Тень света. Возрождение

Закат окрасил небо Нумерии в багровые тона, словно агонизирующий зверь истекал кровью на алтаре горизонта. Тяжелые облака, подернутые пурпуром и золотом, громоздились над королевским дворцом, отбрасывая длинные, зловещие тени на город внизу. В воздухе висела густая дымка, пропитанная запахом дыма от костров, жареного мяса и дешевого вина – ароматами ночной жизни столицы. В самом сердце дворца, в огромном зале, уставленном длинными столами, ломящимися от яств, принц Кронан праздновал очередную победу. Не военную, разумеется. Те сражения, в которых Кронан участвовал в последнее время, были исключительно любовного характера. И, судя по разгоряченным лицам его спутников, очередная крепость пала под напором его харизмы. Кронан откинулся на спинку резного стула, небрежно отбросив темно зеленые пряди волос со лба. Высокий, широкоплечий, с пронзительным взглядом сиреневых глаз, он всегда привлекал внимание. Но сегодня в нем чувствовалось особенное напряжение, словно за внешней беспечностью скрывалась буря. – Выпьем за принца Кронана, грозу всех девичьих сердец! – провозгласил один из его друзей, рыжеволосый верзила по имени Лорен, поднимая полный кубок. – И грозу королевского спокойствия! – добавил брат, худощавый юноша с острым лицом и цепким взглядом по имени Эдгар, вызвав взрыв хохота среди собравшихся. Кронан криво усмехнулся, чокаясь с друзьями. Смех стих, и наступила неловкая тишина. Все взгляды были обращены на принца, в каждом читалась смесь восхищения и опаски. Репутация Кронана как бунтаря и нарушителя спокойствия давно перешагнула границы дворца. – Отец в ярости, – заметил Лорен, понизив голос. – Говорят, он собирается объявить тебе выговор. – Выговор? – презрительно фыркнул Кронан. – Он может объявить мне что угодно. Мне плевать. – Кронан, будь осторожен, – предостерег Эдгар, нахмурив брови. – Ты и так ходишь по лезвию ножа. – Жизнь слишком коротка, чтобы бояться, – отмахнулся принц, выпив до дна кубок с вином. Он поднялся, окидывая взглядом компанию. В глазах его плясали огоньки. – Ну что, друзья мои, продолжаем пир? Или вы уже устали от веселья? Ответ не заставил себя ждать. Загремели кубки, зазвучали песни, смех снова заполнил зал. Кронан присоединился к общему веселью, но за маской беззаботности пряталась тень тревоги. Слова Эдгара задели его за живое. Он действительно чувствовал, что ходит по лезвию ножа, балансируя между свободой и пропастью. И он знал, что рано или поздно ему придется сделать выбор. Ночь опустилась на жаркие пустыни Нумерии, скрыв под своим покровом гул пира и шепот придворных. Кронан, уставший от шума и веселья, незаметно покинул зал. Он шел по лабиринту дворцовых коридоров, погруженный в свои мысли. Внезапно его окликнул знакомый голос: – Кронан! Постой! Принц обернулся. К нему спешил королевский советник, лорд Элрик. Высокий, худощавый мужчина с усталым лицом и проницательным взглядом. – Ваше Высочество, – Элрик слегка поклонился. – Король желает видеть вас. Немедленно. – Отец? – Кронан нахмурился. – Что случилось? – Я не знаю, – Элрик покачал головой. – Но, судя по всему, это что-то серьезное. Кронан почувствовал, как холодок пробежал по его спине. Он не мог вспомнить, когда в последний раз отец вызывал его в такой спешке. Сердце его билось все чаще, предчувствуя недоброе. – Хорошо, – кивнул он. – Веди меня к нему. Тронный зал был погружен в полумрак, лишь несколько факелов горели на стенах, отбрасывая длинные, пляшущие тени. В центре зала, на возвышении, восседал король Нумерии – Галлион Люмос. Лицо его было суровым, глаза горели ледяным огнем. Рядом с ним, с мрачным видом, стояла королева Элеонора. Кронан вошел в зал, и все взгляды обратились на него. Он почувствовал, как напряжение в воздухе сгустилось, превратившись в почти осязаемую субстанцию. – Отец, – Кронан склонил голову в знак уважения. – Ты хотел меня видеть? – Да, – голос Галлиона звучал холодно, как сталь. – Подойди ближе. Кронан повиновался. Он остановился перед троном, ощущая на себе тяжелый взгляд отца. В тронном зале повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов. – Кронан, – начал Галлион, и голос его, казалось, эхом отдавался от высоких сводов зала. – Сегодня вечером мы узнали страшную правду. Правду, которая переворачивает всю нашу жизнь. Кронан непонимающе смотрел на отца. Слова короля были окутаны туманом, смысл их ускользал от принца. – О чем ты говоришь? – спросил он, чувствуя, как холодок страха сковывает его сердце. Король вздохнул, будто неся на своих плечах тяжесть всего мира. Он сделал паузу, словно собираясь с силами, а затем произнес слова, которые разорвали мир Кронана на части: – Ты – не мой сын. Гробовая тишина опустилась на тронный зал. Слова короля повисли в воздухе, острыми осколками вонзаясь в душу Кронана. Принц застыл, словно пораженный ударом молнии. – Что? – выдохнул он, не веря своим ушам. – Это правда, – голос королевы Элеоноры дрожал, глаза ее были полны слез. – Ты не сын Галлиона. Мир вокруг Кронана померк. Пол под ногами закачался, он инстинктивно схватился за спинку трона, чтобы не упасть. Слова родителей бились в его голове, как пойманные в клетку птицы, не находя выхода. – Но как? – прошептал он, с трудом переводя дыхание. – Как это возможно? Галлион отвернулся, не в силах смотреть в глаза юноше. – Много лет назад, – начал он с трудом, – я был тяжело ранен в битве. Лекари опасались за мою жизнь. В это время Элеонора… – он запнулся, – Элеонора искала утешения. Она нашла его в объятиях другого мужчины. Королева всхлипнула, прикрыв лицо руками. Кронан смотрел на нее, и в душе его бушевал ураган. Неверие, гнев, боль – все смешалось в один огненный вихрь. – Но… но почему вы молчали столько лет? – спросил он, голос его дрожал от напряжения. – Мы боялись, – прошептала Элеонора, – боялись потерять все. Боялись, что ты… что ты не примешь нас. – А я должен был вас принять? – взорвался Кронан. – После того, как вы лгали мне всю мою жизнь?! – Кронан, – Галлион повернулся к нему, в глазах его читалась боль, – мы любим тебя. Всегда любили. Ты вырос в этом дворце, ты – часть нашей семьи. – Семьи? – Кронан горько усмехнулся. – Какой семьи? Той, которая построена на лжи? – Кронан, пожалуйста… – Элеонора сделала шаг к нему, но принц отшатнулся. – Не прикасайся ко мне, – прорычал он. – Ты… ты больше не моя мать. В глазах королевы вспыхнула боль. Она пошатнулась, словно от удара. Галлион подхватил ее за руку, помогая устоять. – Кронан, – голос короля звучал умоляюще. – Ты должен понять… – Что я должен понять? – закричал Кронан. – Что я – бастард? Что всю мою жизнь я жил во лжи? Он повернулся и бросился прочь из тронного зала. Ему нужно было бежать, бежать от этой правды, которая жгла его изнутри, как огонь. Кронан бежал по дворцовым коридорам, не разбирая пути. Он взбежал по лестнице, ведущей в его покои, и с грохотом захлопнул за собой дверь. Комната встретила его привычным полумраком. Факелы на стенах отбрасывали пляшущие тени, которые казались сейчас насмешкой над его болью. Кронан рухнул на кровать, зарывшись лицом в подушки. Все, во что он верил, рухнуло в одночасье. Его мир, его семья, его будущее – все оказалось ложью. Он не был принцем, не был наследником престола. Он был никем. Сквозь туман отчаяния пробилась ярость. Ярость на родителей, которые лгали ему всю жизнь. Ярость на себя, что был так слеп, что не видел правды. Он вскочил с кровати, сжав кулаки. Нужно было что-то сделать, нужно было выплеснуть эту ярость, которая разрывала его изнутри. Взгляд его упал на серебряный перстень, лежавший на столе. Перстень с рубиновым гербом Нумерии – символом его прежней жизни, символом лжи. Кронан схватил перстень и с силой швырнул его в стену. Звон металла разнесся по комнате, словно похоронный звон. Он больше не был принцем Кронаном. Он был тенью, блуждающей в темноте. Тенью света, который погас навсегда. Решение пришло внезапно, словно удар молнии. Он должен уйти. Уйти из этого дворца, из этой лживой жизни. Найти свою правду, свое место в мире. Кронан подошел к окну. Ночной ветер ворвался в комнату, развевая его темно зеленые волосы. Вдали, за стенами дворца, мерцали огни Нумерии. Он больше не принадлежал этому миру. Кронан решительно шагнул к двери. Его путь лежал в неизвестность. Путь тени, которая искала свой свет.