Agape

«Каждая история любви уникальна, но некоторые опаснее других.»

***Полгода назад, в самом сердце ночного Сеула***

      Чонгук сидел за рулем своего черного «Майбаха», мчась по неоновым улицам мегаполиса. Несмотря на поздний час, город пульсировал энергией, словно гигантский организм, не ведающий сна. Небоскребы, увенчанные гигантскими светодиодными экранами, транслировали яркую рекламу, заливая улицы разноцветными всполохами. В салоне играла приглушенная музыка, и Гук барабанил пальцами по рулю в такт басам, погруженный в свои мысли. На пассажирском сидении лежала черная кожаная папка с документами — досье на клуб «Рай», которое он внимательно изучил перед выездом. Сегодня ему предстояло провести внеплановую проверку, и он намеревался выявить любые нарушения или несоответствия.       Взглянув на себя в зеркало заднего вида, Чонгук остался доволен увиденным. Он был одет с иголочки — черный приталенный костюм от Тома Форда, идеально сидящий на его атлетической фигуре, белоснежная рубашка и узкий шелковый галстук. Волосы уложены в идеальную прическу, а на скулах играли желваки от напряжения. На запястье поблескивали платиновые часы Rolex, а на пальце красовался массивный перстень с рубином — символ его принадлежности к клану Юнги.       Гуки был правой рукой дона Мина, отвечающей за безопасность и контроль над всеми его многочисленными предприятиями. В свои двадцать лет он уже успел заработать репутацию безжалостного и эффективного менеджера, способного решить любую проблему. И сегодня ему предстояло вновь подтвердить свой статус.       Подъехав к клубу «Рай», Чонгук припарковался у VIP-входа и вышел из машины, поправляя пиджак. Его встретил холодный осенний воздух, и он на мгновение прикрыл глаза, вдыхая аромат ночи, наполненный запахами бензина, клуб «Рай» — самый популярный и скандальный ночной клуб Сеула, принадлежащий влиятельному мафиозному дону Юнги. Расположенный в самом сердце развлекательного квартала, он притягивает к себе богатых и знаменитых, желающих на время погрузиться в атмосферу порока и безудержного веселья.       Здание клуба — настоящий архитектурный шедевр, сочетающий в себе готическую роскошь и современный минимализм. Трехэтажный особняк из черного мрамора и тонированного стекла возвышается над окружающими постройками, подобно мрачному монолиту. Фасад украшен витражами с подсветкой, на которых изображены сцены из «Божественной комедии» Данте — грешники, корчащиеся в адском пламени, и праведники, возносящиеся в райские кущи. Массивные кованые двери, стилизованные под врата ада, распахиваются перед посетителями, словно приглашая окунуться в мир запретных удовольствий.       Внутреннее убранство «Рая» поражает воображение буйством красок и роскошью отделки. Просторный холл встречает гостей мерцанием хрустальных люстр и переливами красного шелка, задрапировавшего стены. Пол выложен мозаикой из черного и белого мрамора, складывающейся в причудливые узоры. Вдоль стен расставлены изящные диваны и кресла, обтянутые бархатом цвета спелой вишни, а на журнальных столиках дымятся ароматические свечи и стоят вазы с экзотическими цветами. В центре зала возвышается массивная стойка бара, за которой бармены в масках демонов виртуозно смешивают коктейли, превращая процесс в настоящее шоу.       Главный танцпол «Рая» — это сердце клуба, пульсирующее в ритме басов и сверкающее неоновыми огнями. Высокие потолки и отсутствие окон создают ощущение нереальности происходящего, словно ты попал в иное измерение. Над танцполом парят акробаты в костюмах ангелов и демонов, исполняющие головокружительные трюки под аккомпанемент лазерного шоу и пиротехники. Вдоль стен расположены приватные ложи, скрытые за полупрозрачными занавесями, где можно уединиться для более интимного отдыха. А на сцене сменяют друг друга диджеи с мировыми именами и экзотические танцовщицы, чьи выступления балансируют на грани эротики и искусства.       Но настоящей изюминкой «Рая» является VIP-секция на втором этаже, попасть в которую могут лишь избранные. Здесь царит атмосфера восточной сказки — повсюду разбросаны атласные подушки, в воздухе плавает сладкий аромат кальянного дыма, а с расписных потолков свисают хрустальные абажуры в форме звезд. В этом волшебном полумраке гости могут насладиться обществом самых роскошных и утонченных представителей эскорт-услуг, готовых исполнить любой каприз. Говорят, что именно здесь заключаются многомиллионные сделки и вершатся судьбы целых кланов, но достоверно этого никто не знает. Ведь то, что происходит в «Раю», остается в «Раю» — таков негласный девиз этого места, манящего запретным и неизведанным.       Чонгук двинулся вперед, лавируя между посетителями. Его окутали пульсирующие ритмы электронной музыки и разноцветные вспышки стробоскопов. В воздухе висел тяжелый запах алкоголя, сигаретного дыма и сладковатых духов. Все вокруг дышало порочной роскошью и необузданным весельем. Поднявшись по широкой лестнице на второй этаж, он прошел мимо уютных лаунж-зон, где на бархатных диванах развалились полуобнаженные девушки и молодые люди, потягивающие шампанское из хрустальных бокалов. Наконец он добрался до VIP-секции, охраняемой двумя рослыми секьюрити в костюмах. Предъявив им свой бейдж, Гук прошел внутрь и оказался в роскошно обставленной комнате, больше напоминающей гарем из сказок «Тысячи и одной ночи». Повсюду были разбросаны атласные подушки, в воздухе витал сладкий аромат кальянного дыма, а в дальнем углу возвышалась круглая кровать под балдахином из полупрозрачной ткани. Включите песню: https://on.soundcloud.com/oMNNHJcnp5Nsb3nY7       Поднявшись в VIP-секцию, Гук ожидал увидеть привычную картину — полуобнаженных красоток, увивающихся вокруг щедрых клиентов, звон бокалов и приглушенный смех. Однако реальность превзошла все его ожидания. Стоило ему переступить порог роскошной комнаты, как взгляд выхватил из полумрака фигуру, заставившую его сердце пропустить удар.       На низкой круглой кровати, среди гор атласных подушек и прозрачных вуалей, возлежал юноша неземной красоты. Его точеное тело прикрывал лишь небрежно наброшенный халат из темно-красного шелка, больше открывающий, чем скрывающий. Идеальная смуглая кожа мерцала в свете свечей, словно покрытая золотой пыльцой, а русые волосы струились по плечам шелковистым водопадом. Но главным украшением этого прекрасного лица были глаза — огромные, миндалевидные, обрамленные пушистыми ресницами. Радужки, цвета горького шоколада, затягивали в свои омуты, маня обещанием неизведанных наслаждений и заставляя забыть обо всем на свете. Пухлые губы незнакомца изгибались в чувственной полуулыбке, словно он ждал именно Чонгука и наперед предвкушал его реакцию.       Завидев гостя, юноша грациозно поднялся с постели и направился ему навстречу плавной походкой хищника. Каждое его движение дышало кошачьей грацией и сдержанной силой, а от покачивания точеных бедер у Чонгука перехватило дыхание. Полы халата разошлись, обнажив бесконечные ноги и тщательно растренированное тело, покрытое замысловатыми татуировками. Чонгук заметил, что незнакомец предпочитает ходить босиком — его ступни были унизаны тонкими золотыми цепочками и кольцами, мелодично позвякивающими при каждом шаге. Но еще больше Чонгука поразили его руки — тонкие пальцы были увенчаны острыми металлическими когтями, блеснувшими в неярком свете. Все в облике юноши, казалось, говорило о его принадлежности к иному, потустороннему миру — он был порочным ангелом и невинным демоном в одном лице, воплощением самых темных и грязных фантазий.       Приблизившись к Чонгуку почти вплотную, незнакомец склонил голову набок и обольстительно улыбнулся, обнажив безупречные жемчужные зубы. От него исходил дурманящий аромат бергамота, мускуса и чего-то неуловимо-пряного, напомнившего младшему об экзотических базарах Марракеша. Глаза юноши вблизи оказались еще прекраснее — радужки отливали расплавленным золотом, а зрачки были чуть вытянуты, придавая взгляду магнетическое очарование. — Приветствую вас в нашем маленьком раю, господин Чон, — проворковал незнакомец глубоким грудным голосом, от которого по спине Чонгука пробежали мурашки. — Меня зовут Ви, и сегодня я ваш проводник в мир наслаждений. Он подался вперед, почти касаясь губами уха Чонгука, и прошептал: — Позвольте мне позаботиться о всех ваших желаниях. Здесь нет запретов и ограничений, только удовольствие в его чистейшем виде. Я могу стать вашим самым прекрасным сном… или самым жутким кошмаром. Выбирать вам. С этими словами Ви отстранился и лукаво подмигнул, не сводя с Чонгука пристального взгляда. От его близости у младшего закружилась голова, а во рту пересохло. Он смотрел на Тэхена, как кролик на удава, чувствуя себя загипнотизированным и полностью лишенным воли. Часть его хотела немедленно сгрести эту Юкону в охапку и зацеловать до потери пульса, а другая призывала бежать отсюда без оглядки, пока еще не стало слишком поздно. Усилием воли Чон взял себя в руки и холодно процедил: — Избавь меня от своих дешевых провокаций. Я пришел сюда по делу, а не развлекаться с мальчиками по вызову. Так что будь добр, не путайся под ногами и дай мне спокойно работать. На мгновение в глазах Ви промелькнула обида, мгновенно сменившаяся гневом. Он выпрямился и одарил Чонгука уничижительным взглядом, словно тот был некстати вывалившимся из канализации тараканом. — Что ж, приятно было познакомиться, господин Сухарь, — процедил он и, резко развернувшись, направился прочь, не удостоив Гука больше ни единым взглядом.       Младший проводил его спину, обтянутую переливающимся шелком, полным раздражения взглядом. От былого очарования не осталось и следа — теперь он видел перед собой лишь заносчивого и вульгарного мальчишку, возомнившего себя неизвестно кем. И тем не менее, он не мог отделаться от ощущения, что только что упустил нечто очень важное. Нечто, что могло бы перевернуть всю его жизнь. «Ну и черт с ним», — мысленно выругался Чонгук и потер лицо ладонями. У него и без того хватало проблем, чтобы еще добавлять в их список смазливых мальчиков. Он пришел сюда работать, а не предаваться самокопанию на почве внезапно вспыхнувшего влечения. В конце концов, Ви наверняка такой же, как и все его коллеги — пустышка с припудренным личиком и дырой между ног, годной лишь на одну ночь.       Решительно отбросив все лишние мысли, Чонгук выпрямил плечи и двинулся вглубь VIP-секции, готовый приступить к своим прямым обязанностям. Ему предстояло многое проверить и многих опросить, а потому не было времени отвлекаться на всякие глупости.       Покинув комнату, Чон направился в кабинет управляющего, располагавшийся в дальнем конце коридора. Он шел, чеканя шаг и не обращая внимания на проносящихся мимо полуобнаженных официанток и охранников в форме демонов. В голове роились мысли о предстоящей проверке и разговоре с менеджером клуба, но где-то на краю сознания все еще маячил обольстительный образ Ви, заставляя руки непроизвольно сжиматься в кулаки.       Войдя в кабинет, Чонгук сразу перешел к делу. Он придирчиво изучил финансовые отчеты, сверил цифры в бухгалтерских книгах и задал управляющему ряд острых вопросов касательно некоторых подозрительных транзакций. Менеджер, высокий мужчина средних лет с залысинами и бегающими глазками, заметно нервничал и путался в показаниях, но Чон продолжал давить, выуживая крупицы информации. В какой-то момент ему показалось, что он напал на след крупных хищений, но доказательств пока было недостаточно. Сделав мысленную пометку заняться этим вопросом позднее, он завершил допрос и покинул кабинет, оставив управляющего утирать пот со лба трясущимися руками.       Следующим пунктом его программы был обход складских помещений и комнат для персонала. Чонгук методично осмотрел каждый закуток, проверяя, не спрятано ли где-то оружие или наркотики. Его острый взгляд выхватывал малейшие детали — слой пыли на полке, криво висящую картину, непотушенный бычок в пепельнице. Несколько раз ему попадались парочки, занимающиеся сексом прямо на рабочих местах, и он, брезгливо поморщившись, выгонял их пинками, обещая доложить об инциденте лично Юнги.       Покончив с осмотром, Чон взглянул на часы и с удивлением обнаружил, что провел в клубе уже более трех часов. Пора было возвращаться в VIP-секцию и забирать документы, которые он запросил в начале вечера. Кивнув своим мыслям, он направился к лестнице, ведущей на второй этаж.       Оказавшись в восточной комнате, он на мгновение замер, пораженный разворачивающимся перед ним зрелищем. В центре помещения, на невысоком подиуме, танцевал Ви — и это был танец, достойный богов. Его гибкое тело двигалось в такт экзотической мелодии, льющейся из скрытых динамиков, каждое движение было полно грации и скрытой чувственности. Полупрозрачные брюки цвета индиго струились вокруг точеных бедер, а расшитый золотом топ едва прикрывал мускулистый торс. На смуглой коже блестели капельки пота, в русых волосах мерцали крошечные бриллианты, рассыпая вокруг сотни искр. Ви двигался по подиуму словно языческое божество, воплощение первобытной страсти и грации. Каждый взмах рук, каждый поворот головы были исполнены особого смысла, рассказывая историю запретного соблазна и неутоленного желания.       Чонгук не мог оторвать глаз от завораживающего зрелища. Он жадно следил за каждым движением, чувствуя, как рот наполняется вязкой слюной, а в паху разгорается болезненное, тянущее возбуждение. Ви танцевал так, словно занимался любовью — самозабвенно отдаваясь ритму, позволяя музыке руководить своим телом. Его кожа блестела от пота, влажные пряди светлых волос липли к точеным скулам, полные губы были приоткрыты в беззвучном стоне. Он был самим воплощением секса, дикого и необузданного, первобытного в своей животной притягательности.       В какой-то момент взгляд Ви встретился с глазами Чонгука, и по телу пробежала обжигающая дрожь. В глубине расширенных зрачков плясали дьявольские искорки, губы изогнулись в призывной, многообещающей улыбке. Ви облизал нижнюю губу и плавным, текучим движением опустился на колени, завершая танец. Последние аккорды мелодии утонули в восторженных криках и аплодисментах, а Ви, тяжело дыша, склонил голову, пряча лицо за завесой спутанных волос. Чон столько сейчас заметил, что Ви танцует не один. Вокруг подиума полукругом расположились мужчины в деловых костюмах — по их лоснящимся от пота лицам и масляным взглядам было понятно, что они не просто наслаждаются шоу, а представляют, как разложат этого экзотического танцора прямо здесь, на шелковых подушках.       Чон стоял, оглушенный и ослепленный только что увиденным. Его сердце колотилось где-то в горле, во рту пересохло, а ладони непроизвольно сжимались в кулаки. Он чувствовал себя так, словно только что стал свидетелем какого-то языческого ритуала, мистического и порочного одновременно. Эта мысль неожиданно привела Чонгука в бешенство. Он стиснул зубы и заставил себя отвести глаза от манящей фигуры Тэхена, излучающей чистый секс. Внутри него боролись два противоречивых чувства — с одной стороны, ревность и жгучее желание немедленно вырвать Ви из лап этих похотливых козлов, а с другой — острое, почти мазохистское наслаждение от осознания его порочности и недоступности. И в то же время мучительно, до боли хотелось сорвать с Ви остатки одежды, повалить на шелковые подушки и овладеть прямо здесь, на глазах у всех.       От этих мыслей голова шла кругом, и Чон заставил себя сделать глубокий вдох, пытаясь успокоиться. В конце концов, он пришел сюда работать, а не предаваться фантазиям о сексе с одним из проституток из клуба Юнги. Каким бы притягательным ни был Ви, он всего лишь шлюха, работающая за деньги. И не стоит путать похоть с чем-то большим, иначе можно сильно обжечься.       Тем временем Ви поднялся на ноги и, покачивая бедрами, направился в сторону Чонгука. Его загорелая кожа мерцала в полумраке, бриллиантовые искры в волосах превращали лицо в экзотическую маску. Он двигался с кошачьей грацией, словно скользя над полом — Ну как, понравилось шоу? — промурлыкал Ви, остановившись в шаге от него. От танцора пахло специями, мускусом и потом, от этого аромата кружилась голова и тяжелело в паху. — Я старался только для вас, господин Чон. Его голос сочился чистым сексом, обволакивал и дразнил, как шелковая лента. Чонгук сглотнул и постарался придать лицу надменное выражение, хотя внутри все пылало от с трудом сдерживаемого желания. — Не обольщайся, парень, — процедил он сквозь зубы. — Меня не интересуют шлюхи, какими бы талантливыми они ни были. Лучше займись своими клиентами, они явно жаждут продолжения.       С этими словами он подхватил папку и, задев Ви плечом, вышел вон. Уже у выхода из клуба он позволил себе обернуться — и увидел, как Тэхен что-то шепчет на ухо одному из своих клиентов, а тот собственнически приобнимает его за талию. Он чувствовал, как между лопатками прожигает дыру взгляд Ви, полный обиды и разочарования. Но Чонгук упрямо шел вперед, твердя себе, что поступает правильно. Тэхен — всего лишь одна из многих красивых безделушек Мина, а у него самого полно куда более важных дел.       Однако, уже сидя в машине по дороге домой, Чон никак не мог выбросить из головы смуглое гибкое тело, извивающееся в такт музыке, пряный аромат разгоряченной кожи и завораживающий блеск дьявольских глаз. Он чувствовал, что эта встреча не станет последней. Что-то подсказывало — их с Тэхеном пути еще пересекутся. И в следующий раз все будет совсем иначе.       Несколько дней спустя Чонгук вновь посетил «Рай» — на этот раз не по работе, а по личному приглашению Юнги. Его босс решил закатить грандиозную вечеринку по случаю удачного завершения крупной сделки, и легендарный клуб как нельзя лучше подходил для этой цели. Весь первый этаж был отдан под банкет — официанты сновали между гостями в смокингах и вечерних платьях, предлагая шампанское и экзотические закуски. В воздухе висел тяжелый аромат парфюма, сигарного дыма и власти — буквально каждый из присутствующих либо уже принадлежал к преступной элите Сеула, либо отчаянно к ней стремился.       Чонгук скользил между гостями, вежливо улыбаясь и пожимая протянутые руки, но мысли его были далеки от светской болтовни. Он то и дело ловил себя на том, что высматривает в толпе знакомое лицо, гадая, будет ли Ви сегодня работать. С момента их последней встречи прошло всего несколько дней — слишком мало, чтобы острое, болезненное желание улеглось, и теперь Чон чувствовал себя наркоманом, жаждущим новой дозы.       Словно в ответ на его мысли, свет в зале погас, и на сцене появился Он — роскошный и порочный, как сам Люцифер. Сегодня на Тэхене был откровенный наряд из черных кожаных ремешков, больше открывающий, чем скрывающий соблазнительные изгибы тела. Волосы цвета пшеницы рассыпались по плечам тяжелой волной, а на лбу сверкала серебряная диадема в форме змеи, придавая образу дьявольское очарование.       Увидев знакомую фигуру, Чонгук тут же забыл обо всем на свете. Он застыл на месте, жадно впитывая взглядом каждую деталь — смуглую кожу, блестящую в свете софитов, грациозный излом бровей, манящую ложбинку меж ключиц. Ви был похож на языческого идола, божество разврата и наслаждения, по чьей прихоти разгорались и угасали страсти смертных. Включите песню: https://on.soundcloud.com/WLeJcmhmeVrGp8CR9       И вот грянула музыка — гремучая смесь электроники, этнических мотивов и чувственного вокала, и Ви начал танцевать. Каждое его движение было подобно глотку концентрированного желания — соблазнительные волны рук, резкие выпады бедер, прогибы спины, от которых по телу Чонгука прокатывалась обжигающая дрожь. Тэ не сводил с него глаз, темных и манящих, словно дразня, испытывая на прочность. Делая волну всем телом, он опустился на колени и, запрокинув голову, провел ладонями по груди и животу, очерчивая напряженные мышцы. Его пальцы скользили по блестящей от пота коже, задевая серебряные колечки сосков, спускаясь все ниже, пока не оказались в паху. Со своего места Чонгук разглядел темное пятнышко белья под ремешками — тонкого и наверняка уже мокрого от смазки.       Сам он испытывал почти физическую боль от распирающего напряжения. Хотелось вбиваться в это податливое, разгоряченное тело, слизывать капельки пота с золотистой кожи, впиваться зубами в припухшие от поцелуев губы. Хотелось сорвать чертовы ремешки, оставляя следы на нежной плоти, втрахивать в ближайшую поверхность до сорванного голоса и дрожащих коленей.       А Тэ все не сводил с него глаз, продолжая экзекуцию. Вот он вскинул руки над головой и начал покачивать бедрами в такт гипнотическому ритму, имитируя совсем уж откровенные движения. По лицам окружающих мужчин Чон видел, что не он один находится на грани. Все они пожирали взглядами разгоряченное тело, представляя, как овладеют им прямо здесь, у всех на глазах. Финальные аккорды музыки слились с рваными выдохами Ви, когда тот выгнулся в особенно порочной позе и застыл, спрятав лицо за водопадом волос.       Несколько секунд висела звенящая тишина, а потом клуб взорвался овациями и одобрительным свистом. Мужчины вскакивали с мест, хлопая и выкрикивая непристойности, кто-то швырнул на сцену пригоршню крупных купюр. Но Ви, казалось, не замечал ничего вокруг. Тяжело дыша, он поднялся на ноги, одарил Чонгука жарким многообещающим взглядом и, подмигнув, скрылся за кулисами.       Чон тут же ринулся за ним, расталкивая гостей и не тратя время на извинения. Он чувствовал себя примитивным животным, ведомым одними лишь инстинктами — найти, поймать, подмять, присвоить. Ворвавшись за кулисы, он огляделся по сторонам и заметил Тэхена в дальнем конце коридора. Тот, уже набросив на плечи короткий черный халат, о чем-то оживленно переговаривался с другими танцорами. — Какого черта это было? — прорычал Чонгук, хватая его за предплечье и впечатывая лопатками в стену. Все танцоры тут же молча разошлись по своим гримеркам. Вблизи от Ви исходил одуряющий жар, на ключицах блестели капельки пота, а зрачки были расширены, почти скрывая радужку. Чонгук буквально утонул в этой черноте, теряя связь с реальностью. — Всего лишь маленькое шоу для особых гостей, — хрипло рассмеялся Тэ, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. Он совершенно не выглядел испуганным, скорее азартным и предвкушающим. — Что, пришелся не по вкусу? — Не играй со мной, — прошипел Чонгук, сильнее стискивая пальцы на чужих предплечьях. Наверняка останутся синяки, но сейчас ему было плевать. Внутри бушевал огонь, раздуваемый близостью желанного тела и провокационными взглядами. — Ты специально это делал, специально дразнил меня. Ты же видел, как я на тебя смотрю. — Ну что ты, как можно, — промурлыкал Ви, состроив невинную гримаску. Его ладони скользнули по груди Чона, прослеживая мышцы под тонкой тканью рубашки. — Я лишь выполнял свою работу. Не моя вина, что некоторые не умеют держать себя в руках. Он наклонился вперед, почти касаясь губами уха Чонгука, и прошептал низким, хриплым от возбуждения голосом: — Хотя не скрою, мне нравится, когда на меня так смотрят. Будто хотят сожрать, подчинить, втрахать в ближайшую поверхность. Скажи, ты ведь хочешь меня, господин Чон? Одного этого шепота, одних прикосновений пальцев хватило, чтобы Чонгук сорвался. Зарычав, он впился в манящие губы жестким, собственническим поцелуем, вкладывая в него всю свою ярость и вожделение. Ви отвечал с жаром, посасывая его язык и царапая короткими ногтями поджарый пресс. От него пахло мускусом, сладкими благовониями и сексом — запах, сводящий с ума, отключающий любые тормоза. — Здесь есть свободные комнаты, — пробормотал Ви, с трудом оторвавшись от губ Чонгука. Его дыхание оседало на коже влажным теплом, посылая по позвоночнику волны мурашек. — Идем, если не хочешь, чтобы нас застукали.       Чон лишь кивнул, не доверяя сейчас собственному голосу. Схватив Ви за руку, он потащил его по коридору, пиная попадающиеся на пути двери. Какая, к чертям, разница, где сливаться в экстазе — на шелковых простынях, жестком ковре или голом полу? Сейчас Чонгуку было плевать на комфорт, его интересовала лишь возможность остаться наедине и дать волю копившемуся напряжению.       Они ввалились в небольшую гримерку и, даже не потрудившись включить свет, начали лихорадочно срывать друг с друга одежду. Чонгук рванул завязки на халате Ви, заставляя тонкий шелк затрещать, и жадно впился губами в смуглое плечо, прихватывая зубами бархатистую кожу. Ви застонал и запрокинул голову, подставляя шею для влажных поцелуев-укусов. Его пальцы дрожали, пока он расстегивал ремень на брюках Чонгука и приспускал боксеры, освобождая возбужденную плоть.       Опрокинув Тэхена на ближайший диван, Чон быстро избавился от остатков своей одежды и навалился сверху, прижимаясь всем телом. Кожа к коже, дыхание в дыхание, они будто сплавились воедино, превратились в сгусток оголенных нервов и чистого, незамутненного желания. Ви тут же обвил его руками и ногами, притираясь пахом к бедру и постанывая от удовольствия. — Давай же, возьми меня, — прохрипел он, ерзая и раскрываясь сильнее. — Хочу почувствовать тебя внутри. Всего, до конца, так глубоко, как только возможно. Чонгук втянул носом воздух, борясь с искушением взять его прямо так, наспех растянув пальцами. Но даже сквозь пелену вожделения, он закусив губу, принялся покрывать поцелуями грудь и живот любовника, прослеживая языком кубики пресса и очерчивая пупок. Обхватив ладонью напряженный член Ви, он сделал несколько быстрых движений, параллельно дразня чувствительную складку меж ягодиц. — О господи, — всхлипнул Тэхен, дрожа всем телом и комкая в пальцах обивку дивана. — П-пожалуйста… Чонгук, пожалуйста, я больше не могу… Разве можно отказать, когда просят так сладко и жалобно? Чонгук в последний раз провел большим пальцем по головке, размазывая вязкую смазку, а потом поднес руку к губам Ви и хрипло приказал: — Оближи. Как следует. И Ви подчинился с готовностью, граничащей с неприличием. Он вобрал пальцы в жаркий плен рта, посасывая и обвивая языком, глядя на Чонгука совершенно шальными глазами. Светлые пряди разметались по подушкам, на скулах горел румянец, губы покраснели и припухли — воплощенный секс, дразнящий и искушающий.       Чонгук с трудом дождался, пока его пальцы станут достаточно влажными, а потом настойчиво протолкнул сразу два в подрагивающее отверстие, чувствуя, как туго и горячо сжимаются вокруг стенки. Ви коротко вскрикнул и выгнулся, насаживаясь глубже, явно желая большего. Чон добавил третий палец, растягивая, проворачивая, раздвигая в стороны, дразня набухшую простату. Мышцы поддавались неохотно, но с каждым движением все больше расслаблялись, впуская и обхватывая плотным жаром.       В какой-то момент Тэ простонал особенно громко и начал двигать бедрами навстречу, цепляясь за плечи Чонгука, как за спасательный круг. Из уголка рта тянулась ниточка слюны, на висках и шее выступила испарина, но сам он, казалось, ничего не замечал — полностью поглощенный ощущениями, плавящийся от ласк.       Решив, что подготовки достаточно, Чонгук вынул пальцы и, сплюнув на ладонь, провел по своему члену, смазывая слюной. Головка блестела от выступившей смазки, вены вздулись от прилива крови — он и сам уже едва сдерживался, из последних сил цепляясь за остатки контроля. Придвинувшись ближе, Чон закинул ноги Ви себе на плечи и мягко, но настойчиво толкнулся внутрь, преодолевая первое сопротивление мышц.       Ви задохнулся и распахнул рот в беззвучном стоне, его пальцы судорожно стиснули края диванных подушек. Чонгук замер, давая ему время привыкнуть и расслабиться, хотя это давалось с огромным трудом. Тэ был таким восхитительно узким, таким шелковистым и обжигающе горячим внутри — идеальная, беспощадная пытка для изнывающей от возбуждения плоти. Спустя несколько бесконечных секунд Ви шевельнулся и сдавленно прошептал: — Давай же… Двигайся, черт тебя дери!       И Чонгук сорвался с катушек. Зарычав, он начал вбиваться в податливое тело размашистыми, рваными толчками, вколачиваясь так глубоко, что яйца шлепали о ягодицы. Ви вскрикивал и всхлипывал, извиваясь на члене и пытаясь насадиться еще сильнее. Обвив руками шею Чонгука, он впился зубами в его плечо, заглушая рвущиеся из груди крики.       Удовольствие нарастало стремительно, концентрировалось тугим узлом в паху, прошивало позвоночник электрическими разрядами. Чон не сбавлял темпа, вбиваясь в жаркое нутро и чувствуя, как поджимаются все клеточки тела, а в животе закручивается тугая пружина. Еще чуть-чуть, пара особенно удачных толчков — и мир взорвался фейерверком ослепительного, ошеломляющего экстаза.       Излившись, Чонгук рухнул на Тэхена и замер, пережидая последние судороги оргазма. В ушах шумело, перед глазами плясали цветные пятна, конечности будто налились свинцом. Спустя пару минут Ви завозился под ним и хрипло рассмеялся: — Ну ты и тяжелый, Чонгук. Прям как слон. Слезай давай, а то раздавишь меня нахрен. Чон тут же откатился в сторону и лег рядом, притягивая любовника к себе. Ви охотно устроил голову у него на плече и закинул ногу на бедро. От растрепанных волос Юконы пахло благовониями и сексом, и этот запах кружил голову, словно самое крепкое вино. — Охренеть, — пробормотал Чонгук, поглаживая влажную спину Ви. — Это было… Даже не знаю, как описать. — Потрясающе? Легендарно? Лучший трах в твоей жизни? — самодовольно подсказал Ви. — Заткнись, а? — фыркнул Чонгук, шлепая его по заднице. — Все испортишь своим длинным языком. — А по-моему, тебе нравится мой длинный язык, — промурлыкал Тэ, игриво прикусывая кожу над ключицей. — Особенно когда я делаю им… всякое. Чонгук застонал и зажмурился, пытаясь отогнать от себя возбуждающие картинки. Член дернулся, намекая, что еще не прочь поразвлечься, но усталость брала свое. Сегодня они явно исчерпали свой лимит, даже с учетом молодости и недюжинной выносливости. — Я серьезно, Тэхен, — произнес он, заглядывая в наглые черные глаза. — Что это вообще было? Все эти выкрутасы на сцене, провокации, зажигательный секс в гримерке? Ты что, все это спланировал заранее? — Думаешь, я совсем идиот — планировать то, что и так очевидно? — фыркнул Ви, закатывая глаза. — Да ты с нашей первой встречи сох по мне, Чонгук. Сох и страдал, упиваясь своей недосягаемостью и крутизной. Можно подумать, я не видел, как ты одновременно хочешь и ненавидишь меня. — Ничего подобного, — огрызнулся Чон, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Я не настолько примитивен, чтобы думать только членом. У меня, знаешь ли, есть дела поважнее, чем бегать за смазливыми танцорами. — Ага, конечно, — насмешливо протянул Ви. — А трахнул ты меня исключительно из чувства долга, да? Боже, какой ты все-таки забавный, когда строишь из себя неприступного мачо. Думаешь, я не знаю, что на самом деле творится у тебя в голове? — Да что ты можешь обо мне знать? — прошипел Чонгук, до боли стискивая его плечи. — Ты нихрена обо мне не знаешь. Даже не представляешь, на что я способен. — О, я представляю, — хрипло выдохнул Тэ, глядя на него потемневшими глазами. — Представляю, как сильно ты хочешь обладать мной. Подчинить, сломать, растоптать. Ты ведь привык всегда получать то, что хочешь, правда? Не терпишь отказов и сопротивления. Он подался вперед, почти касаясь губами губ Чонгука, и прошептал: — Так вот, запомни, Чонгук. Я не твоя вещь и не твоя игрушка. Ты не сможешь купить меня или сломать, как бы ни старался. Я сам решаю, с кем спать и кому отдаваться. И сегодня я выбрал тебя — но только на эту ночь. Понятно? Договорив, он больно прикусил нижнюю губу Чона и резко отстранился, глядя с вызовом. Но в глубине его глаз плескалось что-то еще — не только гордость и обида, но и затаенная горечь. Словно танцору отчаянно хотелось поверить в искренность Чонгука. — Ви… — растерянно выдохнул младший, протягивая к нему руку… — Не надо, — резко оборвал его Ви, мотнув головой. С явным усилием он заставил себя улыбнуться — дерзко и чуть надменно, совсем как раньше. — Давай обойдемся без этого, окей? Все было охуенно, но на этом все. Одноразовый перепих, о котором лучше сразу забыть. В конце концов, у нас обоих полно куда более важных дел, чем страдать хуйней. Он одним гибким движением поднялся с дивана и начал одеваться, не глядя на Чонгука. Натянул трусы, джинсы, накинул на плечи простую черную футболку. Тщательно расчесал растрепанные волосы, убирая их в небрежный хвост. Всего за пару минут Ви из сексуального Юконы, порочного и желанного, превратился в обычного парня, уставшего после долгой ночи. — Что ж, приятно было провести с тобой время, Чонгук, — бросил он, берясь за ручку двери. — Может, еще увидимся как-нибудь. А может и нет, я не загадываю. Бывай. И он вышел, оставив Чонгука сидеть на диване — растерянного, злого и непривычно опустошенного. Только сейчас до него начал доходить истинный смысл произошедшего. Все эти игры, провокации, горячий секс… Ви с самого начала вел свою партию, искусно манипулируя и направляя. Он прекрасно знал, чего хочет — и в результате получил желаемое, не отдав ничего взамен. «Ах ты сучонок,» — с невольным восхищением подумал Чон, откидываясь на спинку дивана. Несмотря на бушующую внутри ярость, он не мог не отдать должное уму и целеустремленности этой Юконы. Ви явно был не так прост, как казалось на первый взгляд — теперь-то Чонгук видел это со всей отчетливостью.       И вместо того, чтобы оттолкнуть, это знание только разжигало интерес. Хотелось узнать Ви ближе, залезть ему под кожу, понять, что им движет. Возможно, даже приручить и сделать своим. О да, Чонгук определенно не собирался сдаваться так легко. В конце концов, он и сам привык получать то, чего хочет — любыми способами.       Усмехнувшись своим мыслям, Чонгук поднялся с дивана и принялся одеваться. Впереди его ждала долгая ночь, наполненная делами и планами. Но одно он знал точно — сегодняшняя встреча стала лишь началом истории. Истории, которая обещала стать незабываемой.       Покинув гримерку, Чонгук бесцельно бродил по ночному городу, пытаясь собраться с мыслями и успокоить бушующие внутри эмоции. Прохладный воздух остужал разгоряченную кожу, шум машин и обрывки чужих разговоров действовали умиротворяюще. Но Чонгук никак не мог выбросить из головы недавние события — дерзкая улыбка Ви, его гибкое тело, чувственные стоны и резкие слова после секса. Он свернул в безлюдный проулок и прислонился спиной к холодной кирпичной стене, зажмуриваясь до боли в глазах. В ушах еще стоял горячечный шепот Тэхена, в ноздри бил терпкий запах его кожи. Чон словно наяву ощущал под ладонями упругие мышцы, покрытые испариной, слышал хриплые всхлипы наслаждения.       Что, черт возьми, на него нашло? Ведь Чонгук никогда раньше не интересовался шлюхами из клубов Юнги. Да, многие из них были красивы и сексуальны, готовы на все ради щедрых чаевых и благосклонности босса. Но Чон слишком хорошо понимал, что работа есть работа — что для них, что для него самого. Глупо привязываться к тому, кто торгует своим телом за деньги. Ведь в любой момент такие, как Ви, могут переметнуться к другому, более богатому и влиятельному клиенту. К тому же, Чонгуку было всего двадцать, и он не хотел прослыть наивным мальчишкой, потерявшим голову от хорошего траха. Мин доверил ему ответственное дело — присматривать за клубами, пресекать беспорядки, держать персонал в ежовых рукавицах. И Чонгук справлялся — жестко, эффективно, не допуская никаких вольностей. Он годами выстраивал свою репутацию хладнокровного и расчетливого управленца, и меньше всего ему сейчас нужно было потерять авторитет из-за неуместной интрижки.       Но что такого особенного было в Ви, раз уж Чон повелся на его провокации? Почему позволил эмоциям взять верх над разумом, нарушив собственные принципы? Неужели все дело в необычной, экзотической красоте и умелом языке? Нет, Чонгук не был настолько поверхностным и примитивным. Должно быть нечто большее, то, что зацепило в самое сердце.       Чон прикрыл глаза и попытался воскресить в памяти образ Тэ. Точеные скулы, острый подбородок, полные губы, так и манящие попробовать их на вкус. Светлые волосы, разметавшиеся по подушке, длинная шея в засосах, золотистая кожа, блестящая от пота. Но главное — взгляд, пронзительный и насмешливый, бросающий вызов. Взгляд, говорящий: «Давай, попробуй, возьми меня — если сможешь». В нем сквозила такая сила, такая жажда свободы, что Чонгук невольно проникся уважением. Ви не был похож на других шлюх — жадных до денег, пресмыкающихся перед клиентами. Он словно бы оставался внутренне независимым и смеялся над всеми, кто претендовал на власть над ним. Может, именно эта внутренняя несгибаемость и притягивала Чонгука против его воли? Ведь он привык всегда и во всем держать контроль, подчинять и распоряжаться. Люди для него были лишь пешками в большой игре, которых он передвигал согласно своим замыслам. А Ви не желал подчиняться, вырывался из всех установленных рамок. Это пьянило и сводило с ума, заставляя желать покорности еще сильнее. — Черт, черт, черт… — простонал Чон, запрокидывая голову и упираясь затылком в шершавую стену. Перед глазами плыли цветные круги, в животе тугим узлом скручивалось напряжение. Он злился на себя — за слабость, за неумение держать себя в руках. Но вместе с тем не мог отрицать, что с ним происходит нечто необычное. Словно Ви одним своим появлением перевернул всю его тщательно выстроенную систему ценностей, заставив усомниться в непоколебимых прежде истинах.       Чонгуку нужно было больше. Больше Тэхена, больше его свободолюбия и сумасшедшей страсти. Хотелось завоевать, покорить, подчинить этот дикий нрав. Это была игра, и он собирался выиграть, даже если на кону стояло его хваленое хладнокровие.       Внезапно он вспомнил слова Ви, брошенные на прощание — едкие, хлесткие, бьющие по самому больному. «Все было охуенно, но на этом все. Одноразовый перепих, о котором лучше сразу забыть. В конце концов, у нас обоих полно куда более важных дел, чем страдать хуйней.»       Губы Чонгука дрогнули в невеселой усмешке. Ах, если бы все и правда было так просто! Если бы можно было просто выкинуть из головы эту ночь, сделав вид, что ничего не было. Но Чонгук знал — не сможет. Ви слишком сильно засел под кожу, оставив злую, саднящую рану. И эту рану уже нельзя было игнорировать, делая вид, что все в порядке.       Решение пришло внезапно, озарив сознание, словно вспышка молнии в ночном небе. Тэ бросил ему вызов? Что ж, Чон готов его принять. Он подберется к строптивому танцору поближе, расколет его скорлупу, вытащит на свет все секреты и слабости. А потом затянет в свои сети, вынудив плясать под заданную мелодию. В конце концов, Чон не зря считался мастером манипуляций — еще никто не смог устоять перед его чарами, если уж он всерьез брался за дело.       С этими мыслями он отлепился от стены и направился в сторону дома — роскошной квартиры в центре Сеула, сейчас казавшейся пустой и безжизненной. Поднимаясь в лифте на свой этаж, он размышлял, что ни одна из его прошлых побед не далась ему так тяжело. Покорение Юконы обещало стать настоящим испытанием, но оно того стоило. В конце концов, только самые недоступные вершины манят по-настоящему.       Переступив порог спальни, Чонгук с удивлением обнаружил, что все еще пахнет мускусом, терпкими благовониями и сексом. Так отчетливо, будто Ви по-прежнему лежит на его простынях — разомлевший, удовлетворенный, невыносимо притягательный в своей порочности. Должно быть, запах пропитал одежду и волосы, намертво впечатавшись в память. Он мотнул головой и, чертыхнувшись, начал раздеваться. Ему определенно требовался холодный душ — смыть с себя наваждение этой ночи, прийти в чувство. Он до рассвета простоял под ледяными струями, но даже они не смогли остудить горящую кожу и унять черные мысли.       Забравшись в постель, Чонгук закинул руки за голову и уставился невидящим взглядом в потолок. В голове теснились образы и планы, один безумнее другого. Он должен во что бы то ни стало заполучить Тэ — целиком и полностью, чтобы утолить снедающий внутренности голод. Это была навязчивая идея, не дающая покоя.       Медленно погружаясь в сон, Чонгук чувствовал, как губы растягиваются в предвкушающей ухмылке. Завтра он начнет действовать — плавно и неторопливо, оплетая свою жертву незримой паутиной. У него хватит терпения и упорства, чтобы довести игру до логического завершения, чего бы это ни стоило. Ви сам того не ведая дал ему ключ от собственного сердца — дикого, необузданного и невыносимо желанного. Осталось только повернуть его, щелкнув хитроумным замком. И уж Чон не упустит свой шанс, ведь на кону стоит нечто куда более ценное, чем деньги, слава или влияние.       На кону стоит его рассудок. И он готов рискнуть, поставив на карту все.

***

      На следующее утро Чонгук проснулся с тяжелой головой и неприятным ощущением разбитости во всем теле. Несколько долгих минут он лежал, уставившись в потолок и пытаясь восстановить в памяти события прошлой ночи. Обрывки воспоминаний постепенно всплывали, заставляя поморщиться от нахлынувших эмоций — злости, раздражения, неутоленного желания. Снова перед глазами замелькали провокационные образы: блестящая от пота кожа, длинные стройные ноги, обвивающие бедра, припухшие от поцелуев губы, складывающиеся в дерзкую ухмылку.       Чон застонал и зажмурился, пытаясь отогнать непрошеные мысли. Что ж, вчерашний план по завоеванию Ви сегодня казался уже не таким блестящим. Скорее безумным и самоубийственным, грозящим обернуться полным крахом. Кто он такой, чтобы тягаться с самым желанным танцором «Рая»? Однако сдаваться так просто Чон не собирался. Он не привык пасовать перед трудностями, даже если те казались непреодолимыми. Если прямой путь не работает, нужно искать обходные — в этом и заключался секрет успеха.       Поразмыслив, он решил для начала заняться сбором информации. Ему нужно было узнать о Ви как можно больше — его настоящее имя, возраст, предысторию, увлечения, слабости. Составить психологический портрет, найти уязвимые точки, на которые можно надавить. К счастью, связи и деньги Юнги открывали доступ практически к любым данным, стоило только захотеть.       Воодушевленный новым планом, Чонгук поднялся с постели и отправился в душ, откуда вышел посвежевшим и полным решимости. Небрежно одевшись и перехватив на кухне стакан крепкого кофе, он набрал номер лучшего информатора. — Эй, Джун, дружище! Как поживаешь? — бодро поприветствовал Чонгук, когда на другом конце сняли трубку. — Слушай, тут такое дело намечается, без твоей помощи никак не обойтись… — Гуки, братишка! — радостно откликнулся Намджун, мгновенно узнав голос младшего друга. — Рассказывай, чем могу помочь? — Короче, история такая, — начал Чонгук, одновременно пытаясь совладать с непослушной пряжкой ремня. — Есть тут один парнишка, танцор в клубе Юнги, по прозвищу Ви. Мне бы очень пригодилось на него досье, вся информация, какую только сможешь раздобыть. — Погоди-ка, это случайно не тот ходячий секс, по которому сохнет добрая половина Сеула? — с явным интересом переспросил Джун. — Который на сцене вытворяет такое, что у зрителей дым из ушей? — Он самый, — процедил Чонгук сквозь зубы, ощутив болезненный укол ревности от того, с каким неприкрытым восхищением Намджун отзывается о Ви. — Ничего себе! — присвистнул друг. — А тебе-то этот красавчик на кой черт сдался? Сколько тебя знаю, никогда не замечал, чтобы ты интересовался смазливыми мальчиками. Неужели решил поэкспериментировать, а, Гуки? — поддел он. — Да иди ты, — огрызнулся Чонгук беззлобно. — Не твоего ума дело. Просто разузнай про него всё, что сумеешь, идёт? Любую деталь, даже самую незначительную. Имя, возраст, откуда родом, с кем спит и что ест на завтрак. Ты уж постарайся, Джун, очень тебя прошу! — Да раз плюнуть! — самоуверенно бросил Намджун. В трубке послышался шелест быстрого набора на клавиатуре. — Считай, что заказ уже выполнен. Только знаешь, что я думаю? По-моему, ты втрескался в этого Ви по самые уши, просто сам себе в этом боишься признаться! — Джун, ёлки-палки, — прорычал Чонгук, из последних сил сдерживая рвущееся наружу раздражение. — Да ладно, не заводись! — добродушно рассмеялся в ответ Намджун. — Я ж не со зла, а исключительно по дружбе. Просто не хочу, чтобы ты ненароком вляпался во что-нибудь, вот и всё. — Уж как-нибудь разберусь, — буркнул Чонгук. — Ладно, Джун, мне пора бежать. Надеюсь на тебя! — и он повесил трубку, не дожидаясь ответа.       Затем Чон покинул квартиру и, спустившись в подземный гараж, запрыгнув в свой черный Maybach. Заведя мотор, он вырулил на улицу и помчался в офис Юнги, расположенный в небоскребе Lotte World Tower. Сегодня его ожидал тяжелый день — встреча с главами дружественных кланов, подведение итогов за квартал, планирование дальнейшей стратегии. Но мысли то и дело возвращались к Ви — его ехидной ухмылке, раскосым глазам цвета черного кофе, манящему запаху мускуса и пряностей. Чонгук поймал себя на том, что ждет окончания рабочего дня, чтобы снова погрузиться в пучину одержимости и пролистать собранное Намджуном досье.       Он должен узнать все секреты Ви, вытащить на свет даже самые потаенные скелеты в шкафу. И тогда уже точно никто и ничто не сможет встать между ними, даже гордость и своеволие самого желанного человека в Сеуле. Чонгук чувствовал, как предвкушение растекается горячей волной по венам, заставляя сердце биться чаще.       Весь день Чон провел как на иголках, то и дело посматривая на часы и едва сдерживаясь, чтобы не начать барабанить пальцами по столу во время совещаний. Обычно цепкий и сосредоточенный, сегодня он постоянно отвлекался, пропуская мимо ушей важные детали. Юнги кидал на него удивленные взгляды, но от комментариев воздержался, видимо списав рассеянность на усталость.       Когда рабочий день наконец закончился, Чонгук первым сорвался с места, бросив на ходу, что у него срочные дела. Уже в машине он достал телефон и, затаив дыхание, открыл почту. Так и есть — письмо от Намджуна, с лаконичной темой «Твой заказ». Сердце застучало так, словно он вскрыл личный сейф Юнги, набитый запрещенными веществами.       Щелкнув по вложению, Чонгук жадно впился глазами в строчки, пробегая их одну за другой. «Ким Тэхен, 24 года. Родился в царстве демонов, в клане Юкон — соблазнителей и повелителей страсти. С ранних лет проявлял недюжинные способности к танцам и пению, очаровывая своим талантом даже старейшин. Был замечен скаутами Юнги. Покинул царство демонов около 50 лет назад, решив попытать счастья в мире людей. В Сеуле снимает роскошные апартаменты в престижном районе, щедро спонсируемый богатыми поклонниками. Репутация среди смертных безупречная, но в сверхъестественных кругах известен как ненасытный обольститель, разбивший не одно мужское сердце.»       Чонгук несколько раз перечитал строчки, пытаясь уложить в голове новую информацию. Значит, Ви… Тэхен — могущественный демон-соблазнитель, для которого люди всего лишь игрушки, средство для достижения цели. Опасный, завораживающий, искушенный в манипуляциях — и при этом невероятно притягательный в своей порочности. Ни с кем не делится своими истинными желаниями, привык получать желаемое исключительно собственными силами. Одинокий охотник, плетущий сети интриг в погоне за вожделенной властью. Что-то было в Тэхене, неумолимо влекущее, как пламя свечи влечет одинокую бабочку. Чонгук ощущал с ним странную, почти сверхъестественную связь, словно они оба — две половинки одного темного целого. В своей жажде подчинять и властвовать они походили друг на друга, как отражения в зеркале. И это притяжение пугало и будоражило одновременно.       Чон осознал, что ввязывается в смертельно опасную игру. Демон, веками оттачивавший свои навыки обольщения — не тот противник, которого стоит недооценивать. Одно неверное движение, и он сам угодит в расставленную ловушку, опутанный собственными же сетями. Но он не привык пасовать перед трудностями. Напротив, чем недоступнее и загадочнее казался Тэхен, тем сильнее становилось желание заполучить его. Приручить неукротимого, поставить на колени гордого и своевольного. Что может быть слаще, чем подчинение существа, испокон веков подчинявшего других?       Откинувшись на спинку кресла, Чонгук прикрыл глаза, лихорадочно размышляя. Теперь, когда он знал истинную сущность Тэ, следовало скорректировать план с учетом новых вводных. Одной лишь человеческой харизмы и красивых слов будет недостаточно, чтобы пробиться сквозь защиту демона. Потребуются особые методы, недоступные простым смертным. И методы эти у Чонгука имелись. В конце концов, он и сам был далеко не прост — за годы работы на мафию успел познать такие глубины собственной души, о которых нормальные люди и не подозревают. Умение манипулировать, подчинять, проникать в чужой разум — всему этому он научился, имея дело с отъявленными негодяями и извращенцами. Так почему бы не применить эти навыки в охоте на демона? Заставить его плясать под свою дудку, поверить в искренность намерений — а потом одним рывком сдернуть покров тайны, являя свое истинное лицо? О, это была бы поистине блестящая партия! Главное, не увлечься и не попасться самому, не стать жертвой азарта и одержимости.       Решено. Завтра он начнет действовать. Исподволь, терпеливо и нежно, как дрессировщик приручает дикого зверя. Будет кормить с рук, ласкать и баюкать, пока тот сам не начнет есть с ладони, полностью покорившись. А там недалеко и до ошейника с поводком. И уж Чонгук проследит, чтобы они идеально подошли его новому питомцу.       Он принял решение отправился в «Рай» — в святая святых, обитель порока и истинную вотчину Тэхёна. По дороге он прокручивал в голове возможные сценарии, продумывал каждую фразу и интонацию. Сейчас как никогда требовалось произвести нужное впечатление — дружелюбного, открытого и слегка наивного. Такого, в ком демон-обольститель не увидит угрозы, поддавшись очарованию невинности.       Припарковавшись у черного входа, Чонгук медленно вошел внутрь, стараясь держаться естественно и непринужденно. Поздоровался с охраной, перекинулся парой слов с барменом, изображая привычную рутину. Посетителей в такой час еще не было, зал тонул в полумраке, лишь на сцене горели тусклые софиты — техники настраивали аппаратуру перед вечерним шоу. Поднявшись по лестнице, он направился прямиком в гримерки, где готовились к выступлениям танцоры. Он знал, что Тэхён любит приходить пораньше, часами отрабатывая новые связки перед зеркалом. Что ж, тем лучше — меньше свидетелей и случайных помех.       Толкнув дверь с табличкой «Ви», Чонгук шагнул в просторную комнату, пропахшую сладкими благовониями и пудрой. И застыл как вкопанный, пораженный открывшимся зрелищем.       Посреди гримерки, спиной к нему, стоял Тэхён — абсолютно обнаженный, если не считать крошечных шортиков, больше похожих на блестящую тряпочку. Его точеная фигура, покрытая капельками пота, переливалась золотом в свете ламп, каждый изгиб и впадинка дразнили совершенством линий. Он словно не замечал ничего вокруг, поглощенный своим отражением — скользил ладонями по груди и животу, запрокидывал голову, прикрыв глаза, покачивал бедрами в такт музыке. Зрелище было настолько чувственным и откровенным, что у Чонгука моментально пересохло во рту. Ему уже доводилось видеть Тэхёна обнаженным, но вот так — вблизи, не скрытым масками и гримом, полностью открытым и беззащитным — никогда. И это странным образом трогало, порождая внутри целую бурю эмоций — от вожделения до почти щемящей нежности.       Несколько долгих мгновений Чон не мог оторвать взгляд от совершенного тела, боясь вздохнуть лишний раз. А потом Тэхён вдруг замер и, резко крутанувшись на пятках, уставился прямо на него — удивленно, почти испуганно. — Какого черта? — выдохнул он, инстинктивно прикрываясь ладонями. В черных глазах мелькнула растерянность, но тут же сменилась знакомой насмешкой. — Чон Чонгук, никак жить без меня не можешь? Решил проведать спозаранку? — Прости, не хотел тебя напугать, — выдавил Чонгук, с трудом отводя взгляд от длинных ног и поджарого пресса. — Я не думал, что ты будешь тут так рано. — Как видишь, птичка упорхнула из гнезда пораньше, — фыркнул Тэ и, подхватив со спинки стула черный шелковый халат, небрежно накинул его на плечи. Отвернувшись к зеркалу, принялся старательно наносить на лицо тональный крем. — Ну и зачем пожаловал? Сомневаюсь, что просто потрепаться за жизнь. Чонгук глубоко вздохнул, беря себя в руки. Вот он, момент истины. Сейчас важно не сфальшивить, сыграть искренне и правдоподобно. — Вообще-то, я пришел извиниться, — произнес он, глядя прямо в глаза отражению Тэхёна. — За тот раз, ну, после твоего танца. Я вел себя как последний мудак, наговорил всякого… В общем, прости. Правда. Тэхён удивленно вскинул бровь и, отложив спонж, медленно развернулся. Уперся бедром о край столика, скрестив руки на груди. В черных провалах зрачков мерцало странное выражение — смесь недоверия, веселья и чего-то еще, чему Чонгук пока не мог дать определения. — Надо же, какие люди и с какими речами, — протянул он, растягивая губы в ехидной ухмылке. — Сам Чон Чонгук, гроза клубов и главный засранец Сеула, припёрся ко мне с извинениями. Что дальше, серенаду под окнами петь будешь? — Ну зачем сразу серенаду, можно же просто поговорить, — Чонгук примирительно улыбнулся, стараясь не обращать внимания на колкости. — Слушай, я просто хочу начать все с чистого листа. Без всей этой грязи и недопонимания. Ты мне нравишься, Тэхён. И я бы хотел узнать тебя поближе — не как босс подчиненного, а как… друг. На последнем слове Тэ заметно вздрогнул и сощурился, словно пытаясь понять, не ослышался ли. На скулах проступили желваки, пальцы с силой впились в бицепсы. — Друг? — переспросил он низким, чуть хрипловатым голосом. — Ты хочешь стать мне другом, Чонгук? После всего, что между нами было? — Особенно после всего, что между нами было, — твердо кивнул Чон, не разрывая зрительного контакта. — Я увидел в тебе родственную душу, Тэхён. Думаю, мы могли бы стать настоящими друзьями — если захотим. Если дадим друг другу шанс. На несколько долгих секунд в гримерке повисла звенящая тишина. Юкона смотрел на него испытующе, почти угрожающе, словно препарируя взглядом. Чонгук старательно удерживал на лице открытое и доброжелательное выражение, хотя внутри все переворачивалось от напряжения. А потом Тэхён вдруг расслабился и тихо рассмеялся, откидывая голову назад. Смех вышел неожиданно искренним и мелодичным, совсем не похожим на обычное ехидное хихиканье. — Ты просто нечто, Чон Чонгук, — выдохнул он, качая головой. — Являешься тут с видом побитого щенка, несешь какую-то пафосную чушь про дружбу и родство душ. Думаешь, я поведусь на твои приемчики? Думаешь, не знаю, чего ты добиваешься? Он оттолкнулся от стола и, плавно качнув бедрами, приблизился вплотную. Заглянул в глаза, обдавая жарким дыханием. — Ты можешь сколько угодно распинаться о дружбе, малыш. Но мы оба знаем, что тебе нужно на самом деле. Ты хочешь меня. Хочешь трахнуть, подчинить, сделать своей вещью. Ведь для тебя все демоны — просто вещи, которыми ты вертишь как пожелаешь. От его слов, произнесенных вкрадчивым полушепотом, по спине пробежали мурашки. Чон сглотнул вставший в горле комок, чувствуя, как начинают гореть щеки. Проклятье, неужели все так очевидно? Неужели Тэхён сразу раскусил его намерения? — Ты ошибаешься, — произнес он как мог твердо. — Не буду отрицать, ты мне нравишься. Очень нравишься. Но дело не только в этом. Я правда хочу узнать тебя ближе — твои мысли, стремления. Хочу стать частью твоей жизни — если позволишь. Тэхён чуть отстранился и смерил его долгим, испытующим взглядом. В черных глазах плясали лукавые искорки, на губах змеилась ехидная полуулыбка. — Что ж, допустим, я тебе верю, — произнес он, склоняя голову набок. — Допустим, ты и правда жаждешь моей бесценной дружбы, а не только задницы. И как же ты собираешься этого добиться? Будешь таскаться за мной хвостом, осыпая комплиментами? Водить в кино и в зоопарк по выходным? Младший еле удержался, чтобы не закатить глаза. Вот ведь язва! Но он слишком хорошо понимал, что грубость и колкости — лишь защитная реакция. — Для начала я бы хотел просто поговорить, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал мягко и проникновенно. — Узнать тебя получше. Твои увлечения, взгляды на жизнь. Можем прогуляться по городу, если захочешь. Или посидеть в каком-нибудь кафе. Ты ведь любишь клубничное парфе, я угадал? Тэхён моргнул и слегка нахмурился, удивленный осведомленностью Чона. Но тут же взял себя в руки и небрежно передернул плечами. — Допустим, люблю. Но это еще ничего не значит. Мы с тобой все равно слишком разные, Чонгук. Ты — мафиози, правая рука Юнги. А я всего лишь танцор из клуба. Между нами пропасть. — Я так не думаю, — покачал головой Чонгук, осмелев настолько, что накрыл ладонью пальцы Тэ. — Мы оба здесь чужие, Тэхён. Оба одиноки и никому не нужны на самом деле. Почему бы не стать опорой друг для друга? Почему бы не попытаться сблизиться? На мгновение в глазах Юконы промелькнуло странное выражение — почти растерянное, почти беззащитное. Словно слова Чонгука задели что-то глубоко внутри, под всеми масками и широко и щитами. А потом момент был упущен. Тэ моргнул, отводя взгляд, мягко высвободил руку. Отошел к гримерному столику, небрежно смахнув волосы с лица. — Ладно, уболтал, — бросил он как бы между прочим, но Чон готов был поклясться, что голос чуть дрогнул. — Так и быть, попробуем провести время вместе. Посмотрим, что из этого выйдет. Но учти — если ты снова начнешь распускать руки или нести чушь, я тебя прикончу. — Даже не сомневаюсь, — усмехнулся Чонгук, едва сдерживая ликование. Есть! Первый шаг сделан, Тэхён согласился! Теперь главное — не торопиться и действовать по плану. Он галантно поклонился и, подмигнув своему отражению, направился к двери. — Тогда до встречи, Ви. Я заеду за тобой завтра. Постарайся выглядеть неотразимо — хотя куда уж неотразимее. И, не дожидаясь ответной колкости, выскользнул за дверь. Сердце стучало как сумасшедшее, щеки горели огнем. Неужели все прошло так гладко? Неужели Тэхён и правда повелся на его жалкие потуги дружелюбия?       И все же, несмотря на здравый смысл, Чонгук чувствовал себя окрыленным. Первый шаг на пути к заветной цели был сделан. В конце концов, Тэхён сам еще не понимает, с кем связался. Не знает, на что способен Чон Чонгук, когда чего-то очень сильно хочет. А он хочет. До безумия, до одержимости. Хочет заполучить гордого, неукротимого демона, подчинить своей воле, видеть его покорным и жаждущим ласки. Это желание горит внутри раскаленной лавой, затмевая рассудок, толкая на самые странные поступки.       И даже если придется применить не совсем честные методы, что с того? В любви и на войне все средства хороши. А для Чонгука отношения с Тэ — и то, и другое. Война характеров, противостояние разумов. И в то же время притяжение, страсть, почти мучительная нежность.