ненависть.

— Да он ахуел совсем?! — Мазелов округляет глаза и разводит руками. — Ему нельзя эту хуйню с рук спускать, он уже реально заебал. Руслан лишь отводит глаза и смотрит куда-то в сторону. — Я не знаю. Что мне делать с ним? — Нотка грусти слышна в словах младшего. — Мне нет смысла вечно махаться с ним кулаками, я не привык решать так проблемы. — Тушенцов пожимает плечами и с надеждой поднимает взгляд на друга. Мазелов лишь тяжело вздыхает и чешет затылок. — Надо что-то думать, желательно скорее. — Надо. — Тушенцов снова опускает глаза куда-то в пол и подпирает подбородок на ладонь. — Не переживай, дай мне пару дней, я обязательно что-нибудь придумаю. — Мазелов кладёт руку на плечо Руслана и слегка того приобнимает. В класс заходит молодая учительница, а шум резко стихает. Мел скользит по доске, а ручки умело пишут в тетрадях. Лишь Руслан снова плавает в своих мыслях, снова захлёбывается и не может найти ответы на свои вопросы. Гнев снова затуманил сознание подростка, от чего нога неприятно дёргалась в тиках, а палец настукивал по школьной парте. Рыжий совсем не хотел покидать его голову, не хотел отпускать его из своих лап, которые упирались когтями прям под кожу. Больно и неприятно. Руслан уже думает сдаться, но принципы и гордость берут верх. Нет. Отступать он не намерен, но вести войну тоже не было никакого желания. Как от него избавиться? Вопрос ударял в голову с каждой минутой сильнее. Школьные часы пролетели незаметно, ведь Тушенцов последние уроки лишь пытался придумать какой нибудь план, но всё будто мигом вылетало из головы и падало с треском. Парни быстрым шагом спустились на первый этаж, Мазелов забрал олимпийку с раздевалки и они покинули школьные стены. Мрачное небо снова затянуло город в пустоту и серость, а лёгкий ветер напоминал о себе неприятно, когда касался голой кожи. Подростки двинулись за школу чтобы покурить и поговорить на счёт Кашина, который всё никак не покидал голову Руслана. Усевшись на бордюр, Тушенцов достал из полупустой пачки две сигареты и одну протянул Илье. Тот сразу схватил никотиновую палку и сжал зубами. — Ну, чё нибудь пришло в голову? — Тушенцов выдыхает ядовитый дым и с призрением смотрит на друга. — Ну. Я тут подумал, можно вообще взять тебе пневмат, чтоб пугать этого ублюдка. — Смеёшься? Думаешь он боится его? — Руслан давится язвительной улыбкой. — Ну. Слушай. — Мазелов выдыхает клубок дыма. — Если не испугается, то можно и в колено стрельнуть. — Чтоб я сел потом по малолетке? Завязывай. — Руслан слегка толкает друга в бок. — Слушай, такой как Даня пойдёт жаловаться ментам? — Илья убедительно смотрит на Руслана. Тушенцов задумчиво поднял карие глаза на небо. — Ну, может ты и прав. — Неуверенно сказал брюнет. — А где я достану этот ствол? — У меня дядя работает в органах, я могу попробовать с ним договориться, но если не получится, то напишем Славе, думаю, у него есть контакты подобных людей. — Мазелов пожимает плечами и выкидывает бычок куда-то влево. — Ладно. — Руслан опускает взгляд на сырой асфальт. Руслан докуривает сигарету и поднимается с бордюра, махает рукой в сторону и парни направляются по дворам домой. Илья провожает друга, даёт дружеское рукопожатие и удаляется по дороге к себе домой, а Тушенцов медленно поднимается в квартиру, чувствуя себя максимально неуютно из-за всех этих мыслей, которые били по голове словно кувалдой. Парень проходит в свою комнату, откидывает рюкзак где-то возле стола, а сам усаживается за компьютером. Хотелось немного отвлечься. Врёт. Хотелось больше никогда не погружаться в этот ужас. Яркая картинка с ютуба помогает ни о чем не думать. Подросток устало развалился в кресле и разглядывал сменяющиеся кадры на мониторе, вслушиваясь в бесполезную информацию из колонок.

***

Школьное время Кашин провёл более чем хорошо, не было занудных мыслей или плохого настроения. хотелось что-то делать и двигаться. Парни отсидели последний урок и с облегчением покинули школу, направляясь за неё, чтобы перекурить и отправиться по домам. — Ну что, Дань, когда в следующий раз соберёмся? — Интересуется Юра Хованский, а сам тянет сигарету и рассматривает улыбающегося Кашина. — Да хоть когда можем, вы же знаете. — Пожимает плечами рыжий и тоже выпускает ядовитый дым изо рта, попутно стряхивая пепел с сигареты на асфальт. — У меня родители на следующей неделе съебут на дачу, можем у меня собраться. — Предложил Хова. — Давайте. — Улыбается Онешко. — Посмотрим уже ближе к тому времени. — Протягивает голубоглазый. Ребята докурили, пару минут пообщались и распрощались друг с другом, направляясь по разным сторонам. Кашин шёл довольно энергично, всматривался куда-то вдаль и витал в своих мыслях. Погода уже не казалась какой-то не такой, а лёгкий ветер совсем не раздражал. Он направился в сторону своего дома, ведь по его подсчётам — предки сейчас на работе, значит очередного скандала быть не должно. Кашин ловко открывает подъезд, поднимается на свой этаж и заходит в квартиру. Тишина. Дома и вправду никого, рыжий стягивает с себя кеды и плетётся в комнату. Он усаживается на диван и чешет затылок, рассматривая линолеум на полу. Кареглазый брюнет с щенячьими глазами не хочет покидать его голову, а испуганный взгляд младшего парнишки лишь ещё больше ублажает разум Кашина. Хочется смотреть на то, как он боится и умоляет, но он не из слабых парней, на страх его вывести тяжело. На животный страх. Глаза рыжего сверкают, а в голову лезут самые жестокие мысли и расправы на счёт брюнета. Почему он об этом думает? Кислота бьёт в голову? Определённо. Даня даже не сразу замечает, как улыбается от своих же мерзких и жестоких мыслей. Хотелось воплотить фантазии наяву прямо сейчас, от чего Даня невольно закусил губу, а через пару секунд почувствовал привкус металла на языке. Грёбанный нарцисс. Остаток дня парня проходит более чем спокойно, но под вечер наступает самое мерзкое. Отхода. Даня лежит свернувшись калачиком и слегка подрагивает. В голову лезут самые депрессивные мысли. Очень плохо. Тело ноет, а кости как будто сломаются из-за малейшего движения. Отец сегодня остался на ночную смену, а матушка не разговаривала с сыном после утреннего конфликта. И хорошо. С трудом Даня засыпает, но каждый час просыпается то от кошмаров, то от судороги, которая током проносится по всему телу. Кашин снова даёт себе обещание больше не прикасаться к этому, до последнего пытается поверить самому себе.