Сияние нашей влюблённости.

Как эти двое отмечают четырнадцатое февраля. Есть идеи? Ну, вообще на первом месте стоит университет, а потом уже после университета должны быть незамысловатые прогулки, поцелуйчики и всякая хрень. Но так ли это у этих двоих? – Итак, обмениваемся подарками! – улыбнулся Лололошка, переминаясь с ноги на ногу. Он ждал эти события как свой день рождения — и этому есть причина. И она значительна. Конечно же они довольно-таки часто занимались сексом, однако всё равно им обоим чего-то не хватало. Чего - вопрос значительный. Итак. – Раз, два.. Три! – Джон протягивает Лололошке целый набор. Чего? Можно и узнать прямо сейчас, – Что там? — спросил парень, открывая коробку без терпения. – Ну смотри быстрее! Я весь во внимании, когда ты хвалить меня будешь! В коробке была ещё одна коробка, но поменьше. Уже открыв её, в ней оказались часы (между прочим из золота.) популярного бренда, которые давно хотел сам Лололошка. А около этих часов стояла фигурка с Ло и Джоном, которые обнимались. Ну милота же. – Ты... Ты где достал подобное?! Афигеть, какие фигурки классные! А эти часы... Да ты... Я тебя обожаю, Джон! – расплываясь в улыбке Дейвисон налетел на возлюбленного с объятиями, начиная покрывать поцелуями его лицо. Поцелуи были такие нежные и тягучие, прямо как мёд! – А теперь ты открывай мой! – он мигом отскакивает от того, переминаясь с ноги на ногу. В руках Харриса также была аккуратная коробочка оранжевого цвета. Интерес взял над парнем вверх. – Ну, надеюсь, что там не динамит, – пожал он плечами, получая не одобрительный взгляд Лололошки. Открывая коробочку, Джон узрел... Парочку контрацептивов, оранжевый галстук в чёрную клетку и также часы, которые хотел сам Джон. – Ого. А это означает, что подарком являешься и ты? – он показал Ло один из знакомых пакетиков с ехидной улыбкой. – Ну, типа того... Но слушай, – он подошёл к нему, поставив коробку на стол рядом со второй коробкой, перехватывая руки Джона, – Ты не замечал, что ну... Чего-то не хватает? – спросил он, с мягкой улыбкой посмотрев на любимого гения. – Замечал и неоднократно. Но не думал, что и ты тоже замечаешь это, – он кивнул, – А что? – Я взял нам "отпуск" на неделю. И не спрашивай, как я уговорил директора, пожалуйста! Поэтому мы можем поехать куда угодно! – он похлопал глазами, ожидая реакции того. – Вот поэтому я обожаю тебя, – и поцеловал того с желанием так отблагодарить Лололошку. А "отблагодарить" его, значит у Джона сделать ему минет. Почему бы и да? Он повалил парня на кровать, заставляя сесть и с улыбкой на губах отстранился от Лололошки. Эта ехидная улыбка значила только одно. – Красотка, что насчёт моего "спасибо"? – спросил он с явным намёком в этих хитрых глазах. Судорожно вздыхая, Дейвисон кивнул, пока его щёки запылали красным цветом. Что может быть лучше, чем минет от любимого человека? Когда Лололошка кивнул, Джон словно с цепи сорвался: одним движением снял с того футболку, покрывая поцелуями каждую родинку, пока ловкие руки растёгивали ширинку. Джон обожал наблюдать за этим невинным личиком тогда, когда он сосёт ему. Это сбитое дыхание, раскрасневшееся щёки, а ещё стоны, что был словно сладкой мелодией для ушей Харриса. С этих замечательных губ могут вылетать такие стоны, что никому не снилось даже такое. Что, кстати и происходит сейчас: Джон уже перешёл к главной части, обхватив основание органа руками, стал ласкать ствол поцелуями, будто наслаждаясь этим. Лололошка уже вовсю расслабился, отдаваясь Дейви. То, как Джон доводил Ло до оргазма за несколько минут просто нереально. А ещё тот взгляд, когда сам Лололошка смотрит на Джона просто завораживает. Чуть приоткрытые губы, с которых слетают стоны, затуманенный взгляд, полный любви. Да можно аж портрет писать! Тем не менее, Джон обожал доводить его почти что до пика, а потом отстраняться и уделять внимание поцелую. Здесь и про мучения не скажешь — сам Уильям любил, когда тот это делает, позволяя самому себе утопать в наслаждении. Харрис осторожно берёт в рот головку, а после начинает двигаться вниз-вверх, пытаясь подавить ненавистный рвотный рефлекс. Веки закрываются сами по себе, а из-за стонов любимого хочется ртом двигаться быстрее, чтобы доставить тому нужное удовольствие. Лололошка стонет, сильнее сжимает волосы Джона и отклоняет свою голову назад, наслаждаясь. Притяное тепло растекалось по венам, а язык лишь распалял желание. Желание большего, чем просто минет. Язык обводит головку, переходя на поцелуи. И так каждый раз. Каждая венка на члене не остаётся незамеченной, каждый сантиметр головки — всё под вниманием Харриса. Лололошка тонет в этом сладком наслаждении, мычит, и неосознанно двигает бёдрами вперёд. Умеет же Джон доводить его до такого состояния. – Джон, подожди, подожди, я- – кажется, прошла всего секунда, прежде чем Харрис примкнёт к губам Лололошки. Доминирует языком во рту у парня, а после прикасается пальцами к розовой бусинке на груди. Чуть сжимает и чувствует, как Ло отрывается от поцелуя и со слащавым стоном кончает. – Кажется, пора применить подаренные тобой контрацептивы? М? – он довольно расплывается в улыбке, расцеловывая щёки студента. Он явно будет тонуть в наслаждении. Будет извиваться, как змея, и прость большего, будет выкрикивать имя актива с такой ноткой, будто является желаемым лакомством. А Джон же будет доставлять удовольствие по максимуму, будет наслаждаться этими стонами и своим именем из уст Лололошки. 14 февраля проходит для них очень удачно, не так ли?