Порой ненависть ненавистна

      СССР идёт по разгромленным улицам Берлина. В воздухе застыл запах пороха, небо серо как перед грозой. Серые разрушенные постройки повсюду только угнетали и придавали характера этому месту. Его окружает оглушительный грохот танков, самолётов, людей и поздравлений. Да, поздравлений. Война наконец окончена. Спустя 4 года, спустя столько страданий и столько потерь. Спустя столько бессонных ночей и съетых нервов. Убитый организм уже совершенно последнее время не слушался.        На руках он несёт бездыханное тело, пока вокруг все радостно ликуют. И как бы вроде он тоже должен, но почему-то совершенно не хочется. Абсолютно. Никак. В груди что-то предательски кололо, не давая радоваться, что наконец-то война прошла и главный враг побеждён. Враг.. Да, явно враг, ни больше, ни меньше. Но от этой мысли стало ещё больней.       Дойдя до какого-то пустого поля, где не было никого, он пошёл дальше. Дошёл до леса и только тогда опомнился. На его руках лежало тело Рейха. Его Рейха. Ну, точнее.. Когда-то его. Сейчас он полностью независим. От таких мыслей ключица, на которой была высечена свастика, полученная как напоминание и результат проказ Рейха, сильно заныла. Надо будет потом срезать заживо.       Ноги резко заныли, напоминая, что мышцы и так достаточно забиты, и пора бы уже присесть. Найдя первый попавшийся пень, Советы сел на него, а мертвеца усадил напротив, облокотив его спиной об рядом стоящее дерево. Пару раз глубоко вздохнув, он все-таки решил поднять глаза на Рейха. Нет, он не боялся смертей или трупов, просто.. Что-то совсем не хотелось смотреть на мёртвую оболочку того, кто был когда-то тебе дорог.       Когда-то. Всё. Теперь уже давно нет, и он должен был это принять и отпустить прошлое, не заглядывая в него и двигаться вперед. Во имя народа. Во имя детей.       Подняв глаза, он столкнулся с голубыми, безжизненно пустыми и ничего не выражающими. По правому виску до сих пор текла не совсем застывшая кровь, пачкая форму фюрера. Опустив глаза ниже, он скользнул взглядом по шее. На ней виднелись пару шрамов, которые, кстати, Союз даже узнал. Пару из них ещё с детства – ГИ выпивал и хватал бедного мальчика за шкирки, если тот попадётся под горячую руку. Вообще, у него таких маленьких шрамирование по всему телу валом. И нет, Союз не видел, просто уверен. Также есть и глубокие порезы – это результат войны, насмешек в далёком прошлом или даже самого Союза. От последнего стало совсем дурно.       Глаза смотрели ещё ниже – грудь больше не двигалась. Сердце больше не билось и никогда больше не начнёт. Не запустит кровь по венам, которые так прекрасно всегда выпирали на слегка худощавых руках или ступнях. Нет, ничего прекрасного тут нет, просто худоба его противника. Противника..       Переместив взгляд на руки, Союз замер. Стоп, Рейх, конечно, всегда был худым, но разве настолько? Вещи, раннее шитые ему по размеру, уже чуть-ли не свисали с него. Наклонившись к нацисту и обвив его предплечье пальцами, он ужаснулся. Рука спокойно помещалась у него в руке, как толстая палка. Но как? Почему он настолько худ? Взяв его за запястье, он увидел тонкие, длинные пальцы. Даже когда он мёртв, вены всё ещё выступают.       Он решил осмотреть ноги и понять насколько всё плохо. И он понял. Всё было очень плохо. Он почти ни чем не отличался от бедняг в концлагерях. Серьёзно, он был настолько худым, что Союз удивился, как он вообще его не сломал пока нёс его.       Советы решил отступить обратно и посмотреть время. Разбитые часы всё ещё шли, показывая, что уже по-хорошему надо идти к своим с этим "призом", но он не хотел. Там начнётся шум, гам, очередные поздравления. Он не хочет этого.       Все, чего он хочет это спать. И рядом Рейха. Ну, то есть, они раньше ночевали, когда малыми были. Делали домик, халабуду или просто уходили в сады и спали вместе там. Как они общались, понимая друг друга с полуслова. А Рейх рисовал пейзажи. И не только. Иногда и самого союза. У него вроде даже если одна. Недавняя. Да, недавняя, потому что Рейхстаг перевернули с ног на голову и там, в кабинете, нашли очень много картин. Солдаты вообще не поняли откуда они, но Советы сказал не трогать и то, что он сам с этим разберётся. Там, краем глаза, он увидел шапку-ушанку со звездой. Он, верно, уже догадался, кто там. Но ещё будет смотреть. И, наверно, заберет всё себе. Максимум две-три картины в музей какой.       И все-таки при свете алого заката, Союз поймал себя на мысли, что его враг до безумия красивый. Даже не смотря на худобу, более аккуратное телосложение. Чёрные, как нефть волосы отливали серебром на солнце. А уже мертвые глаза, отражают всю красоту природы.       Ладно, пора домой.