Спустись на землю!

Постоянное исследование своих снов приводило меня к нескольким, самым разным выводам. Одни вводили меня в еще больше заблуждение, вторые успокаивали, третьи вообще смешили. Сны мне снятся, как говорится, редко, но метко. Однажды, лет эдак в шесть, мне приснилось удивительное, что я, спустя десять лет, никак не могу забыть. Летом я по обыкновению отдыхала у бабушки в пригороде Тольятти на даче. Большой посёлок с сотнями участков, граничащих с лесом, уходящим в Ульяновскую область. Что запомнилось из детства — там всегда было чисто, и небо никогда не серело, даже в дожди оно было приятно-голубоватых цветов. Широкие поля, тянущиеся за горизонт и вечно играющее лучами солнце. Тепло и нежно. И в этом прекрасном месте мне приснилось вот что... Все улицы садоводства, дома, огороды, все были затоплены водой. Словно украшения на дне аквариума. А вода кристально чистая, сверху небо, снизу, подо мной, спокойно стоящие в воде участки. И ощущение, будто не в воде ты, а на воздухе. Глаза не щипит, в ушах не колотит, все спокойно и гладко. Никакой паники и тревоги, я просто плавала над землей по "небу", будто ища что-то, но не чувствуя при этом страха не найти, как это часто бывает. Но вот вам вдобавок — я совершенно не умею плавать. Как Печорин: топят меня — топлю в ответ, но плавать точно не стану. Этот сон я помню до мельчайших подробностей, но почти никому не рассказывала. Вам рассказала. Я редко этим занимаюсь. Обычно, про мои странные сны узнают только близкие, и то не все. Мама рассказывает сны, в которых она занимается бытовыми делами с нами, а я в своих снах совсем не вижу лиц. Примечательно. Могу узнать человека, знать буквально, что это он, но во сне лица его не увижу. Так работает мой мозг — лиц он представить не может. Все изменилось летом 2023. Звучу, как будто сейчас будет история про захватывающий переворот сознания. Не знаю, можно ли назвать таковым факт, что в моей жизни появился Ян. Стал основным источником вдохновения, очаровал, обаял, и уже к августу я не знала и дня без его песен (огромная поддержка в написании романа благодаря нему, это особенно важно для меня). И как раз в августе, девятнадцатого числа, дело опять было на даче, но уже в Ленинградской области и без потопов. Мне приснился первый сон, где я видела лица и чувствовала прикосновения. Я спряталась на даче. Высокий желтый забор, большой белый дом, знакомый не понаслышке, только крыльцо куда-то исчезло. А без него в дом не забраться, дверь возвышается над отмостком где-то в треть моего роста. Перед дверью сад, напротив и сбоку соседи, но все абсолютно, как в ужастике — тишина, и уже здесь тревога начинает накрывать. Шестое чувство подсказывает нырнуть за дом, где редко кто ходил. Прислоняюсь спиной к белой стене, задерживаю дыхание и слышу гром музыки. Прямо с тех мест, где я стояла секунду назад. Хотя, не сказать, чтобы гром. Но во сне это казалось именно так. В опаске я выглядываю из-за угла, сдувая с лица волосы, и чуть не падаю в обморок. Концерт, прямо на моей даче! Что за беспредел?! Мама точно будет ругаться, Ян или его зрители могли с легкостью затоптать ее любимые нарциссы... Но все так спокойно, словно так и должно быть. Ян, в естественном своем обличье, белобрысый, как тогда, в костюме, кажется, с концерта, когда впервые вышел с белыми волосами, майка белая и джинсы. И толпа человек сорок. А меня точно нет, либо они делают вид, что не видят. Сказать, какая песня исполнялась, не смогу. После мое отрывистое сознание перенесло меня во второй, не менее захватывающий сюжет. Заведение, похожее на детский сад — настолько там были небольшие круглые столы со стульчиками. Персиковые стены давили, а тем временем я вошла в комнату, где сидели несколько болтливых девушек. Болтала преимущественно одна — манерная, фыркающая на каждое слово слушательниц и бросающая едкие замечания. Одним словом — стерва. Понять не могу, почему даже во сне меня не могут оставить в покое такие особи? — Кто такая? — спрашивает она меня, уставившись с отставленной лапкой, точно желая убить во мне всякое желание отвечать, а в себе все мозговые клетки. — А ты? — спокойно отвечаю я. И странно — ведь ее вопрос вполне логичен, а мой нет. Это я невесть зачем сюда пришла, а она, судя по ее расфуфыренности, точно по делу. Я не удостоилась ответа, и разговор продолжился. — Я, когда заговорю с ним, точно смогу сделать все правильно. Я знаю, я же фанатка! — со жгучим самолюбием твердила девушка. Терпеть не могу! Фанатство — это болезнь. Неужели приятно каждый раз ложиться на крючок завистников, которые, слыша слово "фанат", тратят ресурсы слюнных желез, чтобы выплюнуть едкое: — «А-а, фанатик типа?». В моей скромной градации, которой я совсем не навязываю никому придерживаться, фанатство — одержимость, буквально лейтмотив и нездоровая привязанность. Более приятное слово, придающее даже какого-то уважения, почтительности — поклонник. Хотя, его тоже можно, из-за синонимичности, трактовать в негативном ключе, но именно мне приятнее так. Продолжим. — Только фанатка сможет расположить кумира к себе, потому что знает его тонкие места. Сможет прощупать, а там и до удачного стечения недалеко. — продолжала она и, кажется, была абсолютно серьезна. Серьезно? Тебе шестнадцать, не больше. Вот она, фанатка. Нездоровая привязанность, желание быть с кумиром... Уму непостижимо, как таким людям живется. — И не надо быть тихоней, как некоторые. — наигранно посмеялась она и уставилась со своими подругами... на меня. Чего?! — Вы не меня не смотрите, шваброй всеку. — хотелось бы мне сказать, но изо рта, как назло, ничего не шло. Меня словно парализовало в дверях, а эти гиены, облизываясь, надвигались ко мне, всячески поддевая. Их человек восемь, я одна. Каждый говорит мне гадости, которые я, к счастью, не запомнила и воспроизвести спустя почти год не смогу. А мне им что отвечать? Я в ступоре хочу ринуться к двери, чтобы захлопнуть ее и желательно сломать какой-нибудь противнице нос, но внезапно открывается дверь напротив, возле которой они долго сидели. И оттуда выглядывает ошарашенный Ян. По его лицу, глазам, пересекшимися с моими напуганными, видно, что он в растерянности. Проходит еще секунда, мои волосы уже вздымаются от дыхания девушек, и тут позади них раздается спасительное: — Наконец-то ты пришла! — я удивленно обращаюсь к Яну, смотрящему прямо на меня с естественной улыбкой, а толпа расходится передо мной, как море пред Моисеем. Ян подзывает меня, а я что? Я пошла. Та перспективная мадам аж покраснела от злости. — Пойдем. — зовет Ян, осторожно берет меня за руку и заводит в комнату, откуда сам явился, словно так и надо. Он в глазах поклонниц сделал из меня члена своей команды, что стало для меня апогеем удивления. Если вдруг кто-то захочет написать по этому фанфик — отмечайте. А пока переходим к третьему отрывку. Похоже, что назначение помощницей пошло мне на пользу. У меня был красивый костюм, который я до сих пор не могу найти — полосатая рубашка с джинсовым комбинезоном-клеш. Потрясный стиль. Я же тем временем у подмостков сцены. Сбоку электрики ставят аппаратуру, с другой стороны наполняющийся зал. Строение напоминало купол цирка, только темное внутри и совсем невеселое. Играла заводная музычка для отвлечения ожидания зрителей. Грядет концерт, и теперь на мне какие-то обязанности. — Вот, держи. — Ян дает мне пульт с двумя маленькими красными кнопочками и одной большой посередине, — На сцене подъемная конструкция. На «Do you wanna come over?» поднимешь меня, нажмёшь на кнопочку, а потом в конце песни спустишь. Какое доверие, товарищ Розмановски. Ладно, по рукам. Я с неуверенностью кручу пульт в руках, Ян тем временем убегает на площадку. Начинается концерт. Мне ли не знать, когда «Do you wanna come over?» начинается и заканчивается? Я дожидаюсь песни, Ян встает на площадку, нажимаю кнопку. Платформа поднимается все выше и выше. Такое ощущение, что во сне все инстинкты разом отрубает. Не только их, но и мозг. Таким образом, Ян оказался со своей первой песней на высоте приличного жилого дома в несколько этажей. Причем сталинки, с трехметровыми потолками и цокольным. Метров десять, а то и больше. Внизу публика, явно ошарашенная таким перформансом. «Птица высокого полета» — сказали бы без сарказма. Вот только эта птица не сказала, что боится высоты, а я, как последняя нота песни пропела, его не спускаю. Здесь по канону — что в жизни, что во сне у меня ужасное зрение, и я не могу видеть так далеко выражение лица Яна, но заочно понимаю всю степень разочарования его и дискомфорта. Я прихожу в себя, в агонии пытаюсь спустить платформу, но она то ли еще выше взлетает, то ли заела жутко. «Зачем же лезть на такие штуки с акрофобией?» — спрашивала я мысленно у Яна, а он мне мысленно отвечал трясущимся голосом: — «Яна, быстрее спускай меня на землю!». В четвертом сюжете, последнем, я до сих пор ищу подозрительные знаки. Я знала, как писатель — мой мозг способен на многое. Он заставляет плакать тем, что придумал в романе, смеяться, но уж не думала, что он искренне будет делать мне приятно. И этот комфорт я точно запомню, как тот, что испытала десять лет назад во сне с водой. Символичное место — музей зеркал. Всюду стены увешаны различными формами, в которых отражается каждое движение. Из-за этого комнаты казались бесконечными. В такой обстановке сложно сохранить трезвое сознание. Почему-то такие места невольно нагоняют тревогу. Однако, я шла там не одна, а с Яном. Экскурсовод рассказывала про историю создания зеркала, но, погруженные в свои мысли мы отстали от группы. Так мы остановились в одной из больших зал. Ян выглядел печальным. Он точно старался на меня не смотреть, а я лишь виновато уводила взгляд от зеркал в пол. Да, правда, это ведь я оставила его в опасном положении. — Я просто безумно высоты боюсь. Сам не знаю, зачем решился на это. — говорил Ян, будто не я должна каяться, а он, тоже утыкал взгляд в пол. Казалось, наши взоры точно по своим траекториям пересекались. — Извини меня. — с искренностью отвечала я и могла бы закончить, но этого мне показалось мало. Тоскливый вид Яна мне был, как наждачка по сердцу. Полностью отдавая себе отчет в действиях, я обняла его со всей незыблемостью и чистотой своих намерений. Закралась мысль, что он отшатнется, что стоило бы ожидать от человека в таком состоянии, но такой реакции не последовало. Уже через мгновение он со спокойствием обнял меня в ответ. Это странное чувство, до сих пор будоражащее сознание, сложно описать. Я чувствовала его, и здесь уже без остроумных прикидок. Это то самое искреннее ощущение не то что физической — ментальной близости к человеку. К его душе, к внутреннему миру. Возможно, правда я сказала в начале — этот сон перевернул мое сознание. Помимо всего и физическое ощущение. Вот вы знали, что цепочка у него жесткая, а духи непременно женские? Это и неудивительно, откуда тогда у Яна такая легкость и элегантность? В осознанных снах и есть то самое приятное — знать испытываемые ощущения и запоминать их. Так мы и стояли, обнявшись, и я видела отражение в зеркале напротив. В реальности я Яна ниже почти на тридцать сантиметров, однако в этом отрывке сна наша разница не превышала и десяти сантиметров. Это и к лучшему, мне кажется. Мы и так были на одной волне, так еще и на одном уровне. Во взгляде Яна, также направленном в зеркало, а через него на меня, чувствовалась мягкость, успокаивающая и расслабляющая. Так и закончился сон. Черт, даже сны превращаются в голове фикрайтера в фанфики. Но любви точно там не было. Доверие, забота, ментальное единение — да. Символических "Янн, мы саулмейты, поэтому го женица" не было. Никаких "długo i szczęśliwie w małżeństwie". Только комфорт и тепло... и затоптанные мамины нарциссы. Ян, поедешь пересаживать! Комфорт, я ж не буду ему секир-башка делать, я ж не Ин (Марго, привет!). Хотя ленимся мы примерно одинаково... В понедельник, двадцатого августа я полезла в сонники. Человек, который не верит ни в какие гороскопы, таро и тому подобное, решил ради интереса посмотреть. «Воскресные сновидения нередко пробуждают наши скрытые способности, дают шанс посмотреть на себя со стороны» — ... Я забыла спустить человека с высоты трехэтажного дома. Это все, что вам нужно знать о моих способностях. «Принимать участие в каком-либо масштабном действии, например, карнавале — ко встрече в ближайшем будущем авторитетной персоны, и получение от нее выгодного предложения. Последствием таких действий станут изменения в судьбе. Подобной личностью может выступить деловой партнер или любимый человек» — сейчас, все неуравновешенные фанатки Яна из моего сна, медленно положите ружья на землю. Спойлер: в ближайшем будущем мне никаких выгодных предложений не светило. «Видеть во сне, как Вас оскорбляют в присутствии других людей – предвещает потерю дорогой Вам вещи» — свободного времени? Ну да, вскоре начался девятый класс. Теперь же он почти закончился. Ян после этого снился мне еще три раза, если не больше. Но, наверное, ни один из них, не оставил во мне такого следа, как этот. Он словно ознаменовал — это то, что мне нужно. В моральном плане. Забота и искренность, без лишних подтекстов. Как не хватает нашему обществу этой самой искренности. Может, тогда всем стало бы жить чуточку лучше?