, то губы сжимает. - А… - А то, что помнит себя принцем Уюна, нареканий не вызывает. О, Высочество снова хмурится. Долго готовился к разговору, видимо. Беспокоился. Хотя, по мнению Князя демонов, даже по самой великой милости не заслуживало бы. - Сань Лан. Расскажи поподробнее. Очень тебя прошу. Бог бы мог и не просить. И уж тем более без «очень». Но такой формулировке вообще сопротивляться ни сил, ни желания… …князь согласен рассказывать, только если ему за ту докуку позволят обнимать и чуть не урчать в чужое стремительно краснеющее ушко. - Ко мне настроен благожелательно, с иерархией пока не спорит. Выигрывает у мироздания в моем лице время, желая восстановиться. Живая история с моралью и принципами, от которых этого скромного демона восхищение плавит… гэгэ что-то тревожит? Одно твое лишь слово, и… Ненаглядное Высочество качает головой. - Ты пообещай только, что – если что вдруг пойдет странно – ты скажешь… Непревзойденный демон обещает, конечно же. Не уточняет разве что, а насколько ~странно~ надо. К снова «брошенному и забытому» клинку бывший небесный правитель относится на удивление незаинтересованно – хотя, думает Хуа Чен, непредметно следящий за развитием ситуации, неужели всерьез считает эту железку вот настолько разумной?! - Эмин?.. А Хуа снова ушел?.. Жаль. Но здравствуй. Тебе тоже рад. Проклятый ятаган вздрагивает, над ножнами появляется полоска стали – словно выглядывает, любопытствуя. Или тянется к подошедшему. Демон в прошлый раз раздраженно велел «не подкрадываться» - теперь уюнский принц не выпускает чужое оружие из поля зрения, но и заметно особых тревог от неконтролируемого присутствия рядом не испытывает. - Ты, наверное, не слова понимаешь, а… интонации? Или считываешь потоки ци?.. Так у меня канга… Клинок вздрагивает, распахивая глаз, по ножнам чуть не рябь проходит. - А я тебя не понимаю, мои извинения. Только угадывать могу. Ятаган щурится, подрагивая, а бывший император даже чуть улыбается. Между прочим, владельцу клинка что-то не сильно улыбаться рвался, оскорбленно думает Хуа Чен. - Не знаю, можно ли дотрагиваться… Эмин, плеснув волной ци, взвивается, только ножны жалобно покачиваются на столе. - …что ты, без разрешения не стану, конечно. Клинок замирает в воздухе, прямо напротив вполне спокойно сидящего за столом «собеседника». Замирает – и плавно разворачивается, острием целя почти в лицо уюнцу. «Пугает, что ли,» - раздражается этими играми Хуа Чен. Пусть только попробует хоть прядку Владыке срезать, точно на шпильки демоницам пойдет. Впрочем, Владыка-то про наблюдателя не осведомлен. Зато спокойно устраивается локтями на столе, переплетает пальцы и устраивается подбородком. Совсем невстревоженно. - Мне кажется, ты не злишься. Хочешь что-то показать?.. Клинок двигается вперед. Очень медленно. Словно сдерживает привычный сокрушающий порыв. Лезвие подныривает под ладони, поддевает снизу незаточенной гранью пальцы… …и больше ничего не происходит. Хотя, думает Хуа Чен, если эта сошедшая с ума железка оставит Кайрана без рук, он вполне успеет, чтобы восстановить и не оставить даже тонких шрамиков, но последствия железке даже шпильками в прическу демоницам не светит. - Можно дотронуться? Ты щедрый. Так, отвлекись только – уюнец успевает медленно разомкнуть руки и теперь ведет кончиками пальцев вдоль лезвия. Проклятой железке явно нравится – рябь искажает и вулканом не расплавленную сталь. Уюнцу, похоже, от такой демонстрации только весело. Это не скованные кангой небожители видели бы дикие вихри вокруг лезвия. Кайран, похоже, видит только искажающуюся сталь. - Поймал, - сообщает он ятагану, аккуратно соединяя ладони: словно и впрямь поймал гибкую, живой рябью подрагивающую сталь. Наклоняется, едва заметно касается губами самого острия. Хуа Чен забывает, как дышать и моргать, хотя уж ему-то, как демону, совсем без необходимости. А потом уюнец с шипением отстраняется. По губам расползается что-то, до умопомрачения напоминающее небольшой алый цветок. Слишком маленький для акта агрессии, но… «Переплавлю», - успевает решить Хуа Чен. - Эмин, это очень больно. Не рань меня больше. Дурная железка. Думаешь, понимает тебя, небожитель… и ведь наивным при всем желании обругать язык не повернется назвать. - Раньше такая царапина затянулась бы сама… а теперь и вылечить не могу. Хотя вот Хуа говорит, его мощь настолько пропитала меня, что и ты теперь путаешь… досадно так. Не что путаешь. Что залечить такую ничтожную оплошность не в силах. Хм… что?.. Лезвие снова подается вперед, поддевая набухающую капельку – кровь перетекает на острие, а вот сорваться вниз не успевает, словно впитывается в сталь. У непревзойденного демона и клинок демонический. Хуа Чен чувствует что-то, похожее на… не гордость, но удовлетворение. - Можно и прижечь. Почему нет, - соглашается тем временем бывший небесный правитель, слегка наклоняя голову снова. Наблюдающему демону поначалу кажется, что ятаган снова дернулся, поймал отсвет – и только. Но вот уюнский принц выглядит… удивленным. Проводит пальцами по губам, смазывает подсыхающий кровавый цветок. Проводит снова, окончательно стирая… - Хватило, - вполголоса выдыхает скованный кангой небожитель и высший демон, в то время как другой непревзойденный правитель демонического мира ошеломленно поднимается на ноги. Эмин – оружие демоническое, оружие духовное и само по себе вместилище невероятного количества силы, которую Хуа Чен по своему желанию волен зачерпнуть без остатка или влить еще, скучая или отдавая излишки. Но Эмин не может ~дать~. Значит, даже ту крошечную искру, чтобы залечить царапину, Кайран должен был взять сам. Выпить, обойдя сковывающее действие небесной канги. Но Хуа Чен не хочет называть это подсмотренное открытие «странным». Скорее уж – восхитительным. Всё же один визит он выжидает. Что-то требует, о чем-то спрашивает – и ничего более. Но в следующее свое явление нарочно меняет цветовую гамму одежды – не белая нижняя рубаха и брюки, придающие облику некую толику «очаровательности молодого господина», а черные, даже без смены внешности обтекающие демона хищной аурой. - Ешь, - немногословно требует Хуа Чен, придвигая принесенное угощение. Смотрит, словно любуется, уже что-то задумав. - Градоначальника Хуа мучает дурное настроение? Если б и мучало, думает Хуа Чен, уже разбилось бы об эту спокойную вежливость. Какое, к неблагим видениям, дурное настроение, когда тебе может принадлежать нечто такое восхитительное. - Ожидание, - сообщает он, устраиваясь подбородком на основании ладони. - Ожидание?.. - Да. Жду, когда мое небесное оружие поведает мне крайне занимательную историю. Кайран, по всей видимости, считает пассаж еще одним способом непредсказуемого демонического флирта, потому что оглядывает собеседника без особого недоумения или встревоженности. - Историю о чём? Хуа Чен предвкушающе ухмыляется. Наверное, на том облике, что он выбрал и что привычен Кайрану, это выглядит… несоответственно. - О поцелуях с проклятым и дурным ятаганом. Хмурится уюнский принц чуть меньше мгновения – да никак вспоминает, что ли! - А, это. Удивительно, если бы ты был не осведомлен. - И я очень недоволен, - сообщает Хуа Чен. С удовлетворением чуть не облизывается, рассматривая недоуменное выражение в чужих глазах. - Тем, что Эмин тронули без твоего дозволения? Вот теперь демон, следуя своей легенде про недовольство и дурное настроение, наклоняется вперед, впечатывая в скулы уюнца острые когти. Словно собрался принудить в глаза себе смотреть. А он и так смотрит. Без капли страха, разве что с недоуменной заинтересованностью. И этой чертовой спокойной вежливостью. - Ты взял у него ~мои~ силы. И я потому осведомлен. - Чуть меньше искры… как пыль с лезвия. Это недопустимая вольность в твоем мире? Ладно, думает Хуа Чен, играть с чужим непониманием приятно, но как-то невежливо. - Ты ~взял~, Кайран. Небожитель, свергнутый и запечатанный кангой, ты смог каким-то образом взять пусть и кроху, но у демонического оружия. У моего оружия. И ты не сказал мне ни слова. Выглядит если не как попытка мятежа, то уж как неподчинение точно, - не удерживается Хуа Чен от весьма вольной интерпретации: если уюнского принца может что-то привести в растерянность, как такой случай упустить!.. А он выглядит растерянным. Даже молчит довольно долго. - В таком прочтении, наверное, и впрямь… - в конце концов, вполголоса соглашается с демоном собеседник. – И что же ты теперь ждешь от меня, Хуа? Что, по канонам твоего мира, я должен сделать? Хуа Чен позволяет себе понаслаждаться этим ощущением ничем не ограничиваемого карт-бланша на все мыслимые и немыслимые… мда, конечно, воспользуйся только, ненаглядное Высочество точно в ужас придет. Но ощущение вседозволенности – приятное. Забытая приятность. Непревзойденный князь демонического мира так привык за столетия, сколь волен в своих решениях, что ощущение и впрямь чарующее. - Действительно было похоже на пыль? – интересуется Хуа Чен совершенно спокойно и даже деловито, отпускает собеседника. - Пыль на лезвии. Да. Хотя… скорее пыльца. - Пепел, быть может? – услужливо подсказывает демон. - Точно нет. Серебристая. Как твои… украшения. - Нечто другое, - почти мурлычет демон, качнув кистью и показывая, как на запястье опустилась серебристая бабочка. Прелесть имени его драгоценного Высочества. Се Лянь обожает этих малюток. – Не очаровывайся сильно, Кайран, стайка таких красавиц – это казнь тысячи порезов в любом месте призрачного мира, где я укажу… кстати, кровь тоже пьют. Впитывают. Как Эмин с твоих губ. - Впечатляюще. Впрочем, бывший небесный владыка выглядит не впечатленным – уж скорее шокированным. Действительно, принцу Уюна откуда о таких вещах можно знать. Демоны – это не только лава, пепел и предсмертные хрипы отчаяния. Хуа Чен почти гордится (честнее, конечно, было бы сказать - красуется). - Хуа, ты не ответил. Что я теперь должен сделать, чтобы… что? Обозначить, что признаю вину? Извиниться? То, что проступок по сути своей оплошность, факта своего наличия не отменяет. Да уж, думает Хуа Чен, некоторым другим бы обличенным властью небожителям хоть треть такой ответственности за свои деяния, всё ненаглядному Высочеству было бы проще. Впрочем, небось так привыкли, что их прежний император - несокрушимый гарант стабильности и благополучия, что сейчас никакая ответственность не поможет, будут метаться, как потерявшие вожака шакалы. Хуа Чен презирает небесных чиновников. За редким, конечно, исключением. Исключению напротив он и лениво отмахивается – серебристая бабочка рассыпается пыльцой и отсветами. - Когда действительно усомнюсь в твоей лояльности – тогда и скажу. Пока желаю просто наслаждаться твоим обществом. Как ты разговариваешь. С таким достоинством. Не стараешься мне понравиться, - цедит Хуа Чен вроде бы и лестные слова, а на языке горчит, как ненужная, дурманящая примесь в вине. - Принято. - Вот о чем и речь, - соглашается демон, облизывая клыки и подбираясь ближе, чтобы улечься на чужие колени. - Руку дай, - командует Хуа Чен, за рукав подтягивая к себе запрошенное. Обнимает с ухмылкой, как ребенок любимую игрушку, прижимает к груди – если бы сердце билось, Кайран мог бы считать удары основанием ладони. – Вот, так хорошо… хм, приятная неожиданность, или ты все же стараешься мне понравиться? – саркастично интересуется демон, но даже слегка голову запрокидывает: не то погладили, не то потормошили слегка, но определенно жест был. - Вежливая любезность собеседнику, - как же, забудешь, с кем беседуешь. Забыть – и быть поверженным одно фразой. Восхитительно. – Прошлый раз ты практически стребовал что-то подобное. Перестать? - Продолжать! - слегка возмущенно щурится Хуа Чен. – Сказать, почему твое крошечное своеволие меня так взбудоражило? - Уж прояви милосердие. Не того просишь, едва не увлекается обменом колкостями Хуа Чен. - Канга запечатывает тебя как вознесшегося небожителя. А вот что Ваше проклятое высочество – еще и не умиравший демон в сплаве своих духовных сил, о том не особенно подумать удосужились. - Я не… - Демон, - припечатывает Хуа Чен истину, о которой носитель просто забыл. – А все порождения призрачного мира на территории моего города – мой удел власти. - Поэтому ты и обозлился? - Уже умиротворенно восторгаюсь своим оружием и размышляю над иными способами кангу обойти, - мурлыкающе сообщает Хуа Чен. Подтягивает к себе поближе запястье, больше вдыхает аромат от пальцев, чем целует, так, губами разве что мазнул. - Мне что, попробовать взять без разрешения ци у кого-то еще? Ну, если градоначальник Хуа разрешит, конечно. Кстати, а это идея. Эмин – это продолжение мощи Непревзойденного князя, а вот совсем чужую силу он сможет ли? - Даже сам объект тебе выберет, - соглашается «градоначальник», мечтательно ухмыляясь. И – нет, это не «странные» события. Возмутительные, ошеломительно-ожидаемые, какие угодно. Незачем пока тревожить драгоценное Высочество по таким пустякам. Вовсе незачем.