Мы бы взялись за руки

      Комсомольск -Эйфелева башня

***

      

Мы не состаримся вместе, и в метро не будем по утрам

      Проезжающие машины, бегущие солнечными бликами на водной глади перед его глазами. Теплый весенний вечер, укрывающий его плечи пледом своих несбыточных надежд и грёз, теплым и оставляющим нежный осадок на его легких недавно затянутым сигаретным дымом.       Запах, еле слышимый, цветочной пыльцы на его белой коже бьёт в ноздри Нигеля, заставляя его с досадой поджать губы.

Сумками толкаться

Раздражая менеджеров нижнего звена

      Её волосы были красивы, ухоженны и отливали бликами, украшения блестели на ней так, что Нигель был уверен, что отбрасывали они солнечных зайчиков на каждую поверхность рядком с ними. Её глаза были ему чужды.

Мы не состаримся вместе

И каждый вечер перед сном

      Он любил бледную кожу, длинные пальцы, сигареты и аромат мятной жвачки, нотки которой он пытался расслышать в приторно сладких духах. Увидеть в её каштановых волосах хоть одну чёрную прядь. Лицезреть в ней каплю безбашенности и почувствовать, как весомо кулак большой ладони ткнёт его в плечо и протянет парламент с двумя кнопками.

Мы на фонари не будем злиться

Похожих на воздушное молоко

      Он не проведёт с ней вечер, обнимающий холодным ветром. Не почувствует, как его ладони накрывают другие, длиннее его, а их кожа не начнёт греть его холодные пальцы.

И навещать не будут внуки

Которым мы, вообще-то

В пределах МКАДа завещали двушку

И с пенсии помогали всегда

      Никогда от взгляда на неё он не забудет, как дышать. Не озадачится проблемой повышенного сердцебиения и чувства умиротворения, не сравнимого ни с чем. Она никогда не ударит его с такой силой.

Мы бы взялись за руки

      Не оттолкнёт его, не заставит солнечное сплетение заныть от боли и разочарования, оставляя горячий след на скуле, тепло от которого растворялось в воздухе молекулами боли и отчаяния, которые Нигель бы повторно вдыхал через ноздри, задыхаясь в болезненном и тихом мычании.

И сбросились с Эйфелевой башни

      Она будет улыбаться ему, целовать его губы робко, покрываясь румянцем и перекатываясь с пятки на носок, когда он будет топить крики своих рыданий ночью в комке одеяла. Саки не разделит с ним ночную улицу, сигарету на двоих и свою куртку в особенно морозную субботу на скамье в парке. Не подставит плечо под его голову в вагоне метро, не пропустит вместе с ним нужную станцию.       И не уйдёт, как Саки - навсегда, растворяясь белёсой дымкой на солнечных лучах. Она не посчитает его грязным и не принесёт столько боли. Она - не имела для него значения. Для него имели значение тонкие губы, которые перед острым ударом ответили на его поцелуй. Прежде, чем покинуть его навсегда. Но Нигель уже не сможет узнать, что Саки себе брюнет предпочитал желать блондину её. Шатенку, с пухлыми губами и розовыми щеками. Нигель не узнает , что обидой ошпарили его специально, чтобы Саки мог обезопасить блондина от себя, влюблённого в него по уши.

А теперь, наверное

Нас наверх не пустят даже.