Оставь мое тело, не смотри, дай мне исчезнуть с чистой совестью...

Кровь хлыщет изо рта, перекрывая доступ к кислороду. Он задыхается, задыхается в собственной крови. Больно.. невыносимо больно и страшно. Тело изнывает, отчаянно прижимается к чему-то теплому, родному. К тому, что может защитить. Руки безнадежно хватаются за шершавую ткань, царапая ее. Он никогда не думал, что умрет, но смерть оказалась проворнее. От боли трещала голова, импульсы крови и отчаянное биение издыхающего сердца с гулом раздавались в висках. Он не мог сказать ни слова, гортань предательски заполнилась алой жидкостью. Он только неразборчиво хлюпал словами, рвано откашливаясь на чью-то белую рубашку. Холод стал внезапно охватывать его руки, колени непроизвольно согнулись, а кожа, казалось, трещала по швам. А больно ли ему вообще? Чувствует ли он ту невыносимую резь, что заставляет его рыдать? Или это только всепоглощающая паника? Страх покинуть свою физическую оболочку навсегда? Дрожь проходится по позвоночнику, выворачивает грудную клетку наизнанку. У кого вообще он на руках? Он не понимает. Точно знает только то, что совсем скоро захлебнется. Теперь же и горячие слезы, градом капающие на его одежду, исчезли. Теперь совсем не страшно. Не хочется хвататься за чужую окровавленную одежду как за единственное спасение. Он не выживет, он понял. С самого начала знал, только отчаянно пытался оттянуть время. Зачем? Что бы продлить свои страдания? Податливо перестанет сглатывать, больше не будет пытаться вдохнуть побольше воздуха, наполняя иссохшие лёгкие. Не будет даже сопротивляться, в агонии разрывая собственную одежду. Это был страх, а теперь его нет. Когда принимаешь ситуацию, становится легче, ведь так? И он принял. Чувствуя опору в чужих руках - расслабится, осторожно уложит тяжёлую голову на чье-то плечо и улыбнется, распробовав металлический привкус на собственных губах. Сначала он не понял этого вкуса, а теперь ему нравится. Он не оставил в этом мире ничего после себя. Никто не станет цепляться за него, никто не придет на могилу, если она вообще будет. Он никому не нужен, а бесполезным людям лучше уходить раньше, не занимая чужого места. Но он любил, любил того, кто в последние мгновения остался с ним. Он благодарен, но сказать спасибо не может. Он теперь не может даже двинуться, нет... Даже веки больше его не слушаются. Он умер. Глядя своими большими чистыми глазами на бескрайний горизонт, не убирая с лица улыбки, он ушел вместе с горящим на закате солнцем. Оставь мое тело, не смотри, дай мне исчезнуть с чистой совестью...