27th of May

21.05

      Сломать бы ему шею. Сжать так, чтоб не мог сделать ни вдоха. Чтобы позвоночник захрустел. Свернуть её нахер, чтоб больше никто не смел прикасаться к ней своими ублюдскими губами. Отрубить башку этому засранцу и поставить на рабочий стол. Чтоб вдохновлял. Во время написания трека. И мастурбации.       Выковырять бы его глаза. Ложкой. И сожрать. Чтобы они всегда были внутри. Забудем о пищеварении и дерьме. Руслан был бы не против вырезать дыру в животе или в жопе, если бы это означало, что хоть какая-то частица Йоста всегда будет с ним.       Но этого недостаточно. Кляйн должен принадлежать ему. И только ему.       Тушенцов видит, как Йост садится в такси. Он достаёт ствол и стреляет в лобовое. Башка водилы разлетается по салону. Белобрысый смотрит в сторону Руслана и возбуждённо прикусывает губу. Ему пиздецки нравится его бешенство. Они трахаются прямо на заднем сидении. Прямо за спиной Обезглавленного.

      

      Хотелось бы.

      Вместо этого Йост натягивает капюшон, прячась от непрекращающегося ливня, и садится в серый Lexus. И уезжает. Один. Руслан стоит в паре метров и в который раз разочаровывается в себе. Закуривает, драматично смотрит на отдаляющийся автомобиль и бросает окурок в мусорку. Оттуда торчат жалкие остатки пышного букета роз. На что он надеялся?       Тушенцова как всегда тошнит. Как всегда от себя. Или от дерьмовой шавермы из ларька. Сначала он хотел романтично встретить Йоста из аэропорта. Но застеснялся подойти. Потом он собрался с силами. По инерции купил цветов и… Стало страшно. Слишком. Страшно, что Кляйн посмеётся над ним. Проигнорирует. Или не узнает. Или узнает, но разочаруется. И улетит домой. Или не улетит, но найдёт кого-нибудь другого. Другую. Он же нормальный.       Не то, что Руслан. Он неоднократно выблёвывал все свои мысли в унитаз. Потому что даже для него это слишком. Его заебало. Заебало то, что он хочет трахнуть Йоста. И убить. В любой последовательности. Тушенцов боялся. Пиздецки боялся. Себя. В первую очередь.       Но он борется с этим. Даже сейчас. Руслан гадает, куда же держит путь Кляйн. И в это же время представляет, как было бы здорово отсосать ему в такси. Как было бы классно, если б Йост обоссал, обосрал и убил его. Это была бы счастливая смерть.

Уведомление.

Он замер, не решившись открыть чат.

      От: sex po telefonu🔞🥵       21:34       Куда ты ходил? (っ- ‸ — ς)       Тушенцов дожёвывает шаверму. Оглядывается по сторонам. Кто-то бежит в Пулково, чтоб скрыться от ливня. Или от собственной жизни. Кто-то медленно прогуливается, по-идиотски радуясь воде с неба. Кто-то стоит у мусорки и пялится в мобильник, стремаясь ответить на блядское сообщение. Кому-то следовало бы поработать над собой. Или убить себя в конце концов.              От: sex po telefonu🔞🥵       21:37       Я не это имел в виду. Я хотел спросить. где ты?

      

      По спине пробегает волна мурашек. Руслан дёргается.

      From: ♡Drugsverslaafde♡       9:37 PM       а ты       От: sex po telefonu🔞🥵       21:37       Я у тебя дома. (⸝⸝´꒳`⸝⸝)

Сейчас или никогда.

Звонок

21:37

      — Ты куда поехал, бля? Я переехал ебану кучу раз с… — С «того» момента. Их последняя встреча была горячей. И нежной. Слишком нежной. До такой степени, что ни Йост, ни Руслан, не смогли вынести такого позора. И сбежали.       Это было быстро и будто во сне. Они встретились, потрахались, записали фит, потрахались, потрахались, поплакали перед расставанием и планировали закончить на этом.       Спустя полгода Йост просто заявился к нему на порог. Когда его не было дома. Кляйну пришлось подождать пару часов в подъезде, но, кажется, он ни разу не пожалел. В ту ночь они говорили. Очень много говорили. Каждый — на своём языке.       И обнимались. Без какого-либо эротичного подтекста. Обыкновенные невинные объятия, каких у Руслана не было очень и очень давно. Они рассказывали друг другу про детство. Любимые фильмы и еду.       Глазами. Телом. Тоном голоса. Жестами.       Это были тяжёлые времена для Тушенцова. И сейчас тяжёлые. Но чувствуя прикосновения Кляйна, становилось легче.       Становилось больнее, когда Йост исчезал. Больнее и тоскливее. Со временем боль притупилась, но Руслан всё ещё вздрагивает, когда ему приходят сообщения. Он ненавидит свою зависимость.       Они наговорили много лишнего. Им не стоило встречаться. Никогда.       — Алё?

Но никто не ответил.

      Внезапно Руслан почувствовал чью-то тяжёлую руку на плече. Он так увлёкся прослушиванием тишины, что даже и не заметил, как…       — Извините! — Мимо проходила беременная девушка с огромным чемоданом. Она споткнулась и опёрлась о Руслана, дабы не упасть. Всего лишь. Никаких голубоглазых блондинов с пидорской прической.       — Я… Э… А, да. — Тушенцов некоторое время потупил. Едва не выкинув остатки шавермы вместо очередного окурка, он опомнился. — Вам нужна помощь? — Было больно смотреть на неё, такую маленькую с этим тяжеленным багажом. Руслан хоть и гнилой человек, инвалид к тому же, но промолчать он не мог.       Девчонка лишь приветливо улыбнулась и быстро скрылась. У машины её поджидал мужчина с горящими глазами, палящими прямо в калечный еблет Руслана. Он узнал. Узнал это отвратительное чувство. Прочитал мысли этого додика и посочувствовал девушке. Должно быть, отношения с Тушенцовым выглядят примерно так же.       Он сам терпеть не мог свою ревность. Свои гнев и желчь. Временами он искренне сочувствовал всем своим бывшим и нынешним. Друзьям. Партнёркам. И партнёру, если его можно так назвать. Сочувствовал маме. Отцу хотя б не пришлось возиться с ним. Минус одно разочарование.

      Кажется, Руслан случайно скинул.

Звонок

21:43

      — Долбоёб, ты где? — Из-за ливня приходилось кричать. Ответа не последовало. — Ты заебал, ну честн слво!

Капли. Шум. Болтовня посторонних.

Громкие хлюпающие шаги сзади. Бег.

Блять.

      Тушенцов не успел среагировать. В него врубилось орущее и полуголое нечто. Абсолютно мокрое и божественно красивое. От удара Руслан выронил телефон. Обычно он убивал за такое. Но не сейчас. Сейчас — плевать.       Обычно он переживал за имидж. Обычно он не вжимался в полуголого и мокрого Йоста Кляйна на парковке Пулково. Обычно он не плакал. Хотя нет, плакал. Всегда плакал. Но не в этом году. В этом году он чувствовал особенную пустоту, которую иногда заполняла тоска.       Сейчас её заполняла радость. Искренняя. Детская. Он улыбался, как мог.       Йост оттолкнул его. Руслан испугался. Йост судорожно схватился за его лицо, осторожно гладя раскрасневшиеся щёки. Губы Кляйна такие красивые. И, наверное, вкусные.       Он смотрел на Руслана как на что-то волшебное. Это даже смущало.       Внутри что-то взорвалось. Желудок тянуло куда-то вниз. Лёгкие сдавливало. Сейчас Тушенцов либо сожрёт человека перед собой, либо проблюётся.       — Ты выглйадищ хокхошо! — Приятно. Даже очень.

Где усы?

Руслан проводит большим пальцем над верхней губой Йоста — там, где они должны быть.

      — Ты похож на Крида.       Кляйн непонимающе вскинул брови. Он такой харизматичный. Руслан приближается к его уху. Горячо дышит и чувствует, как Йост вздрагивает.       — Ты красивый.       От: sex po telefonu🔞🥵       23:45       Возвращайся поскорее. Я скучал по тебе. где ты? (¬_¬)       От: sex po telefonu🔞🥵       23:48       Ты начинаешь меня раздражать. Я собираюсь бежать.       От: sex po telefonu🔞🥵       23:50       У вас больше нет свободного времени на ожидание.       — Да тише, бля! Не кипишуй. — Руслан хлопнул его по плечу со спины. Йост испугался. Он как раз дописывал ещё одно гневное сообщение в переводчике. Тушенцов продемонстрировал пакет с хавкой и алкашкой на первое время. Они улыбнулись друг другу.       Кляйн заказал для себя кучу дерьма, которую он жрать точно не будет, но заходить в магаз наотрез отказался. Сказал, что хочет подышать. Или наподобие.       Руслан протягивает ему пивас в стеклянной бутылке. Йост не упускает возможности схватить его за руку. Тушенцов не упускает возможности царапнуть его обнаженный сосок.       Насквозь мокрая от дождя майка Йоста сейчас валялась где-то в его рюкзаке. Он почему-то отказался от предложения залететь в берлогу Руслана и переодеться. Весь его сексуальный пресс покрылся мурашками, но он не упускал возможности спустить штаны пониже, чтоб Тушенцов наверняка заметил, что тот без трусов.       — В Сочи? — Они романтично шли по засранным дворам. Звёзды освещали им путь, а сердца трепетали.       Йост кивнул.       — Чо ты там делал?       — Собикхался кх тебе.       — Долго?       — Неделъю.       Руслан ржёт. Кляйн закатывает глаза. И улыбается.       — Ты разговариваешь как отсталый.       Йост толкает Тушенцова на землю. В какую-то ебучую песочницу на детской площадке. Тот громко матерится. Детки давно разошлись по домам. Ни в одном окне близлежащего дома не горел свет. Они едва различали лица друг друга в полной темноте.       Кляйн вздыхает. Он хочет что-то сказать, но не может. Не может перевести. Даже на родной язык. Руслан открывает рот. Родной язык Йоста врывается в его грязную пасть. И мир перестаёт существовать. Как это всегда бывает рядом с Йостом.       Бутылки в пакете звенят, когда Тушенцов пытается аккуратно оттолкнуть их ногой, лишь бы этот придурок их не разбил. Он чувствует горячий язык на своих губах. И внезапно хочется жить.       Жизнь растекается по венам. Закипает. Кляйн — хуже наркотиков. Ты знаешь, что будет, если ты примешь немного колёс. Но что будет, если ты проведёшь немного времени с белобрысым чудищем? Если ты возьмёшь его за руку, немного пощекочешь. Немного поцелуешь. Затем спустишься немного ниже.       Руслан ждал, пока Йост вдоволь насладится его шеей.       — Я, м-м... Думал, ты уехал. Я видел, как ты садился в такси,и...       — Я увидел, кхак ты викинул моя цветы.       — Ты обиделся?       — Я думаль, что они не мои.       — Зачем вернулся?       Кляйн молчит. Его глаза тёмные от возбуждения.       — С чего ты взял, что они... Бля!       Это было просто смешно. Руслана разъёбывало от каждого слова, сказанного этим проклятым ртом. Этими ебучими губами. И языком, что вылизывал его ключицы.       Невыносимая хуйня. Тушенцов схватился за плечи Йоста. Наконец-то. Наконец-то они вместе. Снова.       Они встречаются взглядами.       — Давай прямо здесь?