Сияние нашей влюблённости.

– Мне не нравится твоя улыбка. Что ты задумал? – спросил русоволосый, чуть приподнимаясь, но и это не удалось благодаря руке на его груди, которая толкнула Ло обратно на кровать, – Эй! – недовольно воскликнул он. – Слушай, Ло, – взгляд устремился на Дейвисона младшего. Хотя Джон и так смотрел на Лололошку всё это время, – Почему ты со мной никогда так не смеялся, как с ним? – голос стал серьёзным, тихим, словно говорил с опаской. Но сейчас даже нет той опаски. – Ты ревнуешь? Хах... Никогда, если честно, не видел, чтобы ты ревновал. Удивляет, – одиннадцатиклассник отвёл взгляд. Неловкость сотрясала этот момент вдребезги. Как глупо. – Признаю, я ревную, красотка. Почему бы и нет? Каждому человеку свойственно ревновать, если ты не знал, – снова. Улыбка растеклась по лицу Харриса, рука, которая красовалась на груди у Ло, спускалась вниз. Смущает. – Боже, не начинай. Может уберёшь руку? Это как-то... – судорожный вздох, за которым послышался громкий глоток. Ком в горле встал. – М? Я тебя очень внимательно слушаю, продолжай говорить, – следил за движениями своей руки. Выводила на мурашки. И почему Лололошка переоделся в тонкую футболку? Хотя он и знал, что так себя будет вести Харрис. – Всё, прекращай, – Дейвисон перехватил руку Джона, тем самым останавливая её у резинки своих тёмных шорт. Оу. Никто не осмеливался говорить друг с другом. Слишком неловко и смущающе, особенно для Лололошки. Эти действия со стороны Джона просто были... Невозможными. Вот прямо как сейчас. Джон не двигал рукой дальше, вниз, а остановился по просьбе Ло. Почему? Мог бы и продолжить... – Ну чего ты так смотришь на меня? Захочу - продолжу. С чего бы мне это останавливаться по твоей просьбе? – пристроился ближе, Лололошка сам не заметил. – Нет, Джон, ты не продолжишь. И не надо, – отрицательно покачал головой Дейвисон, прикусывая губу. Зачем? Он не знает. – Я видел, как тебе нравилось. – Нет, ты не видел. Обознался, – цокнул русоволосый, отводя взгляд. Слишком неловко. О чёрт. Долбанный Джон. – У меня отличное зрение. Интересно, как ты отреагируешь на то, как я спущусь рукой к твоей паховой зоне? – наклонил голову в бок. Странные вопросы. Ло, скорее всего, нормально отреагирует... Нормально...? – Джон, я тебя ненавижу. Какого черта ты задаёшь такие вопросы, я по-твоему кто? – вздох. Рука, которая держала запястье Джона, сжалась сильнее. – Воу, воу, я просто спросил, принцесса. Не нужно такого недовольства. Кислая мина тебе не к лицу, – посмеялся парень над недовольным лицом русоволосого. А что? Пусть лицо проще сделает. Угрюмость - не его конёк. – А как я должен реагировать? Радоваться? Ты просто невозможен! В последнее время ты стал таким... – Каким? – уже спокойно спросил Харрис. – Прилипшим! Шутки, касания твои ко мне... Твоя ревность наконец! К чему ты- – его заткнули. Интересный факт от Джона: губы Лололошки на вкус как ежевика. Такие сладкие, словно настоящая ягода! (Проверено лично). Обычное прикосновение губ. Как детское, почти неощутимое. – Ауч. Ты больно запястье сжал, красотка, – промурчал Джон, отстранившись от Дейвисона и смотря на своё запястье, на котором остались красные следы от сжатия рукой Лололошки, – Ты чего раскраснелся так? – когда посмотрел на "друга", то заметил его красные, как спелый помидор, щёки, – Ого, неужели я твой первый поцелуй украл? Великолепно! Везде я первый. Нравится мне это! – самодовольно поднял голову вверх, демонстрируя своё совершенство. – Вот же недоумок! – Лололошкп схватил первую попавшуюся подушку, ударяя ею по голове Джона. – Дальше - больше, принцесса! – проговоривал он между ударами по голове. Удар подушкой прилетел ему прямо в лицо. – Придурок.