Я приду к тебе на помощь

Не успел Нушрок заснуть, как Оля резко затормозила коня и министр лбом ударился об ее спину. - Что случилось? - спросил он сонным голосом. - Посмотри, - сказала Оля, - Вся дорога как болото выглядит. Если по ней ехать это самоубийство. Можно в пропасть улететь. - Да, я вижу, - хрипло произнес Нушрок гундося из-за заложенного носа, - Это неудивительно, ведь ночью шел дождь. Смотри, промежуток между одиннадцатой и десятой станциями метро не застроенный, но достаточно большой кусок земли огражден забором, поскольку там идет стройка. Мы можем поехать вдоль забора, а потом дальше уже просто по этой линии. Конечно, там тоже мокро и, скорее всего, скользко, но от пропасти далеко. Старайся ехать поближе к забору чтоб в любой момент ухватится можно было. Нушрок глотнул слюну и закрыл глаза продолжая говорить, несмотря на то, что ему было очень тяжело дышать и больно говорить. - Как подъедем к десятой станции разбудишь меня. Я скажу как мы поедем дальше, - сказал Нушрок вновь засыпая. Помимо боли в горле, у Нушрока был полностью заложен нос. Слизь хлюпала где-то в пазухах и дышать приходилось ртом, что только усиливало боль в отекшем горле и груди. Высмаркивать нос министр не не собирался, поскольку чувствовал, что слизь глубоко в пазухах и не выйдет просто так. - Хорошо, - произнесла Оля скорее сама себе и дала коню шенкель медленно выходя на грунтовую дорогу. Копыта у лошади начали хлюпать по лужам на грунте, но не поскользнулись и Оля аккуратно натянула на себя правый повод, чтоб Норов повернул на право и не упал на бок. Доехав до поворота, Оля снова натянула повод и повернула на лево на дорогу, которая идет вдоль всех станций метро фиолетовой ветки. Помня, что Нушрок сказал ехать вдоль забора, которым огорожено место стройки, Оля подъехала ближе к нему, чтоб ухватится рукой в случае если Норов потеряет равновесие. Проехав медленным шагом расстояние между одиннадцатой и десятой станциями метро за двадцать минут, Оля остановила коня возле десятой станции метро. Слева от дороги начинались дома, в основном, пятиэтажные, которые тянулись вдоль дороги и стояли рядами один за другим. Между рядами находились дворы или просто дорожка для проезда. Вдалеке виднелся лес и гора. Оля протянула руку и разбудила Нушрока аккуратно потрусив его за ногу. Нушрок резко дернулся и открыл глаза. - Что случилось? - спросил министр и сразу же закашлялся. Резкое физическое движение спровоцировало приступ кашля. Нушрок схватился правой рукой за грудь и наклонился к земле чтоб сплюнуть на землю мокроту если что-то выйдет. Из груди вырывался густой грудной кашель. Оля крепко держала Нушрока, чтоб он не упал с лошади обхватив своими руками его ноги. Нушрок кашлял очень тяжело, словно пытался выкашлять некий инародный предмет из организма. Министр держался одной рукой за грудь, а второй за поясницу - сильная ноющая боль стала резко острой. Приступ кашля длился почти минуту, но мокрота не вышла. Министр только сильнее надорвал горло и усилил головную боль. Нушрок сел ровно стараясь выровнять дыхание. Кружилась голова, болело в груди, даже просто вдохнуть было тяжело и при вдохе боль отдавала в правый бок и под лопатками, в пояснице была тянущая ноющая боль. Нушрок медленно дышал чтоб уменьшить боль в груди. - Едем дальше? - спросила Оля. - Да, - прохрипел Нушрок вытирая пот со лба, - Смотри, сейчас поворачивай налево и заезжай в любой двор. Поедем через дворы. Там тоже грязно и мокро, но относительно безопасно, и гораздо удобнее ехать по песку или щебени. Внезапно Нушрок почувствовал, что у него чешется нос и сейчас он чихнет. - Апчхи! Апчхи! Нушрок схватился рукой за горло, а слизь из носа так и не вышла. Видимо сидит очень глубоко в пазухах. Тут уже необходимы специальные растворы, которые будут помогать выводить слизь из пазух. Министр сел ровно чем намекнул Оле, что можно ехать дальше. Оля дала Норову шенкель. Норов пошел прямо к входу во двор. Девочка натянула левый повод и конь повернул налево. Пройдя через арку, они заехали в первый двор от метро. Нушрок слегка отодвинулся назад и положил голову Оле на спину, чтоб расслабить мышцы спины. Так дышать стало легче и он сам не заметил как заснул. Оле даже не пришлось включать навигатор. Норов сам шел уверенно прямо, как будто знает, куда идет. Девочка этому не удивилась, ведь она прекрасно знала, что лошади запоминают дорогу, по которой уже хоть один раз ходили, а Нушрок все таки главнейший королевский министр и постоянно ездит по всей территории вселенной, вероятнее всего тут он тоже был уже и не один раз. В отличие от новых дворов на одиннадцатой станции метро, которые все одинаковые, дворы этих домов все разные, не похожие один на один и проход между ними либо арка, либо просто дорожка. Заблудится тут уже сложнее. Единственное что Оля даже не знала как выглядит последний двор и где нужно будет поворачивать обратно на извилистую дорогу, чтоб оказаться возле первой станции метро фиолетовой ветки. Проходя двор один за другим страх Оли быстро рассеялся. Было видно где заканчивается и начинается каждый двор. Можно спокойно из них выехать на широкую дорогу, если вдруг показалось, что заехал не туда. Норов шел уверенно и Оля просто расслабленно сидела в седле держа повод, чтоб контролировать коня, если, вдруг, его что-то напугает и он резко дернется. Во дворах никого не было, что радовало. Оля больше всего не хотела, чтоб дети подбегали и приставали с какими-то вопросами. Еще до поражения в Королевство, Оля часто гуляла с мамой в парке и всегда много детей бегали вокруг лошадок, если они шли по парку. Оля относилась к детям хорошо, поскольку сама только недавно стала подростком и сама в четыре года просила маму пойти покататься на лошадях, но сейчас ей вообще ни с кем не хотелось разговаривать. Она и Нушрок вдвоем болеют и банально разговаривать довольно тяжело. Оля чувствовала что ее начинает морозить - поднимается температура и сидеть больно - болью отдает мочевой пузырь. «Время идет, а становится только хуже», - подумала Оля, - «Нушрока надо вести в больницу. Да и мне осмотр не помешает». Дорога сквозь дворы полтора часа и только к семи утра они оказались возле первой станции фиолетовой ветки. Наконец-то было преодолено расстояние от точки «А» до точки «В». Оля натянула повод, чтоб Норов остановился, и, протянув назад руку, потрясла Нушрока за плечо. - Нушрок! Нушрок! Просыпайся! Министр вздрогнул и открыл глаза. - Что случилось? - хрипло ответил он одновременно сонным и больным голосом. Он дышал постоянно ртом, поскольку нос полностью забит. - Мы приехали, - сказала Оля, - Стоим возле первой станции фиолетовой ветки. Куда дальше ехать? Нушрок начал говорить тихо чтоб не вызвать приступ кашля. Он чувствовал сильное головокружение и озноб, поэтому крепко держался за Олю, чтоб не выпасть из седла. - Сейчас едем прямо до поворота, - начал Нушрок тихим гундосым голосом, - На повороте поворачиваем налево, там будет подъем вверх. Когда поднимемся ты увидишь цифру «7» и желтого цвета ступеньки. Это желтая ветка. По этой дороге потом прямо едем и откажемся возле конюшни. Там расстояние три станции метро. - Я поняла, - сказала Оля. - Когда будет подъем толкай коня, - хрипло сказал Нушрок, - Ему тяжело подниматься без помощи. - Да, я это знаю, - сказала Оля, - Я занималась конным спортом пять лет. Все эти моменты знаю. Нушрок попытался что-то ответить, как резко накрыл приступ кашля. Нушрок наклонился к земле чтоб легче было откашлять. Из груди вылетал насколько сильный кашель, что, казалось, будто легкие выйдут наружу. Министр держался одной рукой за грудь, а второй за Олю, чтоб не упасть, боль в горле стала раза в два сильнее. Снять отек было нечем и Нушрок с каждым разом все сильнее и сильнее надрывал его. Приступ кашля длился почти два минуты. Когда Нушрок снова сел нормально в седле вытирая пот со лба, на земле лежал сгусток темно-зеленой мокроты. Нушрок задыхался и после окончания приступа ловил ртом воздух, что усилило боль в отекшей задней стенке горла. Его начало еще сильнее морозить от пота на спине, который делал только хуже. Нушрок почувствовал что сейчас опять чихнет. - Апчхи! Апчхи! Апчхи! Во время чиха горло отдало острой болью и в груди сильнее заболело. В этот раз из носа вылетело немного густой зеленой слизи. Нушрок вытер ее салфеткой из кармана. Сделав несколько глотков воды, министр закрыл глаза и начал медленно дышать ртом стараясь выровнять дыхание. - Поехали… дальше, - прохрипел Нушрок морщась от боли в горле. Даже банально произносить слова ему очень тяжело. Оля дала коню шенкель и они направились в сторону конюшни. Оля сидела спиной к министру, а потому не видела что у него начинают синеть губы и слегка щеки. *** Через полчаса Оля и Нушрок приехали к десятой станции желтой ветки метро. Остановив коня, Оля слезла первая, после нее начал слазить Нушрок, но, перебрасывая ногу, он потерял равновесие и упал на спину тяжело дыша. На звук выбежал конюх и увидел, что министр еле дышит. - Господин главнейший министр! Что с вами? - Все… нормально, - с трудом прохрипел Нушрок, - Просто… я… не… выспался. Конюх стоял смотря на министра шокированным взглядом. Состояние министра явно говорило не про бессонницу, а на поражение легких. Даже врачом не надо быть, чтоб это осознать. - Вам к врачу надо! - настаивал конюх, - У вас губы синие! Вы задыхаетесь! - Я отвезу его туда, не переживайте, - сказала Оля передавая Норова конюху. Когда Норов скрылся в конюшне, Оля подхватила Нушрока под руки и подняла с земли на ноги. Министр схватился рукой за грудь и поясницу. Они отдали острой болью. Девочка сразу взяла его за правую руку, чтоб удержать если вдруг он потеряет равновесие. Физическое движение вызвало резкую боль в груди и пояснице. Сморщившись от боли, министр резко наклонился когда начался приступ кашля. Нушрок держался левой рукой за грудь, а второй сжимал руку Оли словно намекая, чтоб она не отпускала его. Когда приступ кашля прошел, Нушрок вытер пот со лба и увидел на земле большой сгусток зеленой мокроты. Казалось она стала еще темнее. Оля смотрела на это в ужасе и почувствовала, что она хочет в туалет. Девочка приложила руку к животу и Нушрок понял, что Олю беспокоит. - Зайди… на конюшню… - с трудом прохрипел министр, - Там… есть… туалет. Оля кивнула и зашла в конюшню. Найдя нужную дверь девочка зашла в комнату и вышла спустя две минуты морщась от боли. Мочеиспускание довольно болезненное и горло режет от боли. Оля вышла на улицу, Нушрок ждал ее возле входа. - Можно у тебя леденец? - спросила Оля, - От боли в горле. Нушрок кивнул и вытащил из кармана пластинку с леденцами голубого цвета. Взяв каждый по одному леденцу, министр спрятал их обратно в карман, и, сглотнув слюну, прохрипел. - Пошли… сейчас… во дворец короля. Мне… нужно… поговорить с Йагупопом. Оля уставилась на него шокированным взглядом. - Ты сейчас серьезно? - спросила хрипло девочка морщась от сильной боли в горле и озноба, - Ты еле на ногах стоишь и говоришь с трудом. Тебе в больницу надо! - Мне… нужно… к королю, - прохрипел Нушрок, - Это необходимо! - Ну пошли, - сказала Оля беря министра за руку. Выпив таблетку от температуры два подростка отправились во дворец короля. От десятой до девятой станции метро подниматься приходилось вверх. Оле еще терпимо было, а вот Нушрок задыхался на каждом шагу, выдохнуть ему было гораздо сложнее, чем вдохнуть. Усиливалась боль в мышцах ног, груди, пояснице и голове. Казалось, что они находятся в «зоне смерти» на Эвересте, а не поднимаются на небольшую горку, на которую зимой дети с санками ежедневно поднимаются. Поднимались на горку они около часа, и, когда оказались на ровной дороге, то до дворца оставалось две минуты. - Взобрались наконец-то, - произнесла Оля, - Ощущение словно мы Эверест покорили, а не прошли расстояние одной остановки метро. - Ощущение… точно… как на Эвересте, - прохрипел Нушрок тяжело дыша, - Сейчас… подожди минуту… я отдышусь. После длительной физической нагрузки пытаясь выровнять дыхание, Нушрока накрыл приступ кашля. Он был еще сильнее, чем предыдущий. Нушрок упал на колени и Оля заметила как у него полностью посинели губы, щеки, сердце визуально вылетает из груди и выходит мокрота розового цвета. Оля испугалась, такого она еще никогда не видела и поняла, что тянуть дальше некуда. - Нушрок! У тебя лицо синее! Тебе срочно надо в больницу! - Не надо, - прохрипел Нушрок, - Просто… поднимались долго. Я устал. В этот момент Оля его стукнуть захотела. Ей было непонятно что своей упертостью министр пытается доказать? И кому? - Да что ж ты такой упертый?! - Оля схватила Нушрока за руку поднимая его с коленей на ноги, - Я не позволю тебе умереть! Девочка потащила друга за руку на территорию дворца. Стражники, увидев главнейшего министра, пропустили их без лишних вопросов. Оля надеялась, что Йагупоп никуда не уехал и карета стоит на месте. К счастью Оли, карета стояла на территории дворца. Открыв дверцу, девочка, буквально, силой посадила в нее Нушрока. Министр уже идти нормально не мог. Лицо было все синее и он задыхался. Даже на расстоянии слышалось тяжелое хриплое дыхание. Сама Оля запрыгнула на место Кучера. - Вперед! - крикнула она лошадям и две белоснежных лошади поскакали галопом в сторону больницы. Оля даже навигатор не стала открывать, ведь эту дорогу она прекрасно знала. *** К больнице они подъехали через двадцать минут. Нушрок лежал на животе на сидении и с трудом дышал. Из груди вылетал густой грудной кашель с мокротой розового цвета. Остановив лошадей, Оля спрыгнула на землю и помогла выйти Нушроку из кареты. Взяв друга за руку она повела его к дверям приемного отделения. Нушрок с трудом шел лишь благодаря тому, что девочка держала его. Сам он бы еще возле конюшни упал и не встал. Поднявшись по пандусу, Оля позвонила в звонок на дверях. С трудом стоя на ногах, Нушрок почувствовал что он ничего не слышит, резко становится очень жарко, затем пролетают перед глазами звездочки и после этого темнота. - Оля… я сейчас упаду, - прохрипел Нушрок. Дверь приемного отделения открылась и появился дежурный врач. В этот момент ноги министра подкосились, тело резко стало тяжелым и он без сознания упал на пол.