Страждущий

Лунный диск плыл по небу в сумрачном облаке, наконец-то положив конец бурному дню. Я был истощён внеочередной стычкой с прихвостнями человека, возжелавшего изменить ход времени. Существуют две теории, что время должно идти своим чередом и что малейшее изменение в пространстве может привести к катастрофическим последствиям для вселенной, вторая — что знаний страждущих, не умеющих, к сожалению, заглядывать в будущее, не достаточно, чтобы утверждать наверняка, будто вселенная схлопнется, если, например, убить Гитлера в колыбели. Я отношусь к первому числу страждущих, но существует и вторая категория нас, которая не гнушается принципами. Экие экспериментаторы. Мой организм был истощён после битвы, и я, позорно поджав хвост, телепортировался в первый образ, пришедший в мозг. И… оказался на кухне Кати, грузно повалившись на стул. Не хватало ещё втягивать её в разборки с теми, кто не по зубам даже мне, но телепортироваться снова не хватит сил. Надеюсь, что мои товарищи, которых я предупредил, что не рассчитал силы и мне нужна подмога, уже на месте. Я откинулся на спинку стула и впервые за две недели позволил по-настоящему закрыть глаза, не так — на секунду, просто чтобы восполнить силы, а по-другому. Отдаваясь в объятия философской полудрёмы. Закономерно получилось, что Катя выскочила на шум и приготовилась бить незваного гостя, но, охнув, уронила из рук что бы то ни было, но откровенно тяжёлое, судя по звуку, и подбежала ко мне, хватая плечо, словно хотела вытрясти из меня остатки сна. — Что с тобой? — Всё в порядке, — я слабо улыбнулся сквозь усталость. Катя находила мое проявление радушия издевательским, часто сравнивая с глыбой льда или фигуркой 3D-принтера, и, наверное, в чём-то она несомненно права. У меня была выученная улыбка, которую в простонародье называют вымученной. Я редко улыбался без иронии, а по искреннему велению души. И сейчас, когда у меня не хватает сил закрыть сознание, я слышу её мысли о том, что мне стоило бы прекратить ухмыляться и начать говорить про случившееся. Какой же она всё-таки… человек. Как далеко до страждущего. — Прекрати улыбаться и начинай рассказывать. — Я не рассчитал свои возможности, был слишком самоуверен и чуть не умер. — Почему ты всё делаешь один? Тёплая сухая ладонь легла на мой лоб. Первое, чему я научил свою подопечную, — управлять энергией, и она сразу задала вопрос про её передачу, хотя по плану она не должна была этого узнавать какое-то время, потому что это сложная материя, но девушка удивила меня, когда без подсказок поняла, как всё работает. Возможно, в ней больше толка, чем во мне. — Я думал, что справлюсь. — Индюк тоже думал… Энергия этой девушки наполняла меня, словно я был пустым сосудом, в который вливали живительную воду. Тяжесть в костях испарялась, на место которой приходила лёгкость. Мне было лень говорить, хотелось замереть и всласть отдохнуть, пока кто-то другой работает. — Хорошо, что я не слышу животных. — Присказка такая есть, дурень. — Ты ведь не собираешься готовить суп? — Тебе повезло. Я позволил себе расслабиться на секунду, планируя проверить своих друзей, как только восстановлюсь, но когда я открыл глаза, то очнулся на кровати. В окно бил мягкий утренний свет, а на мне лежал плед. Рывком поднявшись, я первым делом полез к гаджету, но далеко не из-за скуки, по которой люди торчат в них часами. В ухо издавался долгий гудок, вскоре мне ответили и заверили, что всё закончилось хорошо. Я выдохнул с облегчением и встал с кровати, направляясь на поиски беспечной девицы. Конечно, она сидела на кухне, сложив по-турецки ноги, и в момент, когда я зашёл в комнату, поджигала фитиль сигареты. Тёмно-русые волосы, спадавшие на плечи мягкими кудрями, сейчас были заколоты вверх в невразумительный пучок. Лучик солнца, падавший той на лицо, подсветил огненным янтарные миндалевидные глаза, отчего я испугался, что меня скоро расщепят на атомы, если я продолжу молчать. Маленький нос сморщился, словно запахло чем-то неприятным, когда зажигалка вновь перестала работать, тогда она повторила старый трюк и подожгла сигарету самостоятельно, используя магию. Пухлые чувственные губы обхватили тонкий фильтр сигареты, они почти всегда были выпучены несколько вперёд в выражении какого-то каприза. Угловатое тело было одето в заношенную серую толстовку и обтягивающие ягодицы шорты. Надо было сразу догадаться, что она такое же искусственное творение, как и я, но хотелось верить, что такое создала природа. — Я хоть и не умею читать мысли, но уже знаю твой вопрос. Нет, я тебя не усыпляла, ты сам вырубился. — И переоделся… Я опустил взгляд на футболку, слишком девчачью, оттого сидящую в облипочку. Штаны Катя трогать не решилась. — Твоя кофта и пиджак были разодраны в фарш. Я внимательно посмотрел ей в глаза, которые она поспешила убрать от меня. Поздно. — Понравилось трогать мое тело? — Что я просила про чтение мыслей? — вопреки убийственному взгляду, щёки стали пунцовыми. — Я был создан с уклоном к телепатии, прости. Когда у меня нет сил, я читаю мысли против воли. — Тогда уходи и не возвращайся, пока не восстановишься. Она задвигалась и положила пятки на край стула, подтягивая к подбородку колени. Довольно закрытая поза, которая не оставляла надежду на разговор. — Ничего, ты скоро привыкнешь и станешь воспринимать меня как брата. — Фу… — она съежилась и затянулась так, что кончик сигареты ярко загорелся, высыхая до горстки пепла. — Когда познакомишься с остальными страждущими, то поймёшь, что мы все симпатичные снаружи. — Познакомь, чтобы все тоже читали меня, как рентген. — Я боюсь, что не готов. — Почему? — Ты променяешь меня на другого. Не донеся до рта фильтр, Катя замерла и с недоверием посмотрела прямо на меня. — И тебя это расстроит? — Конечно, ты мой личный проект. Единственная, кто по-настоящему свободна среди нас. Разве ты захочешь менять свободу на шанс оказаться среди красавчиков, для которых секс — это скорее упражнение и физиологическая потребность, чем проявление любви? Зная, что отныне тебе придётся подстраиваться под приказы и служить целям, далёким от личных. — Звучит интереснее, чем магистратура в МГИМО и проёбывание времени за сериалами. — Хотя кого я смешу, ты избалованная девочка и не выдержишь нагрузки. Я наслаждался гневливыми фразами, мелькавшими в её сознании. — Вот и проверь меня. — Сначала доучись. Тебе некуда торопиться. — И ждать, пока тебя где-то пришьют, нет уж, спасибо. Познакомь меня с этими вашими страждущими, я буду вливаться в тусовку. На меня опустилась печаль. Рвение к бою чаще признак суицидальных наклонностей, а не героизма. Прикидывая в уме правильный ответ и борясь с личным эгоистичным желанием спрятать и никому не показывать мою Катю, я всё-таки дал ответ: — Хорошо, но сначала я научу тебя читать мысли. Единственное, в чём я настоящий профи. — Когда? — В своё время. — Спасибо, что даёшь мне определенность в жизни, — не скрывая сарказм, сказала она. Зная, что только взбешу Катю, я оголил ровный ряд зубов, улыбаясь без доли иронии, и ничего не ответил.

***

Действительно, обещал когда-нибудь научить и сдержал обещание, нагрянув как гром среди ясного неба и объявив, что в субботу их ждет спа, а следом учения по телепатии. Заранее распланировав учёбу в вузе и закрыв текущие задачи, я шла в указанное место. Конечно, мне повезло больше, чем многим людям, поэтому я бывала в подобных салонах ни раз, но сейчас отчего-то испытывала волнение, словно никогда не общалась с администраторами и никогда меня не касались массажисты. Игнат попросил расслабиться по-максимуму и откинуть тревожные думы, хотя лучше бы подошёл ко мне после сдачи сессии где-то через пару дней — увидел бы человека, словившего дзен и познавшего самую суть бытия. После дикой запары наступает тихая пора, хотя бы на краткий миг солнце светит ярче, а ветер приятно ласкает кожу. Лежа на столике для массажа, я не переставала думать про Игната, хотя сомнительно, что это его настоящие имя. Никак не могла расслабиться. Ему подошло бы зваться Иудой или другим библейским именем. Вообще с нашим знакомством мир перевернулся. Мама всегда называла меня любопытной Варварой, сетуя, что никакая я не Екатерина, фантазёркой и деловой колбасой. Лезла я во все, что ни попадя: и на заброшки, и в болота, соревнуясь с мальчишками, кто безрассуднее, но при этом дома читала про принцесс, играла на компьютере в показ мод и устраивала чаепития с девочками. Меня тянуло буквально во всё — хорошее и плохое. Поэтому сейчас уже не кажется таким уж невозможным тот факт, что я довольно быстро согласилась с новой реальностью, которую рисовал для меня Игнат. Вполне в моем характере. Вопреки некоторому возбуждению, с которым я тщетно старалась бороться, так как не представляла, что меня ждёт в ближайшем будущем, после массажа я ощутила, как с тела сошла ненужная суетная спесь. Закруглить сей прекрасный поход было идеально, пропотев в сауне и окунувшись в прохладный бассейн. На ресепшене меня дожидался Игнат, который не терял даром времени и мило общался с администратором, она ему активно строила глазки с густо нарощенными ресницами. Интересно, читал ли этот пентюх мои мысли в данный момент, но он повернулся на меня, хотя я его не звала. Ах, да, ненавижу, когда он читает мысли, от этого некомфортно, он ведь не признается, когда читает, а когда нет. Смышленый парень… — Ну как, дорогая, отдохнула? Девушка на ресепшене уставилась на него, как на архипредателя, затем чрезмерно холодно приняла от меня оплату услуг, а я, специально промедлив, ответила ему лишь на выходе. — Отдохнула, дорогой. Обязательно так обращаться ко мне на публике? — Конечно, — светясь изнутри, сказал парень и взял под руку. — Ты ведь моя девушка. — Не помню, чтобы соглашалась. — На публике мы парочка. — Кажется, я припоминаю, почему мы видимся в безлюдных местах… Я не знала, куда мы идём, догадываясь, что ко мне домой, но мы свернули не туда. — Катенька, я слышу, что нравлюсь тебе, поэтому не вижу причин для отказа. — Всем нравятся красивые люди, красивые вещи, вкусная еда и радостные события. Удивил. — Ладно, не дуйся, я не сделаю ничего против твоей воли. — Правда? Что-то не заметила, чтобы ты следовал своим же принципам. Мы дошли до спортивной машины «Порше» классического черного цвета. Я посмеялась про себя, что попала в дурной сериал с канала «Россия-1», где альфа-мужлан понтуется перед бедной девушкой дорогими игрушками, только вот я не подхожу под типаж Золушки, так как далеко не из бедной семьи, когда Игнат достал из кармана шорт ключи, и машина издала писк, разблокировав двери, одну из которых он поднял вверх, приглашая меня в салон. — Но я ведь не поцеловал тебя, ни разу не обнял и никак не рассматривал тебя в качестве сексуального объекта, отвешивая неуместные комментарии. Просто иногда шучу. Не вижу нарушений принципов. На секунду стало обидно. Может быть, мне хочется, чтобы иногда на меня смотрели, как на сексуальный объект, целовали и обнимали? Демонстративно отворотив от него голову, я села в машину. Он сел рядом, завёл авто и тронулся умом. В окошке, в которое я напускно дулась, мелькали майские пейзажи распустившейся сирени и розового шиповника. — Куда мы едем? — Ко мне. — То есть? Это заставило меня повернуться и уставиться на привычную ухмылку. — Просто ты никогда у меня не была. — Ты не приглашал. Хотя мог бы спросить ради приличия. — Ты бы согласилась. Я всплеснула руками, как актриса из мексиканских сериалов. — Неужели? — Точно говорю. — Знаешь, я не удивлюсь, если у тебя нет девушки с таким своевольным характером. — Сложно поспорить, Катенька, у меня их не было. Я всмотрелась в его симпатичные черты лица, пару раз моргнула, убеждаясь, что он не врёт, однако до конца не веря. Он девственник? Помню, был фильм еще такой про сорокалетнего девственника. — Я не девственник. — Хватит читать мои мысли! Игнат звучно рассмеялся, на нас посмотрел водитель «Фольксвагена» с чувством полного отвращения. Ну конечно, мажор на «Порше», упивающийся жизнью, — зрелище не из приятных. — Поверь, у тебя на лице все написано. Я редко использую телепатию — башка от неё гудит. — Ты… как бы сказать поприличнее… шлюхан? — Интересный выбор слова. И ты этим ртом будешь своих детей целовать? — И не только детей. — Надеюсь, у тебя будут дети, но это большая редкость для нашего вида. — Вообще, Игнат, ты вечно темнишь. Что за народ вы такой? — Ооочень странный. — Если все похожи с тобой, то да, не сомневаюсь. Парень снисходительно улыбнулся и на мгновение задержался на мне взглядом, который ласкал уютной теплотой. Зачем он смотрит на меня, словно олененок Бэмби? От этого кожа покрывается мурашками, и в солнечном сплетении начинается нездоровое шевеление. Ну его… — У нас не принято заводить отношения. — Почему? — По многим причинам. Во-первых, мы выведены искусственно, поэтому бесплодны. Нет логической причины долго быть вместе. — То есть… я бесплодна? Признаюсь, не часто представляла себя в качестве матери, но когда-нибудь мечтала понянчить ребенка. Внутри словно что-то замерло на секунду, чтобы я могла впитать приговор. — С высокой долей вероятности, но случаются исключения. — И кто был исключением? — Ты. Мы съехали по МКАДу загород в сторону Дмитровки. Опять что-то странное. Где же он живёт? — Ты мне уже затирал однажды, что у меня нет родителей. — Я проверил информацию, про тебя ничего нет. И ты очень похожа на своих родителей внешне. По всей видимости, ты — чудо природы. — Приятно слышать, что я не из пробирки. Но… всё-таки это не объясняет, почему «страждущие» не заводят отношения. На полном серьезе у меня не получалось называть подобных Игнату без незримых кавычек. Надеюсь, он не обижается. — Ответь честно, если бы ты умела читать мысли партнера, ты бы все еще хотела отношений? Я думала довольно долго над этим вопросом, Игнат никак не нарушал тишины. Мы съехали в СНТ «Малина». Довольно сладкое название для такого сладкого мальчика. И только тогда я подала голос. — Можно ведь не читать мысли, не обязательно знать о парне всю его подноготную. Главное, доверять друг другу. — Рано или поздно мы испытываем своих партнеров, оттого делаем себе больно и в конечном итоге приходим к выводу, что проще общаться и по-дружески заниматься любовью. Поэтому у меня никогда не было отношений. — По-дружески это не случается. — Ты права, прошу простить. По обоюдному влечению. — У вас вот вообще никаких парочек нет? — Я не слежу за светской хроникой, но, насколько мне известно, они быстро распадаются. Игнат притормозил около громоздких железных ворот, сделал звонок, который автоматически привёл механизм в действие. Мне открылся вид на домик в стиле хайтек: большая коробка с панорамными окнами, все в нём подчинялось законам геометрии. На лужайке не росло цветов — скучный газон. По краям дорожки, ведущей к крыльцу, росли кипарисы. Я озиралась по сторонам, пока шла к дому. Внутри все выглядело так же уныло и по-современному, никакого тебе барокко, никакой интересной завитушки, одни углы и гладкие поверхности. Видно, не притрагивалась женская рука. — Какой ты хочешь чай? У меня есть черный, красный, зелёный, с чабрецом. — Сделай улун. Я уселась за стол как бедный родственник. Игнат дождался, пока чайник вскипятится, налил в узористый пузатый чайник кипяток, водрузил его на поднос вместе с двумя чашками и кивнул мне, чтобы следовала за ним. Мы вышли на задний двор, где уже был расстелен какой-то коврик, нагретый солнышком. Мы сели вместе пить чай. Будучи разморенной после спа-процедур, я хотела вздремнуть. Еще чай действовал как успокоительное. Не удержавшись, я прикрыла веки, ощущая кожей лучи солнца, вслушиваясь, как ветер шелестит кронами деревьев, унося печали куда-то прочь. Выбившиеся из хвоста жиденькие волоски щекотали щеки и нос. Игнат зашевелился рядом, по звуку снимая толстовку, что заставило меня вернуться на землю. — Тебе жарко? — Нет. Это для нашей тренировки. — Мы отжиматься что ли будем? Я старалась, видит всевышний, но не могла оторвать взгляда от красивых тренированных рук, торчавших из майки. — Не совсем. Он взял у меня чашку, убрал поднос подальше, приближаясь, и смерил строгим взором мою худосочную фигурку в цветочном платье. — Чтобы начать сей процесс, положи свои ладони на меня и сосредоточься, как если бы мы стали единым организмом. — А как это сделать? Молодой мужчина протянул ко мне руки ладонями вверх, становясь похожим чем-то на медитирующего буддийского монаха. — Откинь логику, просто чувствуй. Я долго всматривалась в так называемые линии судьбы Игната, прежде чем робко вложить собственные ладони в его. — Для начала можешь закрыть глаза, сфокусируйся на ощущениях. Я послушалась вновь. Ничего не происходило. Только наш теплообмен. Под моей кожей горела чужая. Я боролась с желанием переключиться на пригревающее солнышко, но упрямо поставила запрет и начала думать про Игната. Наверное, опять читает мысли, потом соврёт, что я фантазирую. — Что-нибудь слышишь или ощущаешь? — Нет. — Ладно, в первый раз почти у всех так. — Как было у тебя? — не разлипая век, спросила я. — Я сразу влился в процесс. Я своего рода менталист. — Получается, я кто-то другой. — Да. Балда. От подобной наглости я распахнула глаза. Сволочоныш улыбался одними губами. — Тогда ты учитель Балды. — Ладно, не отвлекайся. Взглянув последний раз в искрящиеся кобальтом глаза напротив, я вновь закрыла собственные. Так, надо сосредоточиться. О чем он вообще может думать? О том, что у него безвкусный дом, дорогая машина. Возможно, о продлении КАСКО, которое под лям. А эти коробки, в которых живут люди, вроде сразу цельно продают, хотя его слишком громоздкая. Игнат тяжело вздохнул. — Почему ты думаешь про моё имущество? — Я пытаюсь угадать, о чем ты помышляешь. — Ты придумываешь, а не пытаешься влезть в голову. — Дорого все обошлось? — открывая глаза, спросила я. — Нет, — Игнат ухмыльнулся. — Если научишься внушать людям свою правду, купишь как я за треть цены. — Да ты вор! — рассмеявшись, я сжала его ладонь в своей, хотя по внутренним ощущениям будто кто-то обхватил мое сердце и легонько сдавил. Странный эффект… — Я ничего не украл из имущества. Все честно, — на тугих щеках образовались вытянутые ямочки. Смеётся надо мной однозначно. — Ты нетерпеливый эгоист. — Не в первый раз слышу. А теперь обратно к нашему уроку. Что тебе мешает почувствовать меня? Я бы сгорела от стыда, если бы не отвернулась. Наверное, мне мешает ощущение того, что все это какой-то сюр. — Хорошо, — с этими словами Игнат взял мою кисть и положил ладонью на грудь. Большое сердце стучало в мою руку, в которую сообщался секретный код Морзе, не постижимый моим мозгом. — Максимально облегчаю задачу. Я уже приготовилась отвесить юмористическую ремарку, но прикусила губу. Через минуту мне показалось, что у руки появилось продолжение в виде другого тела. Я сосредотачивалась, разве волосы дыбом не вставали, чтобы услышать слабый отголосок шёпота: Красивая. — Что? — я недоверчиво всмотрелась в его лицо, не понимая, показалось или нет. — Я молчал. Я как завороженная разглядывала то место, где соединялись наши тела, и в мою голову вливался странный поток информации, маленькие обрывки, касающиеся внешнего вида. И глаза — янтарь на солнце, и волосы — пожухлая рожь, и губы — спелые плоды. Испугавшись, я разорвала контакт, но моё запястье перехватила крепкая рука и пригвоздила обратно. Я ощущала жар собственными пальцами, он растекался по коже, медленно проникая внутрь через поры. Я беспомощно метала взгляд от наших рук к его лицу, которое медленно ко мне наклонялось. Голубые радужки преобразились из льда в бурную реку. Я не знала как реагировать на подобные странные чувства, словно способность отличить себя от другого постепенно угасала. — У тебя получилось. — Я не знаю, что у меня получилось, — я инстинктивно отодвинулась назад, облокачиваясь на левую руку. — Установить связь, — горько ухмыльнувшись, обрывая зрительный контакт, Игнат отпустил мою руку, а вместе с ним ушло тепло. Я словно опустошилась, возвращаясь к прежним ощущениям майского солнца на коже и томной неги после массажа. Что-то здесь было не так. Парень попытался встать, но я потянулась вперёд и вцепилась в запястья, отчего жар вернулся обратно, от которого по сердцу шли электрические импульсы, затем я отпустила его, понимая, что это не совсем мои чувства. — Ты словно горишь, Игнат. — Ну… — впервые на моей памяти он по-настоящему смутился, отвел взгляд в траву и неуютно поправил ворот майки. — Здесь жарко. — Нет, внутри тебя огонь. Так должно быть? — Так получается не со всеми. — Но я права? — Права. Он вглядывался в меня, долго о чем-то размышляя, отчего бровь образовала маленькую морщинку возле переносицы. — Помнишь, я говорил, что ничего не сделаю против твоей воли? — я кивнула и тоже нахмурилась. — Забудь. Я вдохнула воздух для следующего вопроса, когда его рука опустилась на мою спину, пододвигая к себе. Мои колени по инерции пододвинулись к его. Позвоночник предательски выгнулся, как музыкальный инструмент в руках мастера. Горячее дыхание опаляло мои губы. Время потеряло значение, медленно протекая в пространстве. От него пахло мятой, выпитым улуном и… отдалённо антоновкой. Я прекрасно знала, что будет дальше, поэтому, в последний раз взглянув в сосредоточенные и одновременно лихорадочные глаза с расширенными зрачками, позволила тяжелым векам наконец-то опуститься, едва размыкая рот. Ресницы вздрогнули, когда теплые влажные губы приняли приглашение и оставили на устах кроткий поцелуй. Я положила ладонь на его щеку и провела кончиком языка по кромке рта. Игнат тяжело взглотнул, крепкие пальцы собрали ткань на моем платье, словно я была добычей, а хищник, схвативший меня, боялся проткнуть плоть когтями. Я протолкнула язык в рот, тогда мужчина издал захлёбывающийся звук, с которым встретился языком с моим. Это был нежный поцелуй, долгий и со сладким послевкусием. Он не спешил изучать тело, держась на почтительном расстоянии от бёдер и груди. Мои пальцы зарылись в густую белую шевелюру, ногти едва скользили по скальпу и, когда касались задней части шеи, словно электризовались. По моим венам текла чужая энергия: бурная, необузданная, она стремилась слиться воедино. Наверное, так происходит, когда два мага испытывают страсть, потому что с обычными парнями я никогда не испытывала подобный подъём сил. Игнат умело целовался, подстраиваясь под мои предпочтения. Сразу видно, что годы чтения людей не прошли для него даром. Данное умозаключение немного охладило пыл. — С какими парнями? — оборвав поцелуй, поинтересовался Игнат. Голос показался мне сиплым, словно до этого связки надрывались от крика. — С бывшими. Кончиком носа он докоснулся до моего, нежно поглаживая пальцами спину. Связь, установленная между нами, отчаянно завибрировала, и я точно знала, что его огорчила новость про бывших, хотя… это совершенно нормально. Возможно, не настолько нормально для пришибленных на всю голову страждущих, как для тривиальных «магглов». — Сколько их было? — Очень неприличный вопрос, когда целуешься с девушкой, к твоему сведению, — вопреки протесту, мой мозг тут же выдал цифру. — И ты со всеми встречалась? — Нет. — А серьезные отношения были? Я убрала руки, что обхватывали талию, и отодвинулась от него подальше. На нём не было лица. Странный человек. — Я же не спрашиваю, со сколькими девушками ты спал, так зачем ты устраиваешь расспрос? — С тридцатью тремя. А вот это уже был точный выстрел в сердце. Ну конечно… стоило вообще сомневаться? Красавчик с повышенным либидо, умело флиртующий и умеющий склонить на свою чашу весов угодную ему тёлочку. Вроде бы никогда не считала себя идиоткой. Снимаю шляпу перед вами, Игнат, вам удалось доказать обратное. — То есть я была бы еще одной цифрой в списке, мистер Шлюшья Гавань? Задумчивый взгляд, направленный прямо на меня, говорил лучше слов, какой ответ правильный. — То есть для этого нужно было флексить дорогой тачкой, загородным домом, устраивать телепатический сеанс, где надо, сука, трогать друг друга, чтобы затащить меня в постель? — Нет. Слишком много усилий. Я вытаращилась на него, надеясь, что навыков телепатии хватит, чтобы передать ему куда и насколько надо сходить. — Я вызову такси. Щеки пылали от гнева. Я была в том состоянии, когда любое действие усиливалось благодаря ненависти, поэтому я не просто поднялась на ноги, а вскочила, создавая вихрь, пока уходила к калитке и доставала на ходу телефон. — Почему столько драматизма? Если бы ты была просто цифрой в списке, зачем мне столько маяться и нянчиться с тобой? — Нянчиться? — когда я резко повернулась, мне по щеке хлестнули волосы. Судя по тому, как Игнат сделал два торопливых шага назад, его это испугало. — Я не просила тебя появляться в моей жизни. — Рано или поздно тебя бы нашли, и хорошо, что это сделал я, а не кто-нибудь иной. — Ооо, а с чего ты взял, что ты правильный для меня человек? У меня складывается обратное ощущение, что мне как раз-таки не повезло, что именно ты нашел меня. — Ты сейчас сильно не права. — А чего ты хотел добиться поцелуем? — Я… — его интонация неуверенно съехала, Игнат опустил взгляд в пол, — не знаю. — Тюбик… — Тогда зачем ты ответила взаимностью? — Захотела. — Почему я не могу просто захотеть тоже? Пару мгновений я стояла с открытым ртом, все порываясь произнести предложение, но в голове было пусто. — Вообще ты первый начал спрашивать про бывших. — А зачем ты о них думала? — А зачем ты читаешь мои мысли?! — Прости… я хотел убедиться в тебе в самом начале. — Это какая-то проверка, придуманная твоим извращенным рассудком? — Нет, — он все еще не поднимал головы, несколько белых прядок рассыпалось по бледному лбу. — Мне показалось, что у нас что-то получится, и я боялся шагнуть в неизвестность. — До меня ты сказал эту фразу 33 раза, я правильно понимаю? — Ни разу. Не прощаясь, я вышла за пределы участка, звучно стукнув железной дверью. Игнат не последовал за мной. До последнего глупый мозг надеялся, что он придёт, чтобы успокоить, но подобного не случилось, поэтому я молча села в такси.